Дикое правосудие

И в результате Томми с общего согласия возглавил семейный клан.
Для Маллетта не составляло труда понять, что чувствовал Томми О’Доннелл, читая дневник дочери. У Тодда самого были дети, умные, замечательные, счастливые, и, насколько он знал, на их долю никогда не выпадало ничего такого. Не говоря о том, что они были живы. Да, Тодду не нужно было долго объяснять, какие чувства переполняли Томми О’Доннелла.
Тодд был законопослушным, добропорядочным гражданином. Полицейским. Но он знал, что способен убить своими руками любого, кто совершил бы против его детей такое преступление. А если бы этим человеком оказался его брат, то его гнев был бы еще страшнее. Брат Томми О’Доннелла делал с племянницей такое, что невозможно было выразить словами. И девочка, получив тяжелую психическую травму, покончила с собой.
Тодд не сомневался, что Томми наверняка с радостью придушил бы своего братца. Наверное, это было первое, что пришло ему в голову. Но, как и его отец, Томми понимал, что при любых обстоятельствах руки должны оставаться чистыми. Поэтому его вторым инстинктивным желанием было не только отомстить, но и раз и навсегда оградить от неприятностей и разбирательств себя и остатки своей семьи. А уж тот, кто родился О’Доннеллом, отлично знал, как это сделать. Томми не стал мстить собственноручно и даже не захотел воспользоваться услугами постоянного громилы О’Доннеллов. Он хладнокровно нанял чужака.
Особое значение имела и дата, когда дневник отправили в корзину, — ровно за неделю до того, как исчез Джимбо. За это время Томми разработал план, тщательно продумал, что должен именно киллер проделать с Джимбо, который предал его таким чудовищным образом.
Чем дальше Тодд читал дневник, тем больше приходил к убеждению, что Лодочника нанял именно Томми. Но разумеется, абсолютно никаких доказательств не было, и вряд ли они могли быть. Сейчас существенным оставался вопрос, кто еще, кроме Томми, мог знать об этом дневнике и сообщить о нем в полицию. Наверное, наперсники бывают даже у преступников. И иногда их лояльность не выдерживает. С другой стороны, получалось так, что кто бы анонимно ни указывал на Томми, на самом деле оказывал огромную услугу Филдингу. Возможно, некто близкий к Томми, но задолжавший Филдингу. По большому счету Тодд знал, насколько слабы шансы предъявить Томми О’Доннеллу обвинение, не говоря уж о том, чтобы успешно судить его. Но тем не менее его вызвали на допрос.
— Да, я нашел дневник, все так, — легко и сразу признался Томми, — и, как прочитал, отправил его в корзину. Не хотел, чтобы жена увидела.
Тодд не удивился. Отпираться было бессмысленно: дата, когда файл открывали в последний раз, ясно говорила, что Томми или кто-то из его семьи обнаружил дневник. Если уж кто-то и разбирался в косвенных доказательствах, так это член семьи О’Доннелл. А особенно Томми О’Доннелл.
Далее все спустилось на тормозах. Допрос Томми оказался пустой тратой времени, чего Тодд и опасался.
— Мистер Маллетт, я не могу выразить словами, что почувствовал, когда нашел дневник Каролины, — сказал Томми. Его голос немного дрожал, когда он говорил, и Тодд ни на миг не усомнился, что в этом не было ни капли наигранности. — Может, я никогда и не нашел бы его, — файл был спрятан среди файлов с ее домашними заданиями. Сочинения, тесты по математике и все такое, а затем… затем… этот ужас. И еще была его распечатка. Она находилась среди учебников. Время от времени я перебираю их. Раньше я ее почему-то не видел… А потом, когда прочитал… Представляете, поначалу я в самом деле поверил, что все это подстроено! А оказалось, нет…
Так вот, я возненавидел Джимбо до того, что готов был убить его. Но я его не убил. И не нанимал Лодочника. Я всего лишь нашел дневник незадолго до того, как Джимбо исчез. Я мучился, не мог решить, что мне с ним делать. Да, очень хотелось изувечить братца. Но я должен был думать об отце и об остальных членах семьи. Бедняжка Каролина мертва, и я не смог бы помочь ей. Пока я судил да рядил, Джимбо уже завалили. И я тут ни при чем. Честно.
 
Тодд не поверил ни единому слову. Почерк О’Доннеллов читался четко. Месть. Дикое правосудие. Они всегда жили по этому закону. Но доказательств не было, Тодд знал это.
Однако вывод напрашивался сам собой: Филдинг невиновен и, получается, не врал, заявляя, что его подставили.
Кроме того, адвокат Филдинга обратился к компьютерному эксперту. Выяснилось, что вирус, посланный в память компьютера, способен разместить там любые файлы. Технически вполне выполнимо подбросить таким обманным путем черновики писем.
И наконец, отец одного двенадцатилетнего мальчика из Шотландии, разбиравшегося в компьютерных вопросах намного лучше многих своих сверстников, обратился в местный полицейский участок. Как выяснилось, на подержанном винчестере, который отец купил ему в Глазго на знаменитом компьютерном рынке «Берроулендс», мальчик обнаружил следы любопытнейших файлов — переписку между contractor и enforcer.
Среди этих писем не было ни одного, что нашли в ноутбуке Филдинга. Совсем ничего общего, кроме имени пользователя. Стиль тоже был другой. Полиции удалось проследить, откуда пришли письма contractor’a. Их отправили, как и предсказал Лодочник, из интернет-кафе. И на этом след обрывался.
Дело Филдинга выглядело теперь совсем неубедительно. Полный полицейский отчет был представлен в Королевскую прокурорскую службу, которая сразу же обратилась в эксетерский и уорфордский городской суд о снятии всех обвинений ввиду изменения обстоятельств.
Майка Филдинга освободили из тюрьмы.
Джоанна внимательно следила за развитием событий. Источник Тима в Скотланд-Ярде оказался действительно хорош, и молодой репортер получал информацию более подробную, чем в официальных сводках, и далеко не все из нее можно было напечатать. Джоанна с облегчением вздохнула, когда с Филдинга сняли обвинение, и вдруг поняла, что совсем не знает, как ей теперь быть: Майк дважды звонил ей в тот день, когда его освободили, и еще раз на следующий день. Все три раза она не ответила на его звонки. Но может, потому, что хотела извиниться, а может, из любопытства или потому, что ей по-прежнему было не все равно. Она в конце концов сама позвонила ему примерно через неделю.
— Я так рада, что ты свободен, и так виновата, что сомневалась в тебе, — первым делом сказала она ему.
У Филдинга дрогнуло сердце. Приятно услышать такие слова от Джоанны. А он-то уж испугался, что между ними все кончено. Пусть, когда она приходила на свидание в тюрьму, он наговорил ей кучу глупостей, он все равно очень хотел увидеться с ней. Он принял ее извинения. Она причинила ему боль, но куда больнее было бы, если бы он навсегда лишился возможности встречаться с ней.
— Наверное, это был Томми, да? — спросила она.
— Ну да, ты же знаешь, Томми всегда недолюбливал своего братца, — ответил он. — Его не одурачишь, как и его папашу. Наверняка он всегда презирал Джимбо, хотя вполне возможно, что и не догадывался, что Джимбо был педофилом: Томми, как и подавляющее большинство старомодных бандитов, на дух не переносит сексуальные преступления. А тем более когда дело коснулось его семьи. Когда он обнаружил, что Джимбо насиловал его дочь, — что, похоже, и стало причиной ее самоубийства, — его Каролину, свет его очей и любимицу всего клана О’Доннеллов, он, разумеется, не позволил, чтобы Джимбо это сошло с рук просто так. Он просто не мог. Это полностью противоречило бы его природе.
— Значит, по-твоему, точно Томми?
— Наверняка. Но я бы очень удивился, если бы это сумели доказать. Томми знает, как заметать следы. У него отличная многолетняя практика.
— Как думаешь, а он мог бы подставить тебя?
— В принципе да. Он не любит меня, но, по-моему, ему и в голову не пришло бы, что ему нужен козел отпущения. К тому же я не уверен, что у кого-то из О’Доннеллов хватит на такое мозгов. Нет, Томми — малый сообразительный, но тот, кто подставил меня, умен по-настоящему. Это должен быть компьютерный гений. Хотя, возможно, Томми знал, как найти подходящего для такой работы человечка. — Он сделал паузу, а затем озорным тоном добавил: — Нет, правда, Джо, кого-нибудь вроде тебя.