Дочка папы Карло (СИ)

 5 
Ни свет ни заря, в самом прямом смысле этого выражения, меня разбудили удары колокола, долетевшие в приоткрытое на проветривание окно.
—Мамочки, что ж так громыхать-то, да ещё и в такую рань?!— возмущённо подумала я, поморщившись от неуместного, по моему мнению, громкого звука. Казалось, вообще едва успела закрыть глаза.
Нет, сам звук был довольно мелодичный, душевный такой, но с непривычки — аж в ушах зазвенело. Я так понимаю, для воспитанниц он означал время подъёма.
Вскоре вошла опекавшая меня горничная, принесла таз с водой и чистым полотенцем, чтобы умыться. Не совсем уверенна, но за ширмой, отделявшей угол помещения, скорее всего, располагался умывальник, однако, я бы до него пока точно не дошла — даже в сидячем положении голова начинала кружиться, вызывая тошноту.
— Давайте, мадемуазель Алиса, я вам помогу. — приговаривала она, осторожно приподнимая на кровати.
Горничная оказалась на редкость терпеливой и приятной в общении. Это была спокойная темноволосая женщина с абсолютно заурядной внешностью лет тридцати пяти. Самое обычное лицо её не слишком часто посещала улыбка, но и выражения недовольства или раздражения я тоже пока не увидела ни разу.
— Скоро придёт доктор Худяков для осмотра и перевязки, надо привести вас в порядок. — вслух рассуждала она, аккуратно прочёсывая спутанные местами волосы (Чёрт бы их побрал — как же это неудобно!), — Лев Петрович сказал, что вы хорошо поправляетесь. Если так дело пойдёт — скоро вас из тяжелобольных переведут в общую палату.
—Так, ну хоть как доктора величают узнала. Надо каким-то образом задержать эту милую тётеньку до его прихода. Должен же он хоть раз назвать её по имени — а то как-то совсем неудобно к ней обращаться,— думала я, терпеливо снося пытку новыми волосами.
Не успела придумать, как исполнить собственную мысль, как в палату бодрой походкой стремительно вошёл сам доктор Худяков (который “добряк”).
— Вы закончили, Мария? — вопросительно приподняв брови жизнерадостно поинтересовался он.
Я едва заметно облегчённо вздохнула.
— Да. Вам нужна моя помощь? — уточнила та.
— Уноси скорее все эти мыльные принадлежности и возвращайся — поможешь с перевязкой, — ответил доктор и переключил своё внимание на меня.
— Хорошо, Лев Петрович. — женщина потянулась к тазу, стоявшему на лаконичной деревянной прикроватной тумбочке.
— Спасибо за заботу, Мария. — слегка коснувшись её руки, тихонько шепнула я.
Она одарила меня одной из своих редких тёплых улыбок и молча пошла исполнять указание.
— Нус-с, мадемуазель, как мы сегодня себя чувствуем? — сцепив перед собой “в замок” длинные пальцы рук и выпрямив коленки, доктор уставился на меня доброжелательнымвзглядом.
—Ну Айболит воплоти!— подумалось мне, —Разве только без бороды.
Даже странно как-то. Из того, что я в своё время начиталась про этот институт — следовало, что все здесь просто обязаны были ворчать, ругаться, поучать и всячески гнобить. А пока что попадаются сплошь положительные личности. С одной стороны, это приятно удивляло, с другой — даже как-то настораживало. В общем, я решила на всякий случай не расслабляться. К слову сказать — правильно решила.
Если резюмировать то, что уже удалось разузнать к данному моменту, находилась я в отдельном помещении лазарета для тяжелобольных. Лев Петрович Худяков — местный институтский врач. Оперировал меня — профессор Буяльский Илья Васильевич*. Про саму себя же не удалось понять практически ничего, кроме того, что мне шестнадцать лет, я учусь на последнем курсе (Упс! В старшем классе.) Смольного института благородных девиц, одноклассницы мои, по большей мере, интеллектом не блещут и сейчас самое начало учебного года.
Иногда ко мне пускали Софью Прокофьеву, которая жарким шёпотом делилась последними новостями институтской жизни. Однако, я мало что понимала, так как перечисляемые ею имена и фамилии ни о чём не говорили. Старалась запоминать, но это очень непросто, когда нет привязки к конкретному лицу. Хорошо ещё, ей было достаточно вовремя округлённых мною глаз и сочувственных кивков — а болтала подруга и сама за двоих.
 
— Скоро к нам ожидается инспекция попечительского совета. Русакова (главная “отчаянная” в старшем классе), как всегда, бегала на разведки, так вот, ей удалось подслушать, что будут большие перемены для первых учениц! — как-то сообщила она, — Начальство совсем потеряло голову. Из своих покоев даже выплыла старуха Леонтьева (нынешняя начальница института) и, как тень, появляется то в одном, то в другом конце коридоров. Ты тоже готовься не оробеть — помнишь же, что в программу инспекции обязательно входит посещение лазарета?
—Ох ты ж! Так вот чего наш доктор такой благожелательный!— осенило меня, —Глава медицинского сектора желает получить свои преференции и “плюшки” от попечительского совета, а для этого ему необходимы положительные отзывы?.. А может я необоснованно подозреваю Худякова в двуличии, а он и в самом деле добряк? Ладно, это вообще не моё дело. А моя задача — побыстрее вставать на ноги и искать зеркало. Пока же вся эта суета только наруку.
— Инспектриса совсем загоняла преподавателей, а они и нам вздохнуть не дают. — продолжала тем временем моя собеседница.
— А кто ожидается? — вдруг сама удивившись своему любопытству, спросила я.
Из глубины души неожиданно “подал признаки жизни” дух авантюризма и проснулся исследовательский интерес. В конце концов, я столько читала про эту эпоху в нашей русской классике, да и так…
—Раз уж я здесь (Пока!) — вдруг удастся хоть одним глазком поглядеть живьём на какую-нибудь знаменитую личность. Насколько я помню, возглавить инспекцию мог даже император. Вот было бы здорово!..
— Ты что, забыла?! — удивилась вопросу подружка, — Сам наследник престола — Александр ll**, красавица — графиня Софья Владимировна Строганова*** и прочие…
— Ого! — прямо вслух изумилась я, не удержавшись от восхищённого возгласа.
— Ты чего? Они же каждый год приезжают. — недоумевая по поводу моей бурной реакции, спросила Софья.
Меня и в самом деле переполняли возбуждение и азарт.
—Ага, это вам тут, может, и не в диковинку таких личностей наблюдать. А я даже не поняла ещё, в каком году нахожусь! Фигассе! Пусть не император, но будущий великий государь — как говорится, “а-ля натюрель”! —про себя присвистнула я, —Это что у нас получается — где-то середина девятнадцатого века?
— А Строганова?! Это ж прототип Пушкинской “Пиковой дамы”! Или то её мать была? Кажется, княгиня Голицына… Забыла… Ну не важно, короче, домой вернусь — залезу в интернет, да уточню. О-бал-деть! —всё больше разгораясь азартом и предвкушением предстоящих событий, едва не подпрыгивала прям лёжа в кровати я.
В общем, уже не могла дождаться, когда сие событие, наконец, наступит.
*Буяльский Илья Васильевич (1789–1866 гг.) — выдающийся русский хирург и анатом. В течение 20 лет был профессором Императорской Медико-хирургической академии и 30 лет в Академии художеств. Ввел ряд новых операций, среди них: резекция верхней челюсти, а также лечебных методов. Одним из первых хирургов применил эфирный и хлороформенный наркоз.
**АлександрII,Николаевич, Освободитель (1818–1881), Император Всероссийский (с 19 февраля 1855), старший сын Императора Николая I и Императрицы Александры Феодоровны. Родился 17 апреля 1818 в Москве.
***Графиня Софья Владимировна Строганова(1775–1845), урождённаяГолицына,фрейлина четырёх императриц,младшая дочькнягиниНатальи Петровны Голицыной (1744–1837),ставшей прообразом Пиковой Дамыв одноимённой повести А.С. Пушкина, и дипломата и военного Владимира Борисовича Голицына. Софья — сестра московского генерал-губернатора князя Дмитрия Владимировича Голицына и статс-дамы Е. В. Апраксиной.
 6 
В день приезда инспекторов попечительского совета, сразу после традиционного утреннего удара колокола, в институте взялись развивать бурную кипучую деятельность по наведению идеальной чистоты и блеска. Было слышно, как в коридорах щётками надраивают пол, по указаниям начальницы института перевешивают на стенах картины (ну, по крайней мере, судя по доносящимся звукам) и, как настойчиво намекали начавшие к полудню растекаться по всему зданию ароматы — готовили какой-то совершенно необыкновенный обед. Явно не куриный супчик.