Шуруп

И он сел. Правда, предпринять ничего не успел, парашют разве что отстрелил да приземлился в облачко пыльцы, поднятое срабатыванием пиропатронов. А потом база сожгла и его, прямо на грунте.
– Во как! – зло пробормотал Терентьев, привстав.
Он прикипел взглядом к экрану и застыл в очень неудобной с виду позе. Можно было только догадываться, какие мысли роились в данную секунду в голове мастера, какие причудливые варианты и комбинации складывались и анализировались.
Заварзин тоже щурился на экран; Виталий ощутил, что возникшее было доверие майора к шефу как к специалисту в этот момент сильно пошатнулось.
– Вижу, вы там корифеи прогнозирования, – не удержался от комментария вице-адмирал. – Девяносто пять, говорите, процентов, что сядет? И правда ведь сел, не поспоришь…
Этот пассаж Терентьев если и услышал, то никак на него не прореагировал, а командующий, похоже, и не ждал, что ему ответят.
Некоторое на связи время было тихо, пока сержант с борта «Печоры» не поинтересовался:
– «Флигель», объект пять высаживаем или как?
Подразумевал он не что иное, как позаимствованный хитроумным бойцом Заварзина из столовой автомат-полотёр, устройство по определению не боевое и не разведывательное, в отличие от автономов. Как, интересно, среагирует на него интеллектуальная защита базы?
Терентьев встрепенулся и вновь опустился в узкое вертящееся кресло.
– Обязательно высаживаем. Пауза десять минут – и на заход, – сказал мастер задумчиво и, как Виталию показалось, не очень уверенно.
– Понял, пауза десять, – подтвердил сержант, а через пару секунд и пилот подал голос:
– Я тридцать второй, принято, пауза десять и новый заход.
Потянулись томительные секунды в ожидании последнего сброса. «Печора» ушла далеко к горизонту, где-то там, невидимая, развернулась и легла на возвратный курс. Вскоре она снова стала различима на обзорном экране и с каждой минутой увеличивалась – по мере того, как подлетала ближе.
Все ждали короткого диалога, очередной высадки и лишь после этого каких-либо действий базы. Как бы не так!
Откуда-то сверху, из поднебесья, к борту тридцать два протянулась хищная белесая нить. Стремительная. Молниеносная. У левого кормового обтекателя вспух багровый цветочек. «Печору» положило на левый борт. Как её сразу же не разорвало набегающим потоком или не свалило в штопор – известно одному пилоту Ройсу.
Почти сразу после этого от корабля отделились три точки – Виталий склонен был предположить, что сержант с бойцами не стали мудрить, а немедленно воспользовались лифтом в режиме аварийного сброса, раз уж по технике безопасности имели реактивные ранцы.
– Тридцать второй, прыгайте! – заорал вице-адмирал, без сомнений остро чувствующий начальственной задницей горячую, чреватую потерями ситуацию. – Это приказ!
«Печора» заваливалась на левый борт всё сильнее, одновременно косо скользя к поверхности Лореи. Очевидно было, что высота потеряна катастрофически и команда вице-адмирала прыгать совершенно верна.
К счастью, пилоты сочли так же и катапультировались практически одновременно с последним выкриком командующего. Автопилот в порыве исполнительности в последний раз попытался выровнять корабль, благо экипаж его покинул и на запредельные перегрузки теперь можно было не обращать внимания.
Тут-то «Печору», наконец и разорвало. Насколько мог судить Виталий, чистой аэродинамикой, без участия какого-либо оружия и без взрыва. Взорвались обломки только при столкновении с грунтом.
– Дежурный борт в воздух! – уже командовал диспетчер из башенки. – Наземные группы – старт! Спасатели! Где спасатели?
Всё произошло молниеносно, но в целом, по мнению Виталия, и у пилотов, и у группы Заварзина имелись все шансы благополучно пережить катастрофу, потому что действовали они своевременно и правильно.
– «Аргус»! – тихо и зловеще запросил вице-адмирал. – Что это было? А?
Наблюдатели с ответом чуть помедлили. Эфир, затаив дыхание и замерев, ждал, потому что подобного никто и никогда ещё не видел.
– Господин адмирал, будете смеяться, но, похоже, это был метеорит, – сообщило наконец слежение.
 
– Смеяться я точно не буду, – с тихой яростью пообещал командующий. – Какой ещё, мать вашу, метеорит? Я что, думаете, не знаю какова вероятность попадания метеорита в боевой корабль, да вдобавок в атмосфере?
Тут снова заговорило слежение, причём голосом другого спеца. Голосом сдавленным, подрагивающим и срывающимся:
– Господин адмирал! Тут ещё один метеорит! Побольше! Кажется, он идёт точно на лагерь!
– Что-о-о? – просипел командующий, внезапно потеряв голос.
– Три минуты назад его не было, – добавило слежение. – Мы не понимаем, откуда он взялся. Метеорит такого размера мы должны были засечь неделю назад.
– Всем в укрытия! – к адмиралу моментально вернулся голос. – Куда угодно, в корабли, в капониры, к чертям в задницу! Генераторы защиты – максимальную мощность! Кораблям – задраиться! Немедленно!
Виталий, ошалело вслушивающийся в этот нереальный полудиалог, видел, как по большому обзорному экрану ползёт, быстро увеличиваясь в размерах, ослепительная точка болида, как за ней влачится чуть менее яркий хвост, и никак не мог поверить, что это всё действительно происходит, а не чудится.
– Гаврилов, всем на борт и задраиться! – зычно орал, наполовину высунувшись в люк, мичман Стан. – Бегом!!!
Ещё через несколько секунд мичман проворно попятился и тщательно, как на учениях, герметизировал люк аппаратной, почему-то не дождавшись Гаврилова и остальных бойцов. Впрочем, через секунду Виталий понял почему – хозяйство Заварзина состояло из четырёх кораблей, вероятно, остальным было ближе не сюда, а в какой-либо из оставшихся трёх. Виталий очень надеялся, что они успеют.
А ещё через минуту аппаратную ощутимо тряхнуло. Все экраны дружно погасли, и вдобавок стало очень тихо – громкоговорители служебной связи синхронно заткнулись, исчезли даже фоновые шумы.
– Весёлый денёк, ничего не скажешь! – произнёс Терентьев, выводя всех из ступора.
Мастер, если судить по голосу, был собран и спокоен. А вот о себе Виталий сказать того же самого, увы, не мог. Его разве что не колотило – видимо, нервы. Пришлось сцепить зубы и, в свою очередь, собраться.
К счастью – получилось, пусть и не без труда. А что в этом мире даётся без труда? Только глупость и смерть.
В следующее мгновение палуба аппаратной ушла у Виталия из-под ног.
 
IV: стажёр
  
Глава четырнадцатая
 
Мичман выглядел жутковато даже после запенивания – пена, ещё перед тем как взяться корочкой и затвердеть, напиталась кровью и порозовела. Но пролечил его Заварзин всё-таки удачно, потому что из-под схватившегося целебного слоя ничего не сочилось и не капало. Стан временно онемел, ибо рот ему тоже залепили, но тут уж выбирать не приходилось – быстро остановить кровотечение из разбитого лица и рассечённой почти до кости щеки иным способом было невозможно. Над застывшей розовой пеной хорошо были видны глаза мичмана – безумные и ошалевшие.
– Эк тебя приложило-то, – сочувственно покачал головой Заварзин.
Майор был практически цел, если не считать полуоторванного рукава кителя. Зацепился за что-то в момент импакта, но упал удачно, ничего не повредил.
Стан замычал из-под маски и потянулся рукой к чему-то светлому в луже крови справа от себя.
– Что там? – не понял Заварзин.
– Зуб там, – сообщил откуда-то из-за пульта Терентьев. – Моляр. Мне в щёлочку видно. Кстати, я буду крайне признателен, если меня кто-нибудь отсюда вынет, а то застрял я, други.
– Сейчас, – засуетился Заварзин.
Он поставил баллончик с пеной рядом с сидящим на полу Станом и полез за пульт – сначала просто поглядеть.
– У тебя ничего не сломано, а капитан? – поинтересовался Заварзин первым делом.
– Боли не чувствую, – отозвался Терентьев до оторопи спокойно. – Но и пошевелиться не могу.