Заговор профессоров. От Ленина до Брежнева

А на самого Агранова деятельность «Петроградской боевой организации», ее размах, формы и принципы работы, которые выявило следствие, тогда произвели огромное впечатление. Он поразился разветвленным и взаимосвязанным контактам разных людей и групп, организаций и блоков с неким комитетом во главе и со своими людьми во многих советских учреждениях. Он понимал и то, что следствие так и не выявило большую часть сочувствующих и сопричастных. Мало того, его поразила способность интеллигенции — профессуры и офицерства — создавать подобные тайные и в то же время открытые организации.
«Да, время масонских лож, наверное, проходит», — как-то сказал он.
  
4. Бег профессора Устрялова
   
Кто сказал: «Коммунисты, назад!»
 
Был такой советский поэт Александр Межиров. В глазах партийной элиты и просвещенной публики он прославился своим стихотворением «Коммунисты, вперед!», сочиненным в 1947 году, через два года после Великой Отечественной войны. В нем он смог уложить историю советской России, выросшей до Советского Союза, в историю партии. Уточним, партия эта называлась большевистской.
Вот как это сделано поэтом:
 
 
Год двадцатый.
 
Коней одичавших галоп.
 
Перекоп.
 
Эшелоны. Тифозная мгла.
 
Интервентская пуля, летящая в лоб, —
 
И не встать под огнём у шестого кола.
 
Полк
 
Шинели
 
На проволоку побросал, —
 
Но стучит над шинельным сукном пулемёт.
 
И тогда
 
еле слышно
 
сказал
 
комиссар:
 
— Коммунисты, вперёд! Коммунисты, вперёд!
 
 
 
И пробило однажды
 
Плотину одну
 
На Свирьстрое, на Волхове иль на Днепре.
 
И пошли
 
Головные бригады ко дну,
 
Под волну,
 
На морозной заре в декабре.
 
 
 
И когда
 
Не хватало
 
«…Предложенных мер…»
 
И шкафы с чертежами грузили на плот,
 
Еле слышно
 
сказал
 
молодой
 
инженер:
 
— Коммунисты, вперёд! Коммунисты, вперёд!
 
 
 
И без кожуха
 
Из сталинградских квартир
 
Бил «максим»,
 
И Родимцев ощупывал лёд.
 
И тогда
 
еле слышно
 
сказал
 
командир:
 
— Коммунисты, вперёд! Коммунисты, вперёд!
 
 
 
Мы сорвали штандарты
 
Фашистских держав,
 
Целовали гвардейских дивизий шелка
 
И, древко
 
Узловатыми пальцами сжав,
 
Возле Ленина
 
В Мае
 
Прошли у древка…
 
 
 
Повсеместно,
 
Где скрещены трассы свинца,
 
Где труда бескорыстного — невпроворот,
 
Сквозь века,
 
на века,
 
навсегда,
 
до конца:
 
— Коммунисты, вперёд! Коммунисты, вперёд!
 
 
Получился сверкающий шедевр коммунистической поэзии. Цеплял он точным словом, ритмом, стреляющим рефреном «Коммунисты, вперед!». Хорошо запоминались эти строки.
 
Но время в союзе с пропагандой выхолостило их суть, оторвав от реальной истории, измусолив в текстах и лозунгах на транспарантах и плакатах.
Народ усмехался, встречаясь с этой фразой, ставшей трескучей и гладкой, как занумерованная доска, уже и не воспринимаемой от избытка повторения: «Коммунисты, вперед!»
И когда пожаловали перестройка и потом реформы от новых властителей, то журналисты взялись дружно штамповать статьи, кричащие заголовками «Коммунисты, назад!».
«Как остро, неожиданно, в лоб!» — говорил обыватель, восхищаясь смелостью перестроившихся «перьев». И мстительно повторял: «Коммунисты, назад!»
Но, оказывается, плохо знаем классиков политической мысли. Однажды открытый на 409-й странице 45-й том из собрания сочинений Владимира Ильича Ленина зачеркнул восхищение журналистской публикой. На этой странице у Ленина такие строки: коммунисты — назад! Точнее: «Ответственные коммунисты из передних рядов назад!»
А кто вперед? «Простой приказчик — вперед!»
Коммунистическую фразу «Коммунисты, вперед!» диалектик Ленин размазал в коммунистической стране, заменив образ коммуниста на образы приказчиков, торговцев, управленцев.
Это ведь у него, у Ленина, в материалах к XI съезду Российской коммунистической партии (большевиков), там, где он набрасывал план политического отчета, 3 (В) пунктом идут эти «контрреволюционные» строки. А писал он это в марте 1922 года, когда большевики уже победили в Гражданской войне, подавили антибольшевистские восстания в Кронштадте и Тамбовской губернии, и перешли к новой экономической политике.
А дальше, после этих «контрреволюционных» слов «коммунисты, назад!», раздраженный тем, что не получается задуманное, он пишет резко, нервно: «Сладенькое комвранье (тошнит) и классовая правда Устрялова».
Кто же этот Устрялов, к которому обращается Ленин, — Ленин, сомневающийся в способности большевиков удержать власть, и требующий заменить ответственных коммунистов из первых рядов на торговцев и управленцев, чтобы сохранить советскую республику?
Если ответить просто, то Устрялов — это профессор, одно время руководивший пресс-службой Верховного правителя России, «белого» адмирала Колчака. А если пытаться понять этого человека, понять, почему для Ленина он вдруг стал авторитетом, то тогда следует начать с одной особенности Устрялова, проявлявшейся в течение всей жизни.
  
Настоящий профессор всегда отступает под флагом
 
Особенность эта — чисто профессорская и, пожалуй, диалектического ума. Глядя на жизненный путь Устрялова, вдруг ловишь себя на мысли, что он постоянно отступал. И отступление это было как постоянный бег. В мае 1918 года он бежит из Москвы в Пермь, уже в декабре — из Перми в Омск, в декабре 1919 года — из Омска в Иркутск, потом — из Иркутска в Читу, из Читы в Харбин. И, наконец, в 1935-м он снова бежит, и в Москву. Семнадцатилетнее кольцо побегов замкнулось.
Но вот в чем дело. Бегал он всегда под флагом и под лозунгом. То есть отступал всегда с развернутым знаменем и с лозунгом, объясняющим смысл отступления или поражения. Личность отступала как армия суверенной страны.
А что такое жизнь, как не череда постоянных отступлений и наступлений. Отступлений — от провозглашенных идей, от нравственной или политической мечты, для того чтобы разобраться с мыслями, собраться с силами. Наступлений — на собственные грабли, наступлений по прямым и обходным дорогам к цели, всегда уходящий за горизонт. Но всегда объяснимой. А ведь известно, профессорские объяснения раздражают мир. Но стремление объясниться для профессора важнее самой цели. Жизнь Устрялова — тому пример.
  
Из Москвы — в Пермь
 
Первый раз он побежал из Москвы. Бежал под флагом свободы от партийного диктата и большевистского произвола. Этот диктат исходил от родной партии конституционных демократов — кадетов, членом которой он состоял. Да не просто состоял, а руководил калужской партийной организацией. И это было объяснимо — сам-то он был из калужских дворян.