Очаровать дракона (ЛП)

Как бы то ни было, я готова защищать его.
– Он не заставлял мужчин исчезать! – кипячусь я.
Я смотрю на Калоса, ожидая, что он скажет что-нибудь, но он смотрит на Никси так, словно погрузился в свои мысли.
– Вы были бы счастливы иметь своего собственного мужчину? – спрашивает Калос.
Мои сестры пристально смотрят на него.
– Ты имеешь в виду, что... мы можем оставить мужчину только для себя?
В ее голосе звучит какая-то приятная тоска, и грудь Калоса наполняется целеустремленностью. Он использует свой нос, чтобы подтолкнуть меня обратно к воде.
– На данный момент планы изменились.
Калос сканирует моих сестер.
– Я вернусь с мужчиной для каждого из вас.
У всех моих сестер глаза стали круглыми. Черт возьми, и мои тоже.
– Как? – спрашиваю я. – А где ты их найдешь? Здесь не так уж много тритонов. Мертибы должны делиться ими.
Калос бросает задумчивый взгляд на моих сестер.
– Но вы могли бы быть счастливы с мужчиной, который не является тритоном, да? Есть ли у вас какие-нибудь расы или виды, к которым вы испытываете отвращение, страх или немилость?
– Кроме драконов? – игриво растягивает слова Сирена.
Она была так готова схватить того дракона, который пытался охотиться здесь. Если бы он не улетел с таким перепуганным видом, она бы непременно его забрала.
Поэтому я беззаботно шлепаю ее своими хвостом за то, что дразнит Калоса.
Она визжит и брызгает на меня водой, а потом снова поворачивается к Калосу.
Шейный гребень Калоса раздувается и падает, его версия пожатия плечами.
– О, я могу привести вам кое-что помимо драконов.
Он протягивает лапу, чтобы в последний раз ткнуться носом в мои волосы, и когда некоторые из них запутались и прилипли к шершавой чешуе, он вытаскивает когти из воды и расчесывает пряди. Некоторые из них, естественно, вырываются, однако, в результате чего Калос издает жужжащий мурлыкающий звук.
Он осторожно собирает все вырванные пряди в свои когти.
– А, борода Тритона. Он увеличит свой волосатый комок, – жалуется Патрис, закатывая глаза и ложась обратно в воду.
– Ты же не думаешь, что он может сделать свои яйца больше, – хихикает Перл, имея в виду тот факт, что мешок Калоса в человеческом обличье довольно большого размера. Он очень хорошо одарен во всем.
– Заткнитесь, – предупреждаю я их и смотрю, как Калос, не обращая внимания на своих наблюдателей, идет к куче моих волос, собранных в комок на краю пляжа.
Какие бы мои волосы он ни сдирал своими когтями... он всегда их сохранял. До того, как спарилась с драконом, я понятия не имела, что они хранят все, что находят красивым: драгоценные металлы, красивые камни, русалочьи волосы, свои рвотные шарики.
Драконы действительно очаровательны.
Я должна была бы испытывать еще большее отвращение, но, совершенно без ума от своего дракона. Я нахожу это милым.
Аккуратно, Калос наматывает новые волосы вокруг моего радужного комочка волос.
Мои сестры наблюдают за ним с разными выражениями лица. Некоторые все еще выглядят немного отталкивающе, но я не позволяю им одурачить меня, они все находят очевидное обожание Калоса таким же трогательным, как и я.
– Когда именно ты говоришь, приведешь нам мужчин в обмен на похищение Аделлы? – подсказывает Катиана.
Калос кладет свой – да, вздох – волосатый шар вниз и говорит любезно.
– Прямо сейчас.
Прощально щелкнув хвостом в мою сторону, он улетает.
***
Он возвращается с огром.
Клянусь осьминогом, огром.
– Калос, – кричу я, потрясенная.
Если это возможно, огр выглядит еще более растерянным, чем я и мои сестры. Конечно, со своей стороны, он, вероятно, думал, что его съест дракон, а не принесут в жертву бухте русалок.
– Он выглядит так, словно ты вытащил его из болота, – с тревогой говорит Патрис. – Он такой грязный!
– Я вытащил его из болота, – объясняет Калос, хмуро глядя на нее, – потому что именно там можно найти огров. Глубоко в лесных болотах у подножия гор.
Его взгляд на Патрис ясно говорит о том, что его чрезмерное терпение подвергается испытанию.
  
– Но ведь вы знакомы с очищающими свойствами соленой воды, не так ли? Вымойте его. А может быть, получив возможность хоть разок попить чистой воды, вы обнаружите, что этот самец будет купаться сам.
Когда Калос сажает его на берег, крепко вонзив передние когти в толстое зеленокожее плечо огра, огр смотрит на красивую и миловидную коллекцию русалок перед ним, и густой пучок узловатых волос между его ног почти не скрывает того, что выходит из него.
– ОН МОЙ! – закричала Нерисса, вылезая из воды и хлопая руками по своим плавникам, как будто воздушный поток заставит ее чешую превратиться в человеческие ноги – и расщепить человеческие ноги, быстрее.
За ней следуют яростные крики других наших сестер, когда они начинают бороться, чтобы вытащить себя на берег и спорить о том, кто будет держать его.
– Хотите поделиться им? – нерешительно спрашивает Калос, отпуская огра и наблюдая за ним, чтобы убедиться, что самец не сбежит – как будто он это сделает.
Огр выглядит ошеломленным, как будто он уверен, что спит или умер и попал на небеса.
– Или мне привести следующего мужчину, которого я найду?
– Принеси нам еще! – приказывает Ианта, указывая на него пальцем. – Ты должен нам за нашу морскую корову!
– И дельфинов, – добавляет Перл.
– И мою любимую чайку, – рычит Нерисса.
(Она была очень расстроена, когда ее птица исчезла, но я все еще утверждаю, что Скаттл мог улететь на гнездилище куда-нибудь на другой пляж. Мы не знаем, что Калос съел именно его – чайки все похожи друг на друга!)
Калос наклоняет к ним голову и, прежде чем расправить крылья, бросает на меня печальный взгляд.
Я посылаю ему воздушный поцелуй.
***
Два высоких тролля, один взволнованный сатир, темный эльф, карлик и... пушистый маленький зверек.
– Что это за чертовщина? – спрашивает Сирена. – Оно... мертвое?
– Меняйся, идиот.
Калос подталкивает его хвостом.
– Он не умер. Он оборотень, – отвечает он Сирене.
Сирена хмурится и смотрит на мохнатую серо-бело-коричневую тушу. Она сидела, прижав свои новые колени к груди, но потом опустила их в сторону и наклонилась вперед, чтобы лучше рассмотреть животное, ее груди почти вывалились из ракушек.
– Бедный малыш. Посмотри на все эти зубы! Похоже, он гримасничает, как будто ему больно или страшно. Калос, ты же дракон, и ты поднял его в небо. Как же он, должно быть, напуган! Ты уверен, что это не просто обычный опоссум…
Глаза животного приоткрываются, он бросает один взгляд на пышные сиськи моей сестры и превращается в мужчину.
Калос кивает.
– Ну вот и все.
Сирена улыбается, глядя на то, чем упакован голый оборотень. Она бросает усмешку на мою пару.
– БЛАГОДАРЮ ТЕБЯ! Ты самый лучший зять-дракон на свете!
  
ЭПИЛОГ
 
Говоря о зятьях-драконах, сегодня день, когда я наконец-то встретилась со своими. Мы с Калосом прибыли рано утром, и его родители удивились, увидев нас.
Его дракайна (его мать) – тусклый пурпурно-синий пятнистый Хохлатый Мерлин – разинула рот.
– Ты позволил человеку прикасаться к себе?
Калос держал свой хвост обернутым вокруг моих плеч, когда наклонился вперед и боднул головой свою дракайну.
– Я никогда не прикоснусь к человеку, – обещает он.
Затем его улыбка становится застенчивой.
– Я хотел попробовать русалку, – признается он.
Широко раскрытые глаза его дракайны закрываются.
– Ты забыл сначала приготовить ее, – невозмутимо произносит она.
– Я был очень взволнован и не успел, – соглашается он. – И мы оба обрели человеческие формы как раз перед кровавой луной.
– Хорошо, что ты приурочил этот визит ко времени кровавой луны, – гремит громкий голос, и дракон, более крупный и блестящий, чем Калос, входит в пещеру. – Мы с твоей дракайной на всю жизнь ранили тебя, пока мы наслаждались празднованием нашей кровавой луны.