Каждому по труду! (СИ)
— Ага, счастливо, — я был уверен, что и в финале покажу всем мать Кузьмы, но спорить смысла не видел. — До завтра.
Попрощавшись с физруком, я привёл себя в порядок и короткими перебежками рванул к метро. Погода окончательно испортилась и если температура меня сильно не волновала, то противный мелкий дождь прямо выбешивал. Хорошо быть Мастером или даже Кандидатом, повесил ауру и не мокнешь, но чаще всего они уже на своих машинах передвигались так что им было вообще пофиг на погоду. А я вроде даже уже мог себе позволить машину, надо кстати, не забыть проверить счёт, чего там накапало, но ещё минимум полтора года вынужден был ходить пешком. У нас тут не Америка, чтобы подросткам авто доверяли. А зря.
Но дождь оказался далеко не главным препятствием на пути к цели. Уже в дверях школы меня тормознули наглые пионеры, судя по возрасту класса из шестого, а то и пятого. Преисполненные важности от ответственности порученного им задания они проверяли сменную обувь у школьников учащихся во второю смену и естественно мигом сагрились на мою форму техникума.
— Куда прёшь! — передо мной встала мелкая девчонка со смешными косичками, уперев руки в бока, и ничуть не смущённая, что с трудом доставала мне макушкой до груди. — Прохода нет! Вали к себе в шарагу!
— Слышь, мелочь, ты откуда такая наглая? — я даже опешил на секунду, как и пацаны, что стояли на посту с ней. — Тебя не учили старших уважать?
— Да какой ты старший, — презрительно скривилась девчонка. — хабза голимая! Нечего тебе в нашей школе делать!
— А ты мне нравишься! — я даже восхитился такой незамутненностью. — Вырастешь — возьму третьей женой! А пока беги в куклы поиграй, пока дядя Семён своими делами займётся.
— Слышь, ты опух что ли⁈ — девчонка набычилась, но в этот момент в коридоре показался директор и она мигом из уличной гопницы превратилась в скромную пионерку, сделав плаксивый голос. — Дяденька, я вам в сотый раз говорю, сюда нельзя. Ну пожалуйста! Нас накажут!
— Вероника, что тут происходит? — и естественно директор не смог пройти мимо, с удивлением уставившись на этот спектакль. — Семён⁈ Какими судьбами⁈
— Добрый день Иван Сидорович, — я пожал протянутую руку. — Вот заскочил в родную школу, надо с Александром Сергеевичем встретиться, а тут у вас прям бенефис одной актрисы.
— Понятно, — Лещин вздохнул и повернулся к девчонке. — Вероника, ты опять за своё? Ты же мне обещала!
— Но Иван Сидорович, я не виновата! — в голосе мелкой артистки звучало столько эмоций, что я сам чуть было не поверил, что обидел несчастную девочку. — Это всё он! Я просто дежурила…
— И слышать ничего не хочу! — оборвал спектакль директор. — Всё, Вероника, иди на пост! Не нервируй меня. Видишь, кто растёт? Вы такими не были!
— Ну справедливости ради я лично был куда хуже, — я подмигнул надувшейся пионерке. — Ника, моё уважение! Надумаешь стать артисткой, когда вырастешь — обращайся. Сведу с нужными людьми, а может у меня самого тогда уже агентство будет. Короче пристроим тебя куда-нибудь.
— А сейчас уже нельзя? — с надеждой уставился на меня Иван Сидорович. — Дня не проходит, чтобы эта… артистка ничего не учудила.
— Я поговорю с людьми. — у меня мелькнула мысль, а почему бы и не да, но обещать я ничего не стал. — не знаете, Александр Сергеевич у себя ещё?
— Да, в кружке. — подтвердил директор. — Он теперь оттуда почти не вылазит. И в выходные там и в проходные тоже. Хорошо хоть про уроки не забывает, а то не знал бы что и делать. Но зато посещаемость у него на высоте, этого не отнять, и наглядные пособия навострился делать. Вон недавно с ребятами лягушку для класса биологии соорудили. Все внутренности вынимаются, можно посмотреть, как и что устроено, так Татьяна Дмитриевна в восторге. Говорит, насколько проще уроки стало вести. Так что от лица преподавательского коллектива выражаю тебе, Семён, благодарность за столь полезное изобретение!
— Да я чего, я чисто идею подал, всё остальное это заслуга Александра Сергеевича, — тут же отмазался я. — Побегу тогда, а то время уже много. Мне вечером на тренировку ещё!
— Ага беги, беги, — махнул рукой Иван Сидорович и развернулся к пионерам. — Вот видите⁈ Наша гордость! И устройство для трёхмерной печати изобрёл и опасного преступника задержал, а ты, Вероника, ему концерт устраиваешь! Нехорошо! Не по-товарищески.
— Я больше не буду, — потупила глаза девчонка, но не утерпела и тут же стрельнула мне в спину взглядом. — А правда, что он может из меня артистку сделать⁈
— Этого я не знаю… — дальше я не услышал, забежав по лестнице, но пометку себе сделал провентилировать этот вопрос с Иосифом Эмильевичем. А что, сделать что-то вроде трейни в Корее, а потом заключить контракт, снимая сливки. Правда вопрос как советское законодательство к этому относится, но как раз для этого и нужен Цемель. Моё дело предложить, а его реализовать.
Кабинет, где располагался кружок робототехники встретил меня жужжанием работающих аппаратов. Причём не только сразу трёх принтеров, распечатывающих какие-то детали, но и парочки новых аппаратов, протягивающих тонкую ленту, нарезанную из пластиковых бутылок, через нагреватель и на выходе получавшие нить, пригодную для печати. Я никогда не думал, что подобное возможно и завис на пару минут разглядывая устройство и восхищаясь его простотой и эффективностью.
— А чтобы нитка была длинной мы полоски соединяем, — похвастался мне смутно знакомый паренёк, нарезавший рядом бутылки, и поздоровавшийся со мной. — Вот, гляди. Делаешь вот такие вырезы, потом просто сцепляешь и хоба! Даже не заметно!
— Гениально! — мой восторг был абсолютно искренним и незамутнённым. — Кто придумал?
— Так Александр Сергеевич, — кивнул тот на физика, как раз закончившего что-то объяснять другим ребятам и развернувшегося в нашу сторону. — Он придумал, и сам сделал. Бобины мы распечатали и вот, теперь пластик делаем.
— Александр Сергеевич, примите моё почтение и уважение, — я шагнул навстречу учителю. — Это гениально! Вот не сойти мне с этого места если вру! Я даже больше скажу, вы нащупали золотое дно! Готовы ещё кооперативом заниматься? Ваши товарищи не разбежались?
— Да нет, но про золотое, это, пожалуй, перебор, — смутившийся мужчина пожал мне руку. — Да и изобретать то особо было нечего. Это же на поверхности всё.
— Я тоже самое вам говорил, когда вы меня хвалили, — немного поддел я преподавателя. — Но на этот раз это не вежливость и не желание угодить. Ваша придумка на самом деле позволит заработать хорошие деньги. Ведь самое дорогое в трёхмерной печати это что? Правильно расходники! Поэтому предлагаю распределить рабочую нагрузку кооператива в соотношении двадцать к восьмидесяти. То есть самих принтеров будем делать немного, а вот пластика сколько получится. Точнее вы будете делать, как я погляжу, мне тут ловить уже нечего.
— Как ты можешь так говорить! — возмутился физик. — Если бы не ты…
— То принтер придумал бы кто-то другой. — я пожал плечами. — Я себя гением не считаю. И если уж вас так мучит совесть согласен на один процент. Или даже одну десятую процента, чтобы чисто формально участвовать. Я могу и вовсе отказаться в вашу пользу, но деньги же вам на развитие всё равно нужны?
— Нужны, — вздохнул учитель. — Мы, конечно, многое делаем сами, но и покупать приходится немало. А если делать кооператив и ставить всё на промышленные рельсы и вовсе расходы выходят огромные. Мы так прикинули на коленке, машину купить можно.
— Будут у вас ещё машины, какие захотите, — меня такие суммы уже не пугали, хотя я и раньше особо не парился. — А пока я готов вложиться. Постепенно с доходов вернёте, тем более что рынок сбыта у нас огромный и это при почти нулевых расходах на сырьё. Даже наоборот! Мы подтянем областное руководство комсомола, чтобы оно через районо по школам кинуло клич на сбор пластиковых бутылок. И город уберём и благодарность получим.
— Да в обкоме нас пошлют, — Александр Сергеевич был настроен пессимистично, а вот я, наоборот, загорелся идеей.