Просто флирт (ЛП)

Я протягиваю руку, чтобы взять свой телефон с тумбочки, а на экране приклеена записка Post-it:
«Кофеварка включена.
Все необходимые ингредиенты, чтобы приготовить его самостоятельно, находятся на кухне.
Позвони или напиши, если тебе что-нибудь понадобится.
Позже, ты моя.
Хадсон»
Должно быть, сегодня рано утром, пока я спала, он сходил в магазин и купил кокосовое молоко, потому что я не помню, чтобы видела его вчера. Он, должно быть, вымотался. Мы зашли на второй раунд, когда вернулись вчера вечером, и я не чувствовала своих ног, когда он скатился с меня, обнял и мы уснули. У него не было ни одного кошмара.
Я встаю с кровати, чтобы почистить зубы, и поднимаюсь на кухню в поисках кофеварки.
Она включена.
Слава Богу.
Стыдно, но я понятия не имею, как варить кофе. Я мысленно помечаю себе посмотреть видео на YouTube. В интернете можно научиться делать что угодно — готовить, убирать, угонять машины, варить кофе. Ах, современные технологии.
Я уже собираюсь приступить к исследованию процесса приготовления кофе, когда на экране моего телефона появляется крупный план лица Уиллоу. Мой желудок почему-то напрягается. Я боюсь, что это плохие новости, а плохие новости перед первой чашкой кофе — худший способ начать день. Я не готова к взрослой жизни и разговорам, по крайней мере, до второй чашки.
Пожалуй, это может быть просто звонок или сообщение о новом прослушивании.
А не то, что перевернет мою жизнь с ног на голову, или реакция Тилли на мой мини-отпуск с другим мужчиной.
Я включила громкую связь. — Алло?
— Что, черт возьми, с тобой не так? — кричит она на другом конце провода. — Ты пытаешься совершить карьерное самоубийство, сумасшедшая?
— А? — это был единственный ответ, который я смогла вымолвить, пока перебирала возможные сценарии того, из-за чего она могла разозлиться.
— Сейчас все и их мамы называют тебя изменщицей. Это повсюду. Кто-то продал видео, на котором ты трахаешься с кем-то или, возможно, трахаешь Хадсона — по ракурсу не скажешь, — на переднем сиденье пикапа. Интернет взорвался!
Пошла я. Пошла я. Это конец моей карьеры.
Мое горло сжалось, желудок взбунтовался, и страх пробрался сквозь меня. Я никогда не думала, что новости могут так распространяться здесь, или что кто-то будет следить за нами, чтобы продать историю. Черт, я думала, что мы находимся в глуши, черт возьми.
— Скажи мне, что ты шутишь, — заикаясь, произнесла я, мое горло сжалось, а на глаза навернулись слезы. — Скажи, что это какой-то розыгрыш, который ты надо мной разыгрываешь.
— Полное дерьмо, Стелла. Это не шутка. Это красный код. Красный код, мать твою.
— Кто... кто мог это сделать?
— Я предполагаю, что папарацци узнали, что ты прилетела туда, и решили отправиться в старую добрую Айову, чтобы посмотреть, смогут ли они преследовать тебя и найти сюжет.
Слезы начинают падать. Я была слишком беспечна, вела себя слишком свободно и не думала о том, какой вред связь с Хадсоном нанесет моей карьере.
— Что мне делать, Уиллоу?
Я вздрагиваю, когда вижу, что раздается звонок от Тилли. Я нажимаю «игнорировать». Ведьме придется подождать, чтобы оторвать мне голову.
— Ты должна признаться. Рассказать правду об Илае.
— Ты представляешь, какой ущерб это нанесет моей репутации?
— Ну, наверное, ничего хуже, чем выглядеть неверной бродяжкой.
— Я должна поговорить с Илаем... с Хадсоном... прежде чем что-то делать.
— Сделай это и свяжись со мной как можно скорее. Мне нужно сделать заявление, пока это не вылилось в снежный ком. А пока перестань быть чертовски тупой.
— Это ты сказала мне начать трахать Хадсона!
— Правда? Я также говорила тебе трахать Джастина Тимберлейка, когда он был холостяком, но разве ты пыталась влезть в это дерьмо? Я за то, чтобы ты была счастлива, подруга, а эта маленькая сделка с продажей души не делает тебя счастливой. Сейчас проблема в том, чтобы спасти твою задницу. Они могут подать на тебя в суд. Это нарушение контракта. — Она делает паузу. — Это еще не все.
Как будто этот день не мог стать еще хуже.
 
— Что теперь? — буркнула я.
— Спенсер Маркум тоже попал в заголовки.
— Меня должно волновать, почему?
— Мало того, что заголовки пестрят фотографиями тебя и Хадсона, так они еще и говорят о тебе и Спенсере. Он дал интервью Говарду Стерну и сказал, что ты изменила Ноксу с ним.
Моя голова начинает кружиться, а сердце падает в желудок. Я могу потерять две самые важные вещи в моей жизни за один день. Мою карьеру и Хадсона. Я бегу в ванную и начинаю судорожно пытаться взять себя в руки, но ничего не выходит.
— Я потеряю его, — шепчу я, когда наконец собираюсь с силами, слезы ослепляют меня.
— Что? — спрашивает она.
— Хадсон. Я потеряю его. Он возненавидит меня, когда узнает, что я изменила Ноксу.
— Почему? Это было до него.
— Он ненавидит изменщиков, презирает их и считает, что если изменил один раз, значит, изменит снова.
— Объясни ситуацию. Он поймет. — Ее голос напряжен. Она злится, но все еще прикрывает меня.
— Он не поймет, — всхлипываю я. — Он не поймет.
Глава 32. Хадсон
Похороны.
Я их ненавижу.
И мне чертовски не нравится тот факт, что я побывал на своей доле похорон. Они никогда не становятся легче. А еще хуже, когда это похороны того, кто умер слишком рано.
Когда кто-то умирает в девяносто пять лет, люди рассказывают о победе, о том, что она прожила так долго.
Она почти прожила столетие. Она была крутой. В чем был ее секрет?
Когда кто-то умирает в тридцать лет, это трагедия.
Вопрос только в том, почему.
Почему их забрали так рано? Почему мы не могли быть с ними дольше?
Мир чертовски несправедлив. Смерть несправедлива. Мрачный жнец всегда приходит за хорошими — за теми, у кого золотые сердца, которые должны оставаться с нами, пока их кожа не сморщится, пока у них не появятся зубные протезы, пока у них не появится возможность баловать своих внуков.
Печаль гложет меня все сильнее с каждой пролитой слезой. Я смотрю на Далласа, сидящего через несколько кресел от меня, с Мейвен, устроившейся у него на коленях. Его руки обхватили ее, как щит, и они смотрят на пурпурный гроб, увенчанный цветами и украшенный золотой отделкой, глаза обоих опухли. Он все еще борется за то, чтобы держать себя в руках ради Мейвен и быть сильным отцом. Я вспоминаю слова Лорен. Она была права. Это все притворство.
Это напоминание о том, что мне нужно взять жизнь за яйца и воспользоваться каждым отпущенным мне днем. Каждая чертова секунда моей жизни должна иметь значение, потому что я не знаю, сколько их еще будет. Я не могу продолжать хоронить часть себя вдали от Стеллы в страхе перед будущим, потому что, черт возьми, кто знает, насколько длинным оно будет.
Даллас берет Мейвен с собой, когда произносит надгробную речь. Он сжимает ее руку, и слова медленно слетают с его губ. Он как можно лучше держит себя в руках, напоминая нам о том, какой хорошей женщиной была Люси. Хотя никто не нуждается в напоминании.
Моя мама плачет рядом со мной. Она потеряла дочь. Ее сын потерял жену. Ее внучка теперь без матери. Каждый человек в этой комнате сегодня потерял частичку своего сердца.
Мне бы хотелось, чтобы Стелла была здесь, но я понимаю ее доводы. Я наклоняю голову, и слезы падают с моих щек, безмолвно прося Бога не отнимать у меня больше никого.
***
Я обнимаю Далласа за плечи, пока люди выходят из похоронного бюро. — Я здесь для тебя, брат. Ты и Мейвен, что бы вам ни понадобилось, дайте мне знать.
Он вытирает свои темные глаза. — Смерть Люси заставила меня отказаться от какой-либо уверенности в этой жизни, кроме одной — что я могу полагаться на свою семью каждую минуту каждого дня, несмотря ни на что. Все вы — единственная причина, по которой я стою сегодня на ногах и не сломался перед своей дочерью. Я никогда не смогу отблагодарить вас достаточно. И за то, что ты сделал, взяв эту работу, чтобы я мог провести последние недели Люси рядом с ней, я никогда не смогу отплатить тебе за это.