Невеста Мрачнейшего (СИ)

-Пойду к колодцу, наберу воды.
-Хорошо, - отозвалась я бездумно, разглядывая запястье. Метка Мертвой Головы смазалась, стала нечеткой, будто кожа пыталась стереть с себя устрашающий узор.
В тот день Даной ко мне не вернулась.
***
На следующее утро Даной опоздала, а когда ее фигура, наконец, появилась в проеме двери, я поняла, что что-то не так. Приподнялась на постели, заглядывая в лицо травнице, пытаясь отыскать там хотя бы намек на разговор, который, я была уверена, последует. И не ошиблась.
-Расскажи, почему ты оказалась на болотах, - Даной уселась на пол перед моей циновкой, хмурая, если не рассерженная. В глаза мне смотреть она избегала, нервно перебирала шеренгу высушенных трав, развешенных у моей постели. Я задержала дыхание. Разговор был неизбежен. Я могла пожать плечами, ответить, что не помню – при падении отшибло память. Можно было сочинить десяток баек, дабы уйти от ответа. Но я не стала лгать.
Я выложила Даной все, как было, начистоту. Травница слушала молча, не сводя с меня испытующего, цепкого взгляда. Ни единого уточнения, ни одного комментария. Когда я упомянула о Вилфе, по лицу Даной пробежала судорога, но и тогда она промолчала.
Рассказ закончился, а напряжение осталось. Даной сверлила меня взглядом, в котором я не видела хорошего предзнаменования. Она не знала, какую змею пригрела на груди, а теперь, видимо, размышляла над способом быстро и безболезненно от меня избавиться.
Молчание тянулось почти четверть часа. А потом Даной ушла: поднялась на ноги и покинула хижину, оставляя на полу отпечатки босых ног.
  
Часть вторая. Глава 37. Болотная Ведьма
 
-Тебе надо уйти.
Я не стала зажигать свечу, ведь и без того знала, кто посетил меня в ночи. После разговора с Даной прошло несколько часов, а травница так и не появилась. Не заходили и каритиды, в деревне повисла гнетущая тишина, будто все жители разом ее покинули. Но это было не так. Иногда порыв ветра доносил до меня обрывки чужих разговоров, и я понимала, что каритиды во главе с Даной созвали общий сбор, где обсуждались вопросы моего присутствия в поселении. Оставлять меня было слишком рискованно в свете последних событий.
Решение уйти до момента, пока меня попросят это сделать, я приняла еще раньше. Вещей у меня не было, только длинные тряпки и старое платье Даной, которые были моей единственной одеждой. Плащ, кеды и джинсы, в которых я прибыла в мир, Даной сожгла. Сказала, что так избавляется от зловещей энергии, но была и другая причина. Кровь так въелась в ткань, что отстирать ее было бы невозможно даже в самой мощной стиральной машинке, как ни старайся. А женщины каритидов стирали по старинке, отбивая белье камнями у проточной воды.
Когда Даной пришла, я почти готова была уйти в никуда, тихо покинуть деревню по-английски и скрыться в лесу. Я была безумно благодарна Даной и каритидам за доброту и гостеприимство, но мое время здесь истекло. Я уходила пустая, имея только одно  – надежду, что я смогу отыскать Шартиар. Но Даной не позволила претворить простой план в жизнь.
-Тебе надо уйти, - Даной привалилась к косяку, складывая руки на груди. А затем вздохнула так тяжко, что у меня кольнуло сердце. Я склонила голову, пряча лицо за отросшими волосами. Я и без того знала, что каритиды и Даной больше не желают видеть меня у себя на постое, но я никак не могла догадаться, что травница скажет дальше:
-Мы не сможем тебя защитить, если Вилф пронюхает, что ты здесь. А он узнает. Но пока у нас еще есть время.
-Что ты имеешь ввиду?
Я сжала руки за спиной, рассчитывая услышать все, что угодно. Она могла велеть мне убрать с глаз долой, или же одурманила бы меня и приказала каритидам отнести меня в лес.
Даной прошла в хижину, усаживаясь на циновку и пряча лицо в ладонях. Казалось, она принимает решение, которое дается ей мучительно:
-Ты не до конца оправилась. Выгони я тебя сейчас – отправлю на верную смерть. Я не способна на подобную жестокость.
Она лгала – я слышала это в словах, видела в жестах. Она спокойно выставила бы меня с позором, но, отчего-то, не стала этого делать. На одной чаше весов лежало благополучие деревни, а на другой – моя жизнь. Почему же перевесила вторая?
 
-Ты, и правда, Невеста? – Даной подняла голову, с надеждой заглядывая мне в глаза. В темно-зеленых, в крапинку, глазах было столько отчаяния и надежды, что мне стало совестно.  Я, помедлив, кивнула.
-Хорошо. Я вылечу твои раны, а ты, в свою очередь, сможешь излечить этот мир от заразы, которая распространяется по нему с немыслимой скоростью. Мир без присмотра хозяев страдает, тебе предстоит усвоить много уроков. И начинаем мы немедленно.
Даной поднялась, шагнула в ночь, опуская за собой полог. Ее не было четверть часа, и я не смогла удержаться от соблазна. Потушив свечу, я шагнула к проему, отодвигая в сторону занавесь. В деревне каритидов было тихо, только горели тусклые огни в хижинах. Водяные рано ложились, вставали еще до восхода солнца, но сегодня тишина была гнетущей и неестественной. Я кожей чувствовала, что в каждой семье водяных кипят молчаливые споры о моей судьбе. Мнение водяных могло не совпадать с мнением Даной, но именно она здесь принимала решения.
Когда травница вошла в хижину, держа под мышкой стопку книг и холщовую сумку, я уже приготовилась к тому, что будет сложно и от нервов не могла найти себе места.
-Садись, - женщина кинула на меня искоса взгляд, устраиваясь на полу. – Если ты и правда Невеста Мрачнейшего, тебе придется нелегко. Да, ты пережила много потерь, но не думай, что дальше будет проще.
В сумке звякнули склянки: Даной аккуратно вынимала из мешка бутылек за бутыльком, банку за банкой, и в каждой из них, аккуратно запечатанных, находилось растение или цветок. Их было столько, что разбегались глаза. Как можно выучить все? Не представляю!
-Я научу тебя всему, что знаю, - Даной подарила мне одну из своих редких, сдержанных улыбок, протягивая руку за первой книгой. Страницы послушно зашелестели под ее пальцами. – Готовься.
Потянулись долгие дни обучения. Даной, недовольно хмыкая, уступила мольбам, позволив мне выйти на свет. Теперь я могла бродить по деревне, изучая жизнь и устройство быта каритидов. Точнее, я могла бы бродить, будь у меня достаточно времени. Даной бросила все силы на мое обучение, а потому, начиналось оно с рассвета, а заканчивалось глубокой ночью. В хижину я заползала на ватных ногах, валилась кубарем на циновку, засыпая в полете. Видения приходить почти перестали, или же усталость оказывалась настолько сильной, что просто их не запоминала.
-
Здесь каждое растение может быть как панацеей, так и ядом, – Даной взмахивала зажатым в пальцах цветком, демонстрируя мне, как щедро сыпется с него пыльца. – Одной шепотки порошка, истолченного из семилетника серебристого, хватит, чтобы усыпить на сутки. Добавь две – и Аора распахнет перед ним свои объятия.
Затем она подняла в воздух три тонюсеньких колоска, которые колыхались из стороны в сторону, нарушая все законы природы. 
-Выжми сок из осоки смолистой, разбавь тремя чашами воды – враг потеряет бдительность. Если же воды будет меньше – он сойдет с ума.
Иногда мы покидали деревню, углубляясь в лес. Гулять по лесу с Даной оказалось непросто: заинтересовавшись определенным растением, она могла часами бродить среди деревьев, выясняя, где именно находится главный его корень, позабыв, что она не одна. Дальние расстояния давались мне тяжело – нога, едва оправившаяся от сложного перелома, давала о себе знать тупой, ноющей болью, словно кость пилили ножовкой. Ощущения – не из приятных.
Я пожирала знания, как умирающий от жажды захлебывается чистейшей родниковой водой. Оказалось, что нет ничего проще, чем весь день варить снадобья и настойки под контролем учителя, а затем до рассвета сидеть над книгами. Древние знания, передающиеся от поколения к поколению, вызывали только холодок, пробегающий по спине, каждый раз, когда я перелистывала пожелтевшие, хрустящие от старости страницы.