Собственное мнение

— Почему в таком случае он не взял с собой жену?
Кейбл рассмеялся.
— Вы не знаете Сэма так, как знаю его я. Нет такой силы, которая смогла бы удержать его при ней. Единственное, что он любит, — деньги, и только к ним он по-настоящему нежно относится.
Он достал сигару и снял с неё целлофан.
— Что вы собираетесь додать теперь, Риган?
— То, за что мне платят деньги. Искать Сэма.
— Америка — большая страна. Есть где спрятаться. Вы готовы ездить по ней, пока вам будут платить деньги?
— Ничего не имею против этого.
Он пошёл к двери.
— Я переночую здесь, а завтра поеду дальше. Вы всегда найдёте меня в отеле «Медфорд». Позвоните мне, если обнаружите Сэма. За мной пара сотен, если вы доставите мне удовольствие повидаться с ним.
Как только он ушёл, я закрыл дверь на ключ.
Не исключено, что Сэм и впрямь смотал удочки. Или собирался сделать это. Однако, если он действительно так любят деньги, как говорит Пит Кейбл, он не уедет из города, не забрав последние двадцать долларов у Харрисона.
Стоит принять во внимание и другое. Если вы всерьёз задумали порвать со своим партнёром и женой, вы обязательно сделаете одну вещь. Вы заберёте с собой деньги.
Вам неудобно оставлять деньги в банке или на текущем счёте. Люди редко верят тем, кого трудно застать на одном месте.
Утром я внимательно изучил чек с суммой аванса, который дала мне Ирэн Роджерс. Печать подтверждала, что он записан на Уайтфилдский сберегательный банк в Сент-Луисе.
Довольно поздно позавтракав, я вышел прогуляться и обнаружил, что в Итон-сити есть отделение этого банка. Оно было небольшим — из тех, что открыты четыре часа в день. Здание банка было одноэтажным, и, насколько я мог судить, девица-кассир и мужчина, вероятно, её шеф, были в нём единственными служащими.
Я перешёл улицу, зашёл в кафе, заказал кофе и стал размышлять, как получить интересующие меня сведения. Я держал банк в поле зрения и ровно в десять часов увидел, что управляющий взялся за шляпу. Он вышел из банка в сопровождении какого-то мужчины в рабочей одежде, которого можно было принять за фермера, добивающегося от банка льготной ссуды. Я видел, как они садились в пикап, и как он отъехал от банка. Было очень похоже на то, что управляющий имел свой взгляд на заёмные обязательства собеседника и что, к моему счастью, они не скоро придут к единому мнению.
Я вошёл в телефонную будку, нашёл в табличке номер итонского отделения банка и списал его. После этого заказал междугородный разговор с банком в Сент-Луисе.
Когда меня соединили с Сент-Луисом и я услышал в трубке голос, который мог принадлежать человеку, привыкшему себя уважать и требующему уважения от окружающих, я сказал:
— Говорит Джеймс Риордан, Итон-сити.
— Да, я вас слушаю.
— Речь идёт о чеке на крупную сумму, представленном нам мистером Сэмом Роджерсом. Двадцать тысяч долларов, если быть точным. Мистер Роджерс утверж… говорит, что у него счёт в вашем банке.
Он понял вопрос сразу.
— Ваш пост в «Итон-сити банк», мистер Риордан?
— Вице-президент.
— Номер телефона?
Я сообщил ему телефон итонского отделения.
— Мы позвоним вам, как только получим информацию.
Уайтфилдскому сберегательному банку хватит и пяти минут, чтобы проверить, какую сумму хранил в нём Сэм Роджерс, но для этого я должен был убедить голос в трубке, что моё любопытство имеет законные основания, что на свете существуют вице-президент и итонское отделение банка. Частные лица не так часто звонят в банк в надежде узнать, сколько денег держит на своём текущем счёте их знакомый.
Я пересёк улицу, вошёл в здание банка и сразу же направился к девице за прилавком.
— Меня зовут Риордан. Мне не звонили?
Девица ошарашенно подняла брови.
Я обольстительно улыбнулся.
— Извините меня за навязчивость, но всё дело в том, что по работе мне приходится много ездить и моему банку трудно связаться со мной в случае необходимости. Разумеется, я мог бы звонить, каждый день сам, однако мне случалось неделями накапливать счета за бесполезные междугородные звонки. Поэтому мы решили, что мой банк будет оставлять инструкции для меня в местных банках.
 
Я взглянул на часы. Они показывали четверть одиннадцатого.
— Обычно мне звонят между десятью и десятью тридцатью. — Я снова улыбнулся. — Они могут не позвонить, так чаще всего и бывает, но вы не возражаете, если я подожду?
После секундного раздумья она согласилась не возражать.
Телефон зазвонил ровно через четыре минуты. Когда она поднесла к уху трубку, её глаза удивлённо расширились:
— Вице-президент Риордан?
Я усмехнулся.
— Да. В Сент-Луисе. Но Генри — ужасный педант. Всегда называет меня полным титулом. Даже по телефону.
Я взял у неё трубку и затем изобразил нерешительность.
— Вы не возражаете, если я поговорю вон там? — и я показал рукой на стеклянную кабину позади неё.
Она не сразу согласилась, но то ли моя улыбка, которой я не давал сойти с лица, то ли то обстоятельство, что я где-то вице-президент, заставили её милостиво кивнуть головой.
Я вошёл в кабину и снял трубку. Когда я увидел, что девушка положила свою, я сказал:
— Риордан слушает.
Мне ответил тот же голос, что и в первый раз.
— По поводу счёта в нашем банке. Он выписан на Сэма и Ирэн Роджерс. Согласно нашим записям, на нём в настоящий момент числится всего пятьсот тридцать шесть долларов двадцать семь центов.
— Спасибо, я понял.
Это было ещё не всё.
— Пожалуйста, подождите несколько секунд, — сказал я. Я выждал секунд сорок и потом сказал в трубку: — Мистер Роджерс, к счастью, здесь. Он говорит, что произошло какое-то недоразумение. Он держал у вас деньги на процентном вкладе, но недавно он послал вам письменное распоряжение перевести двадцать тысяч на текущий счёт.
— Не бросайте трубку, — сказал голос.
Прошло ещё три минуты, прежде чем я вновь услышал его.
— Мистер Роджерс действительно имел в нашем банке процентный вклад, причём только на своё имя. Тридцать пять тысяч восемьсот двенадцать долларов тридцать девять центов. Но он закрыл его по почте, и мы выслали ему чек на эту сумму десять дней назад. По просьбе «Милуоки банк» мы уже заверяли этот чек. Судя по всему, по нему уже востребованы деньги.
— Спасибо за вашу любезность, — сказал я. — Я должен поговорить с мистером Роджерсом.
— На вашем месте я бы давно сделал это, — сухо согласился голос.
Я поблагодарил девицу за кассой и пошёл обратно в «Листон-хаус».
За столиком сидел другой дежурный — мужчина с жизнерадостным лицом лет пятидесяти пяти — шестидесяти. При моём появлении он встал.
— Я уже отметился, — сказал я.
Он показался мне человеком, которому можно без особого риска задать несколько вопросов о Роджерсе.
— Мне нужна ваша помощь. Я ищу человека по имени Сэм Роджерс. Он остановился у вас неделю назад и после этого куда-то исчез. Может быть, он говорил вам, куда собирается поехать?
После того как дежурный нашёл в книге запись Роджерса, он отложил её в сторону и немного подумал. Наконец он отрицательно покачал головой.
— Боюсь, что ничем не смогу вам помочь. Насколько припоминаю, я его никогда не видел.
Но кое-что он всё же вспомнил.
— Он оставил на столике записку, в которой просил разбудить его утром в шесть тридцать. Я увидел её, когда пришёл в семь на дежурство. Я спросил о ней Берта, думая, что он просто забыл разбудить постояльца, но Берт сказал, что Роджерс уже уехал. Да, той ночью дежурил Берт, Берт Драйер.
— Я бы хотел поговорить с Бертом. Где я могу найти его?
— Он живёт в небольшом домике неподалёку от города. Какое-то глухое предместье. Он живёт там один.
Заставив дежурного дать более подробные указания, я поехал искать дом Берта, который оказался полуразвалившейся халупой с двумя сорокапятигаллоновыми баками на стене возле кухонного окна. С домом соседствовали покосившийся сарай и ещё несколько хозяйственных построек. Старый, вдребезги разбитый «седан» украшал собой подъездную дорогу, усыпанную мелким гравием.