Последний натиск на восток ч. 1 (СИ)

— Фра-а-а-нки! Фра-а-а-нки идут! Затворяй ворота, служивые!
* * *
Город обложили намертво, плотно перекрыв ворота и доступ к реке. Франки рассчитывали взять Гамбург с наскока, но увиденное неприятно их удивило. Город был готов к обороне, на стенах стояли княжеские воины в коротких кольчугах и шеломах, и никаких признаков бестолковой суеты и паники, обычных в таких случаях, заметно не было. Деревянный острог с четырьмя башнями был невесть каким укреплением, но и такие франки брали либо осадой, либо лихим штурмом, когда их особенно не ждали. Одинокий всадник с зеленой веткой в руке поскакал к воротам.
— Эй, я граф Вульферт. Кто тут главный? Давайте его на разговор!
— Ну, я здесь старший! — крикнул со стены Вышата. — Чего приперлись?
— Ворота открывай! — потребовал парламентер. — Король Дагоберт этот город под свою руку забирает. А ты со своими людьми можешь катиться отсюда.
— Это город князя Самослава! — крикнул Вышата. — И хрен мы тебе его сдадим. Катись-ка ты отсюда сам!
— Это земли саксов! — крикнул граф. — А саксы служат королю Дагоберту. Значит, это его земля и его город. Отпирай ворота!
— А то что? — на всякий случай поинтересовался Вышата.
— Да город возьмем и перебьем вас всех, как цыплят!
— А ты, небось, и добычу хочешь домой привезти? Да? — сочувственно спросил Вышата. — Только тут нет ничего. Все вывезли до последнего гвоздя!
— Врешь! — не выдержал граф.
— Перуном и Сварогом клянусь! — крикнул Вышата. — Можешь зайти и сам посмотреть. Тебя не тронет никто, слово даю! У меня гонец из Кельна три недели, как прискакал. Уже устали вас ждать. Город пустой, тут только воины и немного жратвы. Гонцы уже давно за подмогой пошли. Простоите тут напрасно, и половину воинов тут оставите. Жди, франк! Конница из Моравии подойдет, мокрого места от вас не оставит.
— Как город пустой? — растерянно пробурчал себе под нос граф. Плевать он хотел на конницу. Если не будет добычи, воины будут очень недовольны. Их ведь вели в поход на самый богатый город в этих местах, и наобещали с три короба.
— Открывайте ворота, венды! — заорал франк, подумав недолго. — У нас приказ короля Дагоберта!
К Вышате подошел полусотник и шепнул.
— В лесу птицы взлетели, жупан. Он тебе зубы заговаривает. Как стемнеет, франки на приступ пойдут.
— Лучников туда поставь, да так, чтоб не увидели, — едва разжимая губы, ответил Вышата. — Да чего я тебя учу, Жила. Теперь ты командуешь. Я только в мирное время жупан, сам знаешь.
— Лучники уже там, — кивнул полусотник. — Ждем.
* * *
Три дня спустя. Гамбург.
Не дождаться нам подмоги, с тоской думал Вышата, вглядываясь с крепостной стены вдаль. Не успеют. Франки не стали садиться в осаду, как делали обычно. Какая осада, если холода вот-вот придут? Приступ был сегодня, прямо перед рассветом. Их пока просто прощупывали. Франкам уже удалось было закрепиться на стене, где стояли саксы. Два десятка германцев полегло там, и своих воев десяток. Едва сбросили их со стены. Спасло защитников только то, что ворота изнутри заложили мешками с землей, и франки через эту преграду пробиться не смогли. Сами же ворота были выбиты топорами в первые часы боя, и теперь обломки створок сиротливо висели на одной петле, поскрипывая на ветру. Следующий штурм станет последним, это понимали тут все. Солнце сядет через час, и следующего восхода тут никому уже не увидеть.
— Попрощаемся, старшой? — Жила незаметно подошел сзади и стал рядом. — Сегодня все отойдем к богам. Вон, большие щиты сколачивают и хворост из леса тащат. Сожгут кусок стены, как пить дать, сожгут. А потом зайдут в город и перебьют нас, как цыплят. Как тот франк обещал.
— Уходить надо, — ответил после раздумья Вышата. — Нет чести в том, чтобы погибнуть без толку. Город сожжем и уйдем на острова. Там одни камыши, они нас там ни в жисть не найдут. Да и искать не станут.
— Да как же мы уйдем? — непонимающе посмотрел на него Жила. — Не выпустят нас отсюда. Между рекой и стеной сильная застава стоит.
 
— Да есть кое-какая мыслишка, — нехотя ответил Вышата. Он и, правда, больше ничего придумать не смог, а эту совершенно дикую идею Вышата обдумывал уже несколько часов, как только понял, что очень скоро им всем настанет конец. — Ты камнемет собрал?
— Собрал, — кивнул Жила. — И камнемет собрал, и хворост везде разложил, как ты сказал. Да только не камнемет это, боярин, а дерьма кусок. Три палки и веревка. Камень на пару фунтов бросит, не больше.
— И такой сойдет! — равнодушно махнул рукой Вышата, доставая из кармана увесистый кошель. — По моей команде в лагерь франков бросай.
— Это то, что я думаю? — Жила взвесил кошель в руке. — Убей меня гром! Сколько здесь? — но ответа он так и не дождался.
— Эй, вы! — заорал Вышата со стены. — Слушайте все! Вы, голодранцы из Кельна! Я сейчас со стены деньги бросать буду!
— Чего? — заорали из лагеря, который расположился в двух сотнях шагов. — Ты чего орешь? Мы не слышим! Ори громче!
— А, демоны! — сплюнул Вышата. — Жила, бросай!
Пригоршня серебряных рублей в кошеле шлепнулась перед группой воинов. Ткань кошеля порвалась от удара, а серебро со звоном раскатилось по пыльной земле сверкающими кружками.
— Мать твою! — раскрыли рты франки. — Это же словенские рубли! Три рубля — целая корова! Мое!
Те, кто стоял рядом, бросился на землю, чтобы подобрать неслыханное богатство, которое валялось в пыли под ногами.
— Мое! — рослый франк впечатал кулак в лицо товарища, стоявшего рядом. — Отдай! Я первый увидел! Значит, мой это рубль!
Закипели драки, но уже через пару минут все монеты были собраны, а франки, передавая друг другу неслыханную новость, потянулись к воротам, прикрываясь на всякий случай щитами.
— Что тут происходит? — герцог Адоварий, могучий красномордый детина в кольчуге растолкал толпу воинов, потных и грязных от поисков монет на земле.
— Этот венд серебро бросает, — похвастались воины. — Новгородские рубли. Мы их хорошо знаем, доброе серебро.
— Зачем он его бросает? — с тупым недоумением посмотрел на Вышату герцог.- Ты спятил, венд? Ты зачем серебро бросаешь?
— Я бросаю серебро, потому что у меня его много, и я хочу, чтобы оно досталось воинам, а не тебе, свиная морда, — хладнокровно ответил Вышата.
— Взять его! — рявкнул герцог. — Сейчас мы ему пятки подпалим, и он нам сам его отдаст. Лестницы несите!
— Не отдам! — помотал головой Вышата. — Мои парни камнемет собрали. До реки сотня шагов, все серебро туда полетит. Целый сундук. Это мое добро, а не ваша добыча. Я хочу его на закате воинам раздать. По монете в руки. Я в своем праве!
— Я тебя, сука, на куски порежу! Взять его! — заорал Адоварий, но никто не пошевелился. Напротив, толпа воинов все увеличивалась, и она начала недовольно ворчать. Страшное это было ворчание. Так всегда происходит, когда у командира появляется реальный шанс получить удар ножом в спину.
— Пусть раздает! — заорал кто-то в толпе. — Если он свое серебро в реке утопит, я тут тоже кое-кого утоплю. Только сначала брюхо ему вскрою!
— Пусть венд раздает серебро! — свирепо посмотрели на герцога воины, оттирая в сторону его дружинников, которые начали хвататься за мечи. — Он обещал серебро нам. Венд правильно говорит! Это его серебро, а не короля. Мы еще город не взяли, значит, это не добыча. Мы его с тобой делить не будем.
— Эй, венд! — орали франки. — Обещал серебро, так давай!
— А если не отдашь, словенская собака, — угрожающе орали Вышате другие, — лучше бы тебе на свет не родиться! Так и знай! Город возьмем, и собственными кишками тебя удавим!
— Собирайте всех! — заорал Вышата. — Клянусь Перуном, Сварогом и Велесом, скотьим богом, я сейчас деньги раздавать буду. У меня серебра много! Всем хватит. Ждите! Сейчас сундук принесу!
Вышата сошел со стены на подгибающихся ногах. Его план был безумным в своей наглости, но совершенно беспроигрышным для того, кто знает человеческую суть. Жадность — вот суть человека, именно на это был весь расчет. И Вышата пошел выкапывать заветный ларец у себя в подклете, где долгие годы любовно собирал свое богатство.