Собственное мнение

— На этот раз ножовки и ножа мне было мало. Это не удовлетворило бы меня. — Я наклонился вперёд. — Ночью я отнёс мешок к хищникам. При свете луны. И я наблюдал, как они с рычанием терзали мясо и ждали у решётки, не достанется ли им ещё.
Чандлер вытаращил глаза.
Я медленно поднялся. Я протянул руку к бутерброду, который он оставил на моём столе, и снял верхний ломоть хлеба. Я улыбнулся:
— Свиные кишки продаются густо подсоленными, Чандлер. Вы этого не знали? В небольшой круглой коробке. Пятьдесят фунтов кишок за восемьдесят восемь центов.
Я вернул ломоть хлеба на его место.
— Вы знаете, что колбасный шприц стоит всего тридцать пять долларов?
Я улыбнулся, глядя мимо него вдаль.
— Сначала вы снимаете мясо с костей — у мясников это называется «обвалка мяса». Потом нарезаете его на куски подходящего размера. Постное мясо, жир, хрящи.
Я посмотрел ему прямо в глаза:
— Ваша жена не захотела расстаться с вами, Чандлер. Она играла со мной всё это время. Я любил её и ненавидел. Ненавидел, как ещё никого на свете. И я вспомнил этих хищных кошек, и как они смаковали каждый…
В глазах Чандлера стоял ужас.
Я сказал:
— Как вы думаете, где сейчас Элен на самом деле?
И протянул ему недоеденный бутерброд.
После похорон я проводил Элен к машине. Когда мы остались одни, она повернулась ко мне:
— Я уверена, что Генри ничего о нас не знал. Не могу понять, с чего он вздумал покончить с собой, да ещё у тебя в кабинете.
Я выехал из кладбищенских ворот и улыбнулся:
— Понятия не имею. Наверное, съел что-нибудь.
  
Ровно через десять минут [22]
 
Я вошёл в вестибюль мэрии с коробкой, завёрнутой в бумагу, и быстрым шагом направился к лифту. Стоявший у двери полицейский пристально посмотрел на меня, но не окликнул. Возможно, его внимание привлекла моя живописная борода.
Я поднялся на третий этаж, миновал ещё двух полицейских (один из них почесал подбородок и нахмурился) и открыл дверь приёмной мэра. Там в углу за столом у высокой двери сидел молодой человек. Увидев мою ношу, он захлопал глазами и нервно спросил:
— Чем могу служить?
— Мне надо немедленно побеседовать с мэром.
— Вы с ним условились? Он вас ждёт?
— Нет, — я взглянул на часы. — Но это очень срочно.
— Минутку, — проговорил юноша, облизал пересохшие губы и поспешно скрылся за высокой дверью, заперев её за собой. Я слышал, как щёлкнул замок. Минуты четыре стояла тишина, потом кто-то опасливо открыл дверь из коридора. В приёмную заглянул долговязый мужчина в синем костюме, за его спиной толпились полицейские.
Долговязый посмотрел на коробку, потом на меня, словно оценивая положение, подал какой-то знак полицейским и с опаской вошёл в приёмную.
— Вы хотите встретиться с мэром? — спросил он.
— Да, — подтвердил я. — Вы и есть мэр Петтибоун?
— Нет, я Уаймар, его помощник, — долговязый выдавил улыбку. — Зачем вам к мэру?
— По личному делу.
Наступила напряжённая тишина. Уаймар прислушался. Уловив звук, исходивший из моей коробки, он указал на неё и нервно спросил:
— Что это там тикает?
В коробке действительно тикало. Я повернулся и чуть было не выронил её, но успел подхватить. Помощник мэра в страхе зажмурился, потом открыл глаза и облегчённо вздохнул.
— Что в коробке? — спросил он.
— Это вас не касается, — я взглянул на часы. — У меня всего десять минут и ни секундой больше. Мне надо поговорить с мэром.
Помощник вздрогнул и сделал шаг в мою сторону.
— Десять минут? Почему такая спешка? Мэр очень занят. Не могли бы вы прийти позже?
 
— Нет, — я сел на стул и поставил коробку рядом. — Если вы не пропустите меня, я буду прорываться силой.
Дальнейшие события развивались с молниеносной быстротой. Уаймар схватил мою коробку, бросился к двери в коридор и истошно завопил:
— Ведро! Скорее! Через десять минут эта штука взорвётся!
Я ринулся за ним.
— Какое вы имеете право!
Уаймар не обратил на меня ни малейшего внимания.
— Чёрт! Давайте скорее воды!
С десяток полицейских бестолково забегали туда-сюда. Взломали замок кладовки. Там стояли щётка и пылесос, валялись тряпки. Была раковина, но ведра не было. Полицейский проворно заткнул слив и пустил воду.
— Мистер Уаймар, сюда!
Помощник бросил коробку в раковину.
— Она водонепроницаемая, — тихо сказал я.
Уаймар вытаращил глаза.
— Водонепроницаемая? — Он замахал руками. — Отойдите все! Каждую секунду может грянуть взрыв!
Толпа увлекла меня в дальний конец коридора.
— Позвоните в полицию, пусть пришлют сапёров! — надрывался Уаймар.
Полицейский козырнул.
— Слушаюсь! Какой там номер?
Уаймар позеленел. Еле сдерживаясь, он повернулся к сержанту и сказал:
— Мёрфи, вызовите сапёрную бригаду.
Сержант ушёл, и настала моя очередь. Помощник мэра распорядился схватить меня и отвести на второй этаж, а сам бросился эвакуировать из здания людей. Спустя четверть часа он вернулся в прекрасном расположении духа и объявил:
— Сапёры прибыли, — после чего достал из кармана лист бумаги и протянул мне. — Это нашли под обёрткой вашей коробки. Ваша записка?
Я прищурился и стал читать: «Мэру Петтибоуну. Я возмущён Вашим произволом в деле о строительстве памятника ветеранам войны. Эти действия не отвечают интересам общества. Поскольку законного способа сместить Вас с должности нет, я вынужден Вас взорвать. Мститель».
Я покачал головой.
— Нет, это не мой почерк. У меня более разборчивый.
Уаймар бросил на меня грозный взгляд.
— Вы или не вы сочинили эту записку?
— Уважаемый, зачем посылать предупреждение, если хочешь взорвать здание?
— Мало ли чокнутых.
Я улыбнулся.
— А на бумаге есть отпечатки моих пальцев?
— Ваше имя? — спросил Уаймар.
— Джеймс Беллингтон.
— Адрес?
— Мотель «Мелфорд». Мерзкая дыра, но на лучшее у меня пока нет денег.
— Вы что, один из тех, кто вложил личные средства в строительство памятника ветеранам на востоке города?
Я помолчал, подёргал себя за бороду и ответил:
— Ни слова не скажу без адвоката.
В комнату вошёл огромный полицейский в причудливом шлеме с забралом, вероятно, сапёр. На нём была диковинная толстенная куртка, в руках он держал мою насквозь мокрую коробку. Подняв забрало шлема, он доложил:
— Проверили. Там только дешёвый будильник и больше ничего.
— Конечно, — подал голос я. — А вы чего ждали? Бомбы?
— Вы всё ещё хотите встретиться с мэром Петтибоуном? — хрипло спросил меня Уаймар.
— Сейчас я уже не расположен к беседе, — я улыбнулся. — А вы неплохо охраняете мэра. Желающим его взорвать придётся проявить изобретательность.
Уаймар с прищуром посмотрел на меня. Я встал.
— Всего хорошего, господа.
— Не забудьте свои часы, — спохватился помощник мэра.
Я пожал плечами.
— Боюсь, от них мало что осталось. Передайте обломки в полицейский музей и скажите мэру Петтибоуну, что я вернусь.
В вестибюле первого этажа я купил пачку коротких сигар, закурил и медленно вышел на улицу. На углу остановился у киоска и принялся разглядывать журналы, предназначенные для озабоченных мужчин.
— Какая гадость! — сказал я.
Пожилой продавец в потрёпанном пальто, с сумкой для мелочи на поясе, вздохнул.
— Вот что, дорогой, если не хотите это читать, не читайте, или гоните монету и прячьте покупку за пазуху.
— Я не возьму эту дрянь и даром. Надо бы вовсе запретить печатать и продавать такую грязь!
Продавец начал сердиться.
— Тогда ступайте в библиотеку и возьмите там приличную книгу. Моё дело — предлагать людям то, что им нужно. Одному — одно, другому — другое.