Демон, ангел, Велиал или Будни обычной избранной (СИ)

— Куда пойдем? — резко успокоилась я.
— Угадай с пятидесяти раз, — ехидно оскалился тёмный.
* * *
Как оказалось, Тори пришёл к простому логическому выводу: если книги нет у меня, то она осталась там, где Вилл жил.
— Как думаете, зачем князю демонов понадобился меч? Он же и без этой вундервафли силён. Тем более, что меч может подчиниться лишь какому-то одному человеку, то есть, в руках Велиала он наверняка станет самым обычным мечом? — спросила я у хранителей, пока мы шли в нужном направлении.
— Это так, — задумался Эми, — а ты не думала над тем, что этот самый человек может состоять в сделке с дьяволом?
— Возможно, — протянула я, — в любом случае, необходимо найти этого человека. Быть может, удастся его как-то настроить на светлые начала?
— Не-е-е, — протянул Тори, — проповеди — не твое. Высокие жопашники приставили к тебе воина, а не проповедника. В тебе нет ораторской искры, пардон. А вот мечом продолжай учиться махать — вот это твоё.
— Гадство, — я пнула попавшийся под ноги камушек, — как я могу быть воином, если не люблю драки?
— Чтобы быть сильным воином — нужно уметь драться, а не любить драться. Не каждый драчун умел в бою, однако не каждый сильный воин бросается при первой же возможности в бой, — торжественно произнес Эми, — лучшая битва та, которую удалось избежать.
— Ты точно воин, а не философ? — хмыкнула я.
— Одно другому не мешает, — ангел ничуть не смутился.
— А мне кажется, что меч — это прикрытие какой-то явной большой жопы, — высказал свое мнение Тори, — это лишь маленькая загогулинка коварного и сложного плана с неизвестной конечной целью. И интереснее, зачем тебя в него втягивать, — мысль демона заставила меня задуматься еще сильнее, — убивать и порабощать этот хрен и без мечей умеет, поверь мне. Достаточно припомнить, как вы встретились. Вот бы раскусить его план и переломать ему всю игру — он же позеленеет от такого финта!
В этот момент Тори зашел в самую большую лужу и стал с самым серьезным видом замерять ее глубину. Из недр своей бездонной рубашки он выудил геодезическую линейку и с максимально серьезным лицом стал макать её в разных частях стихийного водоема. Как оказалось, пока разговаривали мы незаметно дошли до нужного места.
  
Глава 11.4
 
Кто ищет, тот всегда найдет
 
Это был белый кирпичный девятиэтажный дом старого фонда. Все тротуары и часть газонов перед домом были утыканы машинами. Кто ж раньше думал, что почти у каждого будет машина, которую он захочет парковать как можно ближе к дому?
— Софи, харе сиськи мять! — подал голос Тори из лужи, — я тут на шухере постою, а вы метнитесь кабанчиками.
С усилием подавив проснувшуюся панику я подошла к нужному подъезду. Год сюда не приходила. Раньше я здесь была частым гостем, но после смерти Вилла пришла впервые. Взглянув на свои руки, скривилась от отвращения — они тряслись точно так же, как тогда. Надо было позвонить заранее. Надо было вообще не приходить, попросить поискать книгу, а после завести мне или отправить курьером. Эмилиас взял мои ладони в свои, унимая мерзкую дрожь. Ангел сжал мои ладони в ободряющем жесте и за меня набрал номер нужной квартиры на домофоне. Проскользнула гаденькая мысль: а вдруг её нет дома? Но через мгновенье из динамика послышался нежный голос.
— Кто там?
— Ята, это я. Можно к тебе заглянуть в гости?
— Ого, Софи! Заходи! — характерный писк возвестил о том, что дверь открыта, и мы с ангелом зашли в подъезд.
За год ничего не изменилось ни в подъезде, ни в лифте, ни в квартире подруги. Просторная, светлая с современной перепланировкой квартира была больше похожа на выставочную квартиру из шведского магазина или интерьерного журнала. Подруга как всегда полностью соответствовала своему жилищу: идеальная причёска, идеальный макияж, стильная одежда и аксессуары. Можно было бы подумать, что она собирается на встречу, но за годы дружбы по мелким деталям я поняла точно: подруга уже никуда сегодня не собирается.
 
— Софи! Неожиданно и приятно, что ты ко мне решила заглянуть, — Ята радостно меня приобняла.
— Я тут гуляла неподалеку в поисках вдохновения и случайно добрела до твоего дома, — выдала я первую пришедшую в голову версию.
— Я очень рада… значит, тебе становится легче.
Я сконфуженно улыбнулась. Хотела бы сказать, что смирилась с утратой… и это даже было правдой почти месяц назад, но все месяцы примирения были перечёркнуты знакомством с одним пренеприятным демоном.
Мы с подругой направились пить чай, а Эмилиас решил провести время с пользой и получив моё одобрение в виде мимолётного кивка занялся построением защиты квартиры подруги от тёмных личностей и сущностей. За чашечкой чая мы с Марьяттой обсудили тематику предстоящей выставки, мои пожелания к оформлению выставочного зала, согласовали примерный список гостей на открытие выставки.
— Мрачноватая у тебя выставка получается в этот раз, — цокнула подруга в конце обсуждения, — думаешь, критики одобрят?
— Не хочу задумываться о критиках, — вздохнула я тяжело, — когда одним что-то не нравится, другие приходят в полный восторг. Невозможно всем угодить.
— Тоже верно, — улыбнулась она, — ну а чтобы Выставку приняли максимально благосклонно, я уже подобрала хорошие даты. С двадцатого октября и до пятого ноября будет самое подходящее время. В конце недели отправлю ребят за картинами в студию.
— Это хорошо, — обрадовалась я, — со следующей недели смогу переместиться туда работать. Неудобно дома с большими форматами работать.
— Ого, — Ята одобрительно прищурилась, — уже есть концепция для следующей выставки?
— Да, концепция будет вокруг одного триптиха выстраиваться… Пока без подробностей, но выставочный зал было бы замечательно устроить в том бывшем заводском здании про которое пару месяцев назад я упоминала. У тебя же есть контакты владельцев?
— Конечно есть, — довольно улыбнулась подруга, — у меня есть выход на все площадки.
— О, кстати, не могу найти одну книгу, — я решила, что самое время добыть то, ради чего сюда пришла в первую очередь, — перерыла всю квартиру, даже в кладовке перекопала коробки. Помню, что давала её Виллу. Может, она у тебя осталась?
— Эм, — подруга задумалась на мгновение, — разве что на лоджии. Там ничего не поменялось. Если нужно, посмотри. Но без меня, я всё еще не готова.
Пока подруга не решила спросить, что за книга мне нужна, я бодренько выбежала на лоджию. Но стоило щелкнуть выключателю и осветить помещение, как я нерешительно замерла. Небольшая лоджия раньше была местом уютных посиделок и творческим уголком для Вилла. Насколько мне известно, с ранней весны и до поздней осени мои подруга и брат любили начинать свой день здесь — выпить по чашечке кофе, смотря на рассвет или закат. Оба жутчайшие жаворонки — идеальная парочка. Два маленьких уютных кресла у стены. Между ними крохотный столик, на котором можно поставить разве что пару кружек и блокнот для записей. Кружки, кстати, так и стояли на столике уже больше года и покрылись толстым слоем пыли, а кофейная гуща явно превратилась в неотдираемый камень на дне кружек. Блокнот с записями Вилла сиротливо лежал на его кресле, на кресле Марьятты лежал ее любимый плед.
Я глубоко вздохнула и сделала неуверенные шаги к секретеру в углу лоджии. Если книга и осталась, то она будет в нём. Вилл любил творческий беспорядок, который никак нельзя было разводить в квартире Яты без приведения её в ярость. И они нашли элегантное решение — сделали под заказ секретер с множеством полочек и ящичков, которые при необходимости легко закрывались подъемной столешницей. Все нужное брату под рукой, а Ята этого не видит благодаря хитрому механизму сокрытия творческих порывов.
Я раскрыла секретер и начала перебирать творческие завалы брата — вот что лучше всяких тестов ДНК подтверждало наше родство — дикий бедлам на рабочем месте. Методично перебрав все блокноты и стопки листов, я наткнулась на редкое издание моего любимого автора. Это хорошо — будет, что продемонстрировать Яте, но это не та книга. Немного поразмыслив, стала выдвигать ящички секретера, книги ведь бывают и маленькими. Я уже отчаялась, когда в последнем ящичке я нащупала маленькую и довольно ветхую книгу. Она была чуть больше ладони, но солидной толщины. Обложка из коричневой кожи с обитыми металлом уголками. На корешке остались следы золотого тиснения, которое почти осыпалось во временем. Зачем-то я поднесла книгу к уху и услышала мерное сопение.