Дикое правосудие

Джоанна всегда подозревала, что Майк никогда не говорил со своей женой о ней, несмотря на все его путаные истории о нервном срыве Рут и об отчаянии их дочери. Все это — даже, наверное, умирающая теща — было плодом его воображения. У нее и прежде появлялась смутная догадка, что он тщательно скрывал от семьи их роман. И тем не менее сейчас ей было больно. «Почти наверняка Рут Филдинг ничего не знала и не знает о моем существовании, — думала Джоанна, — как и о связи, хотя ее муженек не раз заявлял, что это самые важные для него отношения, важнее даже брачных уз».
Джо — довольно популярная журналистка, ее фотографии регулярно появляются на страницах «Комет», иногда она выступает на телевидении. Известность пришла к ней задолго до того злосчастного суда над О’Доннеллом. Но фотография, где они с Филдингом вместе на одном снимке, обошла многие газеты, не говоря уже об инсинуациях в «Прайвит ай». Если бы миссис Филдинг подозревала мужа в любовном романе с Джоанной, вряд ли ей удалось бы так искусно это скрыть. Сама-то Джо довольно быстро узнала жену Майка, хотя никогда не встречала ее раньше.
Джо медленно пошла к своей машине, снова перебирая в памяти события последних нескольких минут. Что же все это значит? Неужели Майка подставили? С одной стороны, он никогда не страдал недостатком самоуверенности, и его возражения по поводу ноутбука тоже были небезупречны. Возможно, он считал, что удалил все следы с компьютера. Джоанне еще раз вспомнилось сенсационное дело хакеров, рассылавших вирус с любовными письмами. Ведь их все-таки удалось вычислить. А Майк, с его самоуверенностью, мог решить, что раз он принял нужные меры, то от компьютера избавляться незачем. Джо по-прежнему не знала, чему верить. И в довершение всего под конец он намекает, что, может, это она и подставила его. Вряд ли, конечно, Филдинг считает так на самом деле, но с ним никогда не знаешь, что ему взбредет в голову.
Так или иначе, узнала она немного — гораздо меньше, чем надеялась узнать, — практически ожидала, что узнает. Если честно, послать бы все это куда подальше! Это посещение ничего ей не дало. К разгадке дела Филдинга она не приблизилась ни на йоту. Пока суд не вынес решение, она, разумеется, ничего не сможет написать, но, с другой стороны, и писать-то особо не о чем. «ОБВИНЯЕМЫЙ ЗАЯВЛЯЕТ, ЧТО ФАЙЛЫ ЕМУ ПОДБРОСИЛИ». Ах, какой интригующий заголовок для первой полосы!
Мысли перескочили на их личные отношения. Интересно, а его раздражение — тоже уловка, чтобы уклониться от каких бы то ни было обязательств перед ней?
Она сказала Полу, что приняла решение: ее связь с Филдингом окончена и она остается с мужем. Именно это она и имела в виду, еще до ареста Филдинга. Пол был, конечно, прав — иначе она слишком много теряла.
Но если бы Филдинг был свободным, если бы добивался, чтобы она связала с ним жизнь, и сумел бы ее убедить, тогда неизвестно, какой бы она сделала выбор. Несмотря ни на что. В том числе и на Эмили.
Боже, это сумасшествие. Майк Филдинг мог вить из нее веревки. Всегда мог. Все чувства Джоанны снова пришли в смятение. Она почти потеряла контроль над собой.
Джо открыла машину и, тяжело опустившись на сиденье, какое-то время не шевелилась, стараясь успокоиться. Наконец более-менее ей это удалось, и она завела машину.
Торопиться в редакцию не имело смысла, и Джоанна направилась домой, в Ричмонд. Она не стала звонить. Ни новостному редактору. Ни Полу. Никому. Ей в самом деле было нечего сказать им. Она выбрала шоссе А303, а не М5 или М4. Сейчас ей не хотелось гнать на скорости девяносто миль в час — обычно она с этакой отработанной небрежностью превышала допустимый предел скорости. Сегодня она медленно тащилась за растянувшейся цепочкой грузовиков и фургонов по двух- и местами трехполосному шоссе, но она не возражала. Джо остановилась у Стоунхенджа. Солнце как раз садилось, и древний таинственный памятник изумительно смотрелся в лучах заходящего солнца: гигантские каменные столбы величественно возвышались над просторами Солсберийской равнины. Джоанна поставила машину на стоянку, купила в закусочной кофе и, перейдя на другую сторону дороги, ведущей к началу осмотра Стоунхенджа, прислонилась к ограде, впитывая атмосферу этого необычного места. Может, так она старалась оттянуть возвращение? Может, надеялась на помощь тайных сил?
 
Вернувшись домой, она посмотрела вместе с Эмили видик. Какой-то романтический фильм для подростков. Теперь Эмили часто выбирала такие. Джо до того ушла в свои мысли, что едва ли следила за жизнью на экране, не говоря о том, чтобы заметить, как назывался фильм или какой кумир современных подростков в нем снимался. Когда фильм наконец закончился, она не стала возражать, чтобы дочка легла спать позже, чем всегда, — Эмили хотела дождаться папу. Все лучше, чем если они с Полом окажутся наедине друг с другом.
Но в конце концов они все-таки остались одни, и Джо предоставила Полу «отредактированный» отчет о том, как прошел ее день. Сначала, словно по взаимному молчаливому согласию, они обсуждали только деловую сторону ее встречи с Филдингом.
Под конец Пол коснулся личной стороны ее поездки:
— Ну как, ты сказала, что между вами все кончено?
— Да, — тихо ответила Джоанна. Конечно, она не сказала, но итог их встречи был именно таким. Все кончено, в этом она больше не сомневалась. Хотела она того или нет. — Да, — повторила она.
Если он и посчитал ее односложный ответ подозрительным, то ничего по этому поводу не сказал.
— Хорошо, надеюсь, нам больше не придется возвращаться к этой теме, — проговорил он.
А тем временем в интервью «Дейли мейл» Томми О’Доннелл вполне ясно дал понять, что доволен арестом Майка Филдинга. Разумеется, «Комет» он игнорировал по-прежнему. «И не важно, виновен Филдинг или нет в том, что нанял киллера убить его старшего брата, — „Мейл“ от высказывания собственного мнения воздержалась, — можно подумать, что это вообще не относится к делу», — негодовала Джо, прочитав статью.
Филлипсы тоже не скрывали удовлетворения, что Филдинга лишили свободы. «Этот человек больше всех виноват в том, что первый суд над О’Доннеллом пошел не так, и этот арест — справедливое возмездие, — заявил Роб Филлипс в интервью „Дейли миррор“. — Мы всегда считали, что Филдинг может быть хуже любого преступника, с которыми он привык иметь дело каждый день. Если смерть Джеймса О’Доннелла на его совести, то мы благодарны ему за это. Но он заслуживает и наказания. Он причинил нам безмерную душевную боль».
Джоанне удалось договориться еще об одном посещении Лодочника. Как-то необычно, что Майка содержат в той же тюрьме. Возможно, он находится всего лишь в нескольких ярдах от комнаты для посетителей.
— Правда, что вас нанял Филдинг? — спросила она киллера.
— Вряд ли.
— А сами-то что вы думаете по этому поводу?
— Я бросил думать, куколка. Так многие делают, когда попадают в тюрьму.
— Ладно, а как насчет электронных писем? Вам показывали их? Скажите мне честно: они настоящие или подделка? Вы же, наверное, запомнили какие-то фразы?
— Крошка, я уже сказал копам, что знать ничего не знаю и ведать ничего не ведаю. Дело ясное, я могу знать и не сказать, и им это известно. — Лодочник самодовольно ухмыльнулся. — В конце концов, людишки всегда верят в то, во что им хочется верить. Как и людоеды, когда жрут своего сородича. Слушай, Джои-куколка, я очень хорошо отношусь к тебе, но информацию для своей статьи ты получила в прошлый раз. Наш договор выполнен и уже покрылся толстым слоем пыли. Теперь я нем как рыба. Ты же понимаешь, если бы не мои принцессочки, стал бы я трепаться с тобой о делах?
— Хорошо, только один вопрос… Представляю, вы слышите его далеко не в первый раз. Вы правда не знаете, кто оплатил контракт? Неужели вы совсем никого не подозреваете? Ведь не может быть, что вы всех нас нарочно держите в напряжении, а?
— Да разве я на такое способен, детка? — ответил Лодочник и подмигнул ей, совсем как тогда, в ресторане.