Поцелуй чернокнижника (ЛП)

— Спасибо, — сказала она.
Мужчина нахмурился, словно не знал, как реагировать на ее слова, но легкое замешательство тут же исчезло. Он повернулся и направился к двери, бросив через плечо:
— Оставайтесь в гостиной.
— У тебя еда есть? — спросил Дэнни. — Мы буквально умираем с голоду.
— Дэнни, — строго сказала Адалин.
Мужчина остановился, его спина выпрямилась, будто он резко напрягся.
  
— Разумеется. Видимо, взлом и проникновение — это работа, вызывающая зверский аппетит.
Адалин нахмурилась, ее тело напряглось.
— Мы сказали, что сожалеем. Мы думали, здесь никто не живет.
— А я сказал, что вы можете остаться на ночь. Если этого недостаточно — а, судя по всему, так и есть, — тогда, пожалуйста, идите в кладовую. Я накормлю вас, маленьких попрошаек, чтобы вы были сыты, когда я вышвырну вас отсюда.
Маленькие попрошайки.
Она прикусила губу, чувствуя, как по телу проходит волна гнева. У нее не было права злиться — не в такой ситуации. Мир рухнул, всем приходилось выживать. И все же… Именно она вломилась в его дом. Он, по сути, делал им одолжение.
Но то, что он помогал им больше, чем был обязан, не означало, что он не вел себя как мудак. Или что они с Дэнни обязаны это терпеть.
Дэнни нахмурился и открыл рот, но Адалин встала рядом с мальчиком и крепко схватила его за руку, заставляя замолчать.
— Нет, спасибо, — сказала она. — Мы бы не хотели беспокоить тебя еще больше, чем уже побеспокоили. Мы найдем другое место для ночлега и избавим тебя от неудобств, связанных с необходимостью вести себя прилично хотя бы одну ночь.
Мужчина повернулся к ней лицом, нахмурившись и прищурив глаза.
— Вы ворвались в мой дом…
— Мне не нужно напоминание о наших «преступлениях», — отрезала Адалин, делая шаг вперед. Ее сердце колотилось так сильно, что казалось, он мог его услышать. Это было безрассудно, может даже опасно, но остановиться она уже не могла. — Я была там, помнишь? Мы просто ищем безопасное место, где можно пережить ночь, и немного еды. Да, мы поступили неправильно, войдя без разрешения. После этого ты нам ничего не должен. Но это не дает тебе права оскорблять нас и унижать.
Она посмотрела на Дэнни — тот смотрел на нее широко раскрытыми глазами — и крепче сжала его руку.
— Пошли, Дэнни. Мы уходим.
Она провела брата мимо мужчины, не удостоив его даже взгляда.
Это ведь было именно то, чего хотел Меррик: чтобы эти двое просто исчезли — вместе со всеми потенциальными проблемами и осложнениями, которые они могли принести. Его дом останется в целости, запасы — нетронутыми, а разум — свободным от раздражающего присутствия смертных. Это должен был быть момент небольшого торжества, удовлетворения, которое приносит правильно принятое решение.
Самостоятельный уход Адалин и Дэнни был идеальным исходом. Для всех.
Почему же тогда ее уход — быстрый, решительный, без единого взгляда в его сторону — ударил по нему куда сильнее, чем любые обидные слова?
Он был зол. Конечно. Но… еще и разочарован. И даже расстроен. Смущен. Охвачен каким-то тревожным, бессмысленным беспокойством. Это не те чувства, которые должен испытывать древний бессмертный с силой, выходящей за пределы понимания. Удовлетворять нужды пары случайных людей? Ниже его. Люди вообще были ниже его достоинства — за века они доказали, что видят в таких, как он, лишь чудовищ и уродцев. Почему он должен был проявлять хоть каплю сострадания к их виду?
Но мысль о том, что Адалин проведет ночь в другом месте — пусть даже она, скорее всего, уже провела там не одну — внезапно вызвала в нем тревогу. Странную, сбивающую с толку.
Как он мог одновременно чувствовать такое беспокойство и раздражение?
Он резко развернулся на каблуках и встретил их у самого входа в бальный зал.
— Ты пойдешь со мной на кухню, Адалин. Даже если гордость не позволяет тебе находиться под одной со мной крышей, это не повод лишать брата еды и безопасности этой ночью.
Она остановилась. Мгновение спустя она выпустила руку брата, повернулась и с суровым выражением лица направилась обратно к Меррику. Она ткнула в него пальцем. В темных глазах полыхнул гнев.
— Не смей использовать моего брата против меня.
И было в ее ярости что-то… волнующее. Воздух, казалось, загустел от энергии — резкой, живой, смертной. Энергии, которая поразила его своей мимолетной природой и именно конечностью, делая ее особенно притягательной. Где-то глубоко внутри него вспыхнул отклик, не просто магический — это было нечто новое. Опасное. Непонятное. Нежеланное, но захватывающее.
— Я лишь забочусь о его благополучии. Кто-то же должен, — ответил он.
Она уставилась на него, как будто он заговорил на другом языке.
— Чувак, — пробормотал Дэнни. — Ты будто специально хочешь, чтобы она тебя пырнула.
Меррик бросил на мальчика короткий, но выразительный взгляд.
— Взрослые разговаривают, мальчик.
— Нет, он прав, — прорычала Адалин, не отводя от него взгляда.
— Еда и кров — вот и все, — продолжил Меррик. Хотя сам до конца не понимал, зачем так настаивает на ее присутствии. Вряд ли он считал это разумным. — Утром, когда будете уходить, можешь ругаться на меня сколько влезет — несмотря на мою доброту.
Адалин сжала челюсти, брови сошлись на переносице. Она глубоко вдохнула, раздув ноздри.
— Ты вообще умеешь предлагать помощь, не ведя себя при этом как высокомерный придурок?
Меррик почувствовал отголосок головной боли, возникшей после того, как он отодвинул ее болезнь. Он зажмурился и прикусил губу, лишь бы не зарычать.
— Я не тот, кого можно назвать… обычным человеком, — сказал он как можно спокойнее.
— Да это и так понятно, — фыркнул Дэнни.
— Дэнни! — рявкнула Адалин.
— Ладно-ладно! Это не я тут злодей, помнишь? — Дэнни вскинул руки в протесте.
Адалин не сводила глаз с Меррика, скрестив руки на груди.
— Ты хочешь, чтобы мы остались, или нет?
Больше, чем я считал возможным всего несколько минут назад. Больше, чем даже осознаю.
— Для меня было бы удовольствием принять вас, — процедил он сквозь зубы.
Уголки ее губ дрогнули, и лицо озарилось медленной, лукавой улыбкой. В глазах вспыхнуло насмешливое веселье.
— Тебе стоит потренироваться в том, чтобы звучать убедительно. Но, честно говоря, это было не так уж сложно. Для нас было бы честью принять твое приглашение.
Часть его хотела разозлиться — за ее смену настроения, за то, что он мог воспринять это как вызов, как проявление власти, которой у нее не было. Но он не злился.
Возможно, она действительно обладала какой-то необъяснимой властью над ним.
Видеть ее с такой ухмылкой было нестерпимо захватывающе. Этот намек на озорство, порочность на невинном личике подтолкнул его воображение к чему-то гораздо более возбуждающему, но он знал, что не может позволить себе зацикливаться на таких похотливых мыслях.
Он взмахнул рукой в сторону коридора:
— Тогда после вас. Надеюсь, вы помните дорогу.
Адалин и Дэнни вышли вперед. Меррик последовал за ними. Дэнни, который шел первым, вдруг обернулся и оглядел их обоих, прежде чем остановить взгляд на Меррике.
— Эм… а как тебя зовут? — спросил он.
— Меррик.
— Круто. Я — Даниэль. Но все зовут меня Дэнни.
— Я не спрашивал.
Адалин тихо фыркнула.
Меррик лишь покачал головой и тяжело вздохнул, пока они пересекали фойе и направлялись в северный коридор.
— Ваш «шепот» прекрасно разносится по дому. Я слышал ваши имена, пока вы крались, как слоны.
Дэнни ухмыльнулся, но тут же споткнулся и отступил назад, замахав руками, чтобы не упасть.
  
— Смотри под ноги, — бросила Адалин.
— Это ковер! — возмутился он. — Он буквально выскочил из ниоткуда.
— Если ты уже считаешь меня раздражающим, подожди, пока не разобьешь что-нибудь, — пробурчал Меррик.
— Мы вообще-то ничего не сломали! — возразил Дэнни.
— Правда? Значит, окно разбилось само по себе за несколько мгновений до того, как вы вошли внутрь?