Собственное мнение

— Это вовсе не кража, — поспешно добавил я. — Я перешлю эту десятку в Красный Крест или в другую благотворительную организацию.
Барджер был высокий, чуть сутулый человек, на несколько лет старше миссис Уайт. Он откашлялся.
— Дело не в этом, мистер Вебстер. Но я только что опечатал хранилище и поставил часовой механизм. Теперь до девяти утра открыть его невозможно.
— Может быть, — заговорила миссис Уайт, — мы можем забрать десять долларов завтра утром?
— Нет, — устало произнёс я — Стюарт сказал, что придёт ровно в девять. Я не помню, чтобы он когда-нибудь опаздывал.
Вечером, когда я сидел дома, за дверью раздался звонок. Я открыл и увидел Барджера. Он снял шляпу.
— Могу я поговорить с вами, мистер Вебстер?
— Разумеется, Генри. Проходите.
— Я всё время думал о случившемся, и мне не хотелось бы, чтобы вы считали миссис Уайт повинной в наших неприятностях. — Он пытался сдержать волнение, но слова застревали у него в горле. — Мистер Вебстер, лишние десять долларов в нашу кассу положил я.
Наверное, мои глаза расширились.
— Но, Генри, как же вы могли пойти на такое?
— Так вышло по чистой случайности. Я этого вовсе не хотел.
Он был бледен, пальцы его барабанили по полям шляпы.
— Генри, — сказал я озабоченно, — может быть, дать вам воды?
— Нет, — он покачал головой, — спасибо. Сейчас всё будет в порядке.
Выждав немного, я спросил:
— Как же это произошло?
Он собрался с духом.
— Скачки.
— Вы играли на скачках? — в моём голосе зазвучало возмущение.
Он понурил голову.
— У меня набралось много неоплаченных медицинских счетов, необходимо было выкупать закладную, а зарплата у меня не очень-то большая.
— Но, Генри, неужели вы не знаете, что выиграть на скачках почти невозможно?
Он снова опустил глаза.
— Сначала я поставил два доллара, потом пять, потом десять. Конечно, я иногда выигрывал, но, в общем-то, увязал всё глубже и глубже.
У меня возникло подозрение.
— И где же вы брали деньги?
Он облизнул пересохшие губы.
— В банке, мистер Вебстер.
Наступила тишина. Я услышал, как на кухне включился холодильник. Барджер два или три раза перевернул пальцами шляпу.
— После того, как я взял из банка две тысячи долларов, я понял, что смогу возместить эту сумму только в том случае, если сорву большой куш.
— И поэтому вы взяли ещё денег, — хмуро предположил я.
— Да, — кивнул он. — Я заключил пари на две тысячи долларов.
— И снова проиграли, — сказал я.
— Не угадали, мистер Вебстер, — перебил он. — Лошадь, на которую я ставил, пришла первой и принесла мне выигрыш один к десяти. Я оплатил все медицинские счета, выкупил закладную, а взятые из банка деньги положил на место. — Он вздохнул. — И даже, как выяснилось, десять долларов лишних.
Я просто не знал, что сказать.
А Генри, признавшись во всём, даже немного повеселел.
— Неделю назад я у себя дома мыл жалюзи, и после этого всю ночь мне снились жалюзи, жалюзи, жалюзи. — Он улыбнулся. — И знаете, что я увидел, мистер Вебстер, когда на следующее утро открыл расписание скачек? Что в третьем заезде участвует кобыла по кличке Жизель. На неё я и поставил.
— Жалюзи и Жизель — не совсем одно и то же, — кисло заметил я.
— Мистер Вебстер! — воскликнул он. — Когда на тебя снисходит откровение свыше, разве будешь тут обращать внимание на какие-то две буквы?
Я потёр рукой глаза, а он, не отрываясь, смотрел на меня.
— Вы собираетесь меня уволить?
— Я бы сделал это с радостью, — сказал я угрюмо, — но, коль скоро деньги возвращены в банк… Мы должны, во что бы то ни стало попасть в хранилище до прихода Стюарта.
— Вы, правы, мистер Вебстер, но как это сделать?
— Когда Стюарт приезжает в наш городок, он всегда останавливается в Эймс Хаус. Оттуда до банка — семь кварталов, и он их всегда проходит пешком.
— И что же? — радостно заморгал он.
— Я возьмусь его подвести, а по дороге устрою какую-нибудь поломку в машине. Я сделаю так, что мы придём в банк немного позже девяти.
— А я буду в банке к моменту открытия хранилища, влечу туда стрелой и возьму десять долларов.
 
— Но запомните, — предостерёг его я, — вполне возможно, что у вас будет не больше пяти минут.
Затем я снова строго взглянул на него.
— Ещё одно, Генри. Вы должны обещать мне, что больше не притронетесь к банковским деньгам.
Он прижал руку к груди.
— Поверьте, мистер Вебстер, я получил хороший урок.
На следующее утро, когда я заканчивал завтрак в ресторане «Джейк и Милли», в дверях появилась миссис Уайт. Она увидела меня и направилась прямо к моему столику.
Она присела. Руки её сжимали сумочку.
— Мистер Вебстер, я всю ночь не сомкнула глаз. Я ужасно переживала…
— Миссис Уайт, я думаю, не стоит больше переживать из-за…
— Нет, я просто не могу скрыть от вас правды, — прервала меня она. — Мне даже страшно подумать, что вы можете заподозрить мистера Барджера.
Я собирался сделать глоток кофе, но рука с чашкой застыла на пол пути ко рту.
Миссис Уайт подняла на меня свои честные голубые глаза.
— Мистер Вебстер, лишние десять долларов в хранилище положила я.
Я поставил чашку на стол.
— Видите ли у меня шестеро детей, восемь очаровательных внучат, а родственников — добрых полгорода.
Я смотрел в окно и ждал.
— И, знаете, дела идут не так, как хотелось бы… всем нужна помощь… изредка.
Я вздохнул.
— Никто из них не был достаточно кредитоспособен для того, чтобы получить ссуду в банке на законных основаниях, и поэтому… я пыталась облегчить им существование… время от времени.
— И сколько же всего вы взяли?
— Все они — хорошие люди, мистер Вебстер, религиозные и очень порядочные. И я почувствовала, что раз уж я работаю в банке, где есть много денег, просто лежащих без…
— Так всё-таки сколько?
Она ещё крепче вцепилась в свою сумочку.
— Две тысячи пятьсот долларов и девяносто восемь центов.
На секунду у меня возникло желание спросить её насчёт девяноста восьми центов, но я тут же подавил его.
— Миссис Уайт, как вы могли поступить так безрассудно, так глупо?
— Я брала то двадцать, то тридцать долларов. А в итоге набралось вон сколько.
— И конечно, — я покачал головой, — ни один из ваших родственников не вернул вам ни цента.
Она подняла глаза.
— Ну что вы, мистер Вебстер. Вернули, все до одного. Я уверена, что не упустила из виду ни единой взятой отдельно суммы, но когда я клала деньги обратно в хранилище, я, должно быть, положила на десять долларов больше.
Она выпрямилась.
— Я готова нести полную ответственность за эти десять долларов. Я хорошо прожила жизнь и ни о чём не жалею. Я надеюсь только, что моим внукам разрешат навещать меня.
Я медленно приходил в себя.
— Не думаю, чтобы дело зашло так далеко.
— Но вы, конечно, меня уволите. Я же злоупотребила священным доверием.
— Не уволю, — сказал я глухо. — Пусть это будет вам наукой.
— Вы не можете себе представить, сколько хорошего сделали эти деньги! — горячо воскликнула миссис Уайт — Ведь в нашем хранилище они просто лежат и пылятся. Эми смогла купить стиральную машину с сушилкой, которая ей очень нужна — у неё ведь трое детей. А Мери Энн купила платье для выпускного вечера в школе. У неё вся жизнь была бы испорчена, не найди она сорок пять долларов и девяносто восемь центов.
Я взглянул на часы.
— Думаю, мы ещё можем всё исправить.
— Вы действительно так считаете? — взволнованно спросила она.
Я похлопал её по руке.
— Да. Я собираюсь предложить мистеру Стюарту подбросить его до банка, а по дороге устроить какую-нибудь поломку. А Генри тем временем войдёт в хранилище и приведёт наши наличные деньги в соответствие с финансовыми счетами.
Глаза её засияли.
— Какая прекрасная идея, мистер Вебстер! — Она чуточку нахмурилась. — Только вам надо торопиться, иначе вы рискуете его упустить.