Жена. Дорого (СИ)

Думаю, она его сильно любила. Раевская. По крайней мере, вначале. Если бы это было не так, на смену первым чувствам пришла бы не жгучая ненависть, а равнодушие. Елена довольно рациональная женщина во всем, что не касается ее мужа, не люби она Кирилла Раевского, она бы приняла новые правила игры и устроила бы свою жизнь, как и многие другие жены состоятельных людей.
Наверно, ее грела мысль, что все эти его девки меняются каруселью, а она остается в его жизни. Отец пару раз уходил из семьи, но никогда даже не заикался о разводе. И всегда подчеркивал, что у него идеальная жена.
Тем больнее было для Раевской узнать, что на протяжении долгих лет муж состоял в связи с моей матерью. Не только не имеющей ничего общего с едва совершеннолетними эскортницами, но еще и матерью его внебрачного ребенка.
Тот факт, что Кирилл Раевский меня не растил и вообще не знал о моем существовании, рану Елены менее глубокой не делал, и она отыгрывалась на мне по полной, потому что мама уже умерла.
И иногда Раевская перегибала палку.
В последний раз, когда ее занесло, она спросила у меня:
– Линда, а почему ты пошла на дизайн? Надо было закончить делопроизводство. Пошла бы по стопам матери: она к сожалению, немного не дотянула, но зато тебе наследство перепало. Тут главное удачно выбрать босса. Видишь, как выгодно получается?
И к этой змее я завтра иду на ужин в компании другого хищника, который тоже непротив меня сожрать.
  
Глава 12
 
Любая девушка знает, что стоит дома перед уборкой скрутить небрежный пучок, и он будет выглядеть как шедевр парикмахерского искусства. Но когда позарез нужно уложить волосы хорошо, на голове кроме вороньего гнезда организовать ничего не получается.
Я уже два раза помыла голову, а результат все тот же.
Моя полоса невезения приобретает невиданные ранее масштабы.
Из рук валится абсолютно все: стрелки на глазах идут вкривь и вкось, волосы, как будто корова языком лизала, рвется чулок последней пары, на заранее приготовленное платье я проливаю кофе.
Казалось бы, что еще может пойти не так?
У меня ломается ноготь.
Сдается мне, это сама вселенная сопротивляется моему походу к Раевской.
Последней каплей стала линза, которую я смыла в раковину. При моем потрясающем минусе это существенный урон. Ну разумеется, по закону подлости именно сегодня других у меня нет. А очки не вариант. Вопрос: окривею ли я за вечер, если пойду в одной?
Единственным светлым моментом сегодняшнего дня могу признать только отсутствие на горизонте Тиранозавра. То ли все-таки посочувствовал, то ли понял, что перегнул палку, но до самого вечера я его не вижу и не слышу.
Зато, когда он появляется, я впадаю в окончательное уныние. В отличие от меня Тимур выглядит безупречно. А я вся взмыленная, нервная и злющая. Никуда не хочу идти! Бесит! Все бесит! Особенно Крамер, из-за которого я вынуждена тащиться туда, куда не хочу, и становиться на весь вечер девочкой для битья.
– Нам точно обязательно туда ехать? – угрюмо спрашиваю я, усаживаясь на переднее сидение. Я даже не здороваюсь. Сегодня у меня нет никакого желания играть в политес. Вежливость у Крамера все равно не ценится.
– Надо торгануть лицами. Там будут все нужные люди, которые заинтересованы в инвестировании нашего проекта.
– И ради чего они собираются?
– Раевская пытается привлечь спонсоров к своему благотворительному проекту, – Тимур ведет машину хорошо, и это тоже меня раздражает.
– Ну отмывать деньги-то надо, так что, думаю, спонсоров она все же найдет.
– Ты вообще не любишь светские мероприятия? – уточняет Тимур, и я вскидываюсь. С него станется таскать меня на них каждый день из вредности под предлогом того, что это поможет сделке.
Крамер замечает выражение моего лица и примирительно добавляет:
– Я просто спросил, хотел понять, это Раевская тебя так бесит, или ты вообще не любишь публику.
– И то, и другое. Я люблю ходить в кино, кататься на лодке и гулять по старому центру, – все-таки отвечаю ему. Пусть думает, что хочет. Не все с юности вращаются в этих кругах, у меня нет привычки подражать старым голливудским фильмам про высший свет. А иначе я все эти мероприятия воспринимать не могу.
 
– Кино? – удивляется Крамер. – Сейчас же есть домашние кинотеатры, зачем таскаться в переполненные грязные залы?
Закатываю глаза. Что я говорила? Ну хоть лодочные прогулки у него нареканий не вызывают.
– Мне нравится. И я буду продолжать ходить в кино, – сварливо отвечаю я.
Тимур о чем-то глубоко задумывается. И молчит до самого конца пути.
– Ты сегодня какая-то необычная, – он пристально меня разглядывает перед тем, как выйти из машины.
Еще бы!
– Я сегодня вздрюченная, – отвечаю я. – И должна тебя предупредить, что, если ты собираешься опять меня провоцировать, то сегодня не тот день! Не стоит дергать тигра за усы, дорогой!
– А то что? – в глазах Крамера появляется опасный огонек.
– Не знаю, но проверять не советую, если не хочешь, чтобы про твою невесту судачили на каждом углу.
– Ты думаешь, меня волнует, что говорят люди? – изумляется Тимур. – Можешь, хоть голая на столе танцевать.
– Это волнует меня! – рявкаю я. – И как же твоя репутация?
– Моя репутация пострадает, если моя невеста не будет вести себя так, как ей угодно, – пожимает плечами Крамер. – Но с этим надо что-то делать, я имею в виду твой страх осуждения.
– И как это я без тебя столько времени жила? – всплескиваю я руками.
– Прозябала, не иначе, – хохотнув, Крамер выходит из машины, чтобы подать мне руку. Вот поди ж ты, разговаривает он как хам, а манеры у него есть. Он, наверно, и ножом с вилкой пользуется, как образованный!
Как только я покидаю авто, низкое солнце бьет лучом мне прямо в тот глаз, на котором есть линза. И на секунду я слепну. Неосознанно вцепляюсь в Тимура.
– Ты чего? – напрягается он, но я уже проморгалась.
– Я должна тебя предупредить еще об одной вещи, если не хочешь попасть в глупое положение, держись от меня с правой стороны.
– Это еще почему? – кажется, я сразила жениха неожиданным требованием.
– Потому что я в одной линзе, и вижу нормально только правым глазом. Если не хочешь, чтобы я тебя на виду у всех проигнорировала, учитывай эту информацию.
– Охренеть, ты внезапная, – вырывается у Крамера. Видимо, я выбила его из колеи. – А попросить меня остановиться по дороге возле оптики тебе религия не позволила?
Черт. Такая простая мысль мне в голову не пришла.
– Ладно, я сейчас дам задание, линзы нам привезут. Насколько плохо ты видишь?
– Ну без линз я тебя не узнаю. Мне на минус восемь, – диктую я Крамеру и называю линейку, которой пользуюсь. Злит, что я не додумалась до этого сама, но хоть как-то уменьшить дискомфорт будет здорово.
– И часто ты такой экстрим практикуешь? – ворчит Тимур, отправляя сообщение.
– Да нет, пару раз всего было с семнадцати лет. В институт как-то приперлась без линз, вообще все прокляла, сшибла кучу народа и сама синяков понасобирала… – тяну Крамера в тенек, но он опять стоит как вкопанный.
– Так ты сшибала и не видела кого? – голос у него растерянный. – А она говорила…
Но кто и что там наговорил Крамеру я не узнаю, потому что нашу почти семейную беседу прерывает потрясающее приветствие:
– Тимур, как я рада тебя видеть! Ты как раз вовремя, мне есть с кем тебя познакомить! Пойдем, Олег и Егор тоже будут рады тебя видеть! А… э… Линда, ты можешь посидеть у фонтанчика, тебе наверняка будет не по себе в нашем кругу. А там как раз лягушек новых запустили.
  
Глава 13
 
То есть по мнению Раевской мне самое место среди жаб?
Вечер начинается так, как я и ожидаю, только что-топорненько сработано. Обычно Елена старается уколоть меня потоньше. Видимо, сегодня день не задается не только у меня.
Я, разумеется, к лягушкам не собираюсь, хотя на самом деле возле фонтана довольно уютно, он расположен дальше в саду, и скорее всего там нет этой суеты. Но если я туда пойду, то получится, будто меня можно послать лесом, и я это молча проглочу. Раевская знает, что я не из тех, кто будет скандалить на публике, и пользуется этим.