Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ)
Она в тот же миг осознала, на кого накинулась, и отпрянула от его голой груди, съежившись в углу полутемной лестничной площадки, точно загнанная кошка. К его удивлению, рядом с ней и впрямь очутилась кошка — точнее, большой дикий кот ростом ему по колено, со вздыбленной шерстью, оскаленными зубами и торчащим вверх хвостом.
Она положила руку на спину коту и облизнула сухие губы, следя за каждым его движением.
Уилл медленно поднялся.
— Ты кто?
— Лира Сирин, — сказала она.
— Ты здесь живешь?
— Нет, — сердито отрезала она.
— Тогда что это за место? Что это за город?
— Не знаю.
— Откуда ты пришла?
— Из своего мира. Соседнего с этим. А где твой деймон?
Его глаза расширились. Потом он увидел, как с котом произошло нечто поразительное: прыгнув ей на руки, он вдруг переменил облик. Теперь это был горностай в красно-коричневой летней шубке с кремовым горлом и брюшком, смотревший на Уилла так же свирепо, как и сама девочка. И тут ситуация изменилась еще раз: внезапно Уилл понял, что оба они, девочка и горностай, боятся его не меньше, чем испугались бы, встретив вместо него настоящее привидение.
— У меня нет никакого деймона, — ответил он. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. — И потом: — А! Так это и есть твой деймон?
Она медленно встала с пола. Горностай обвился вокруг ее шеи и ни на секунду не сводил с Уилла черных глазок.
— Но ты ведь живой, — сказала она недоверчиво. — Ты же… Тебя ведь не…
— Меня зовут Уилл Парри, — сказал он. — Я не знаю, что ты имеешь в виду, когда говоришь о деймонах. В моем мире есть слово «демон», но по-нашему… по-нашему это дьявол, злое существо.
— В твоем мире? Ты хочешь сказать, что этот мир не твой?
— Нет. Я просто отыскал… дорогу сюда. Наверное, мой мир тоже соседний.
Она слегка успокоилась, но все еще напряженно следила за ним, а он по-прежнему старался не напугать ее резким движением или словом, точно она была дикой кошкой, с которой он хотел подружиться.
— Ты видела в этом городе кого-нибудь еще? — спросил он.
— Нет.
— Давно ты здесь?
— Не знаю. Несколько дней. Точно не помню.
— Так зачем ты сюда пришла?
— Я ищу Пыль, — сказала она.
— Ищешь пыль? Какую пыль? Золотой песок, что ли?
Она прищурилась и ничего не ответила. Он повернулся к лестнице.
— Я есть хочу, — сказал он. — На кухне найдется какая-нибудь еда?
— Не знаю, — откликнулась она и пошла за ним, держась на приличном расстоянии.
В кухне Уилл обнаружил курицу, лук и сладкий перец — из всего этого можно было бы состряпать вкусное блюдо, но из-за жары сырые продукты успели подпортиться и плохо пахли. Он выбросил их в мусорное ведро.
— Ты сама хоть что-нибудь ела? — спросил он, открывая холодильник.
Лира тоже подошла посмотреть.
— Я не знала, что это за штука, — сказала она. — Ой! Там холодно…
Ее деймон снова изменился, превратившись в гигантскую, ярко окрашенную бабочку, которая впорхнула в холодильник и тут же вылетела обратно, усевшись девочке на плечо. Потом она медленно расправила и опять сложила крылышки. Уилл почувствовал, что ему не следует на это глазеть, хотя все происходящее было так странно, что у него голова шла кругом.
— Ты что, никогда раньше не видала холодильника? — спросил он.
Найдя банку кока-колы, он отдал ее Лире, а сам взял с полки упаковку яиц. Она с удовольствием сжала банку руками.
— Ну давай, пей, — сказал он. Нахмурившись, девочка посмотрела на банку.
Она не знала, как ее открыть. Уилл дернул за колечко, и наружу полезла пена. Лира недоверчиво попробовала жидкость на язык, и ее глаза широко раскрылись.
— Это можно пить? — спросила она голосом, в котором звучали одновременно надежда и страх.
— Да. Очевидно, в этом мире тоже есть кока. Смотри, сейчас я попробую, и ты убедишься, что это не яд.
Он открыл другую банку. Когда он стал пить из нее, девочка последовала его примеру. Ее явно мучила жажда. Она выпила всю кока-колу так быстро, что газ ударил ей в нос; она фыркнула и громко рыгнула, а когда он посмотрел на нее, ответила ему мрачным взглядом.
— Пожалуй, я сделаю омлет, — сказал он. — Будешь?
— Я не знаю, что такое омлет.
— Ладно, сейчас увидишь. А может, тебе больше нравится консервированная фасоль?
— Я не знаю, что такое консервированная фасоль.
Он протянул ей банку с фасолью. Она стала искать колечко, такое же, как на банке с кока-колой.
— Нет, для этой нужна открывалка, — сказал он. — Неужели в вашем мире нет открывалок?
— В нашем мире еду готовят слуги, — с презрением сказала она.
— Посмотри вон там, в ящике.
Она принялась рыться среди столовых принадлежностей, а он вылил в миску шесть яиц и взбил их вилкой.
— Вот она, — сказал он, взглянув в сторону Лиры. — С красной ручкой. Давай ее сюда.
Он проделал в банке дырку и показал девочке, как открывать дальше.
— Теперь сними с крючка вон ту кастрюльку и выложи фасоль туда, — скомандовал он.
Лира понюхала содержимое банки, и в ее глазах снова появилось выражение удовольствия, смешанного с опаской. Она опорожнила банку в кастрюлю и облизала палец, наблюдая, как Уилл добавляет в яичницу соль с перцем, достает из холодильника пачку масла, отрезает кусочек и кидает его на чугунную сковородку. Потом он вышел в бар за спичками, а когда вернулся, Лира уже обмакнула свой грязный палец в миску со взбитыми яйцами и жадно его облизывала. Ее деймон, снова превратившийся в кота, тоже пытался запустить туда лапу, но отскочил, увидев Уилла.
— Они еще не готовы, — сказал Уилл, отбирая миску. — Когда ты в последний раз нормально ела?
— Это было в доме моего отца на Свальбарде, — ответила она. — Много дней назад. Не знаю точно сколько. А здесь я нашла хлеб и еще кое-что.
Он зажег плиту, растопил масло, вылил яйца на сковородку и повернул ее так, чтобы они растеклись по дну равномерно. Лира жадно следила за тем, как он отгребает яичницу от центра, собирая ее в мягкие складочки, и наклоняет сковородку, чтобы заполнить жидкостью образовавшуюся пустоту. Она наблюдала и за ним самим, глядя на его лицо, на его двигающиеся руки и голые плечи и даже на ноги.
Когда омлет был готов, Уилл сложил его вдвое и разделил пополам лопаткой.
— Найди пару тарелок, — сказал он, и Лира послушно сделала то, что ей велели.
Похоже, она охотно выполняла распоряжения, если считала их разумными, и он попросил ее пойти и вытереть какой-нибудь столик перед кафе. Сам он взял еду, захватил ножи и вилки из ящика, и они вместе сели ужинать, испытывая легкую неловкость.
Она проглотила свою порцию меньше чем за минуту и принялась ерзать на стуле: то покачивалась на нем взад и вперед, то отковыривала от плетеного сиденья кусочки пластика, с нетерпением дожидаясь, когда Уилл кончит есть. Ее деймон преобразился в щегла и клювом подбирал со стола невидимые крошки.
Уилл ел медленно. Он отдал Лире большую часть фасоли, но она все равно управилась с ужином гораздо раньше его. Гавань перед ними, фонари на пустом бульваре, звезды в темном небе над головой — все было погружено в пугающую тишину, как будто на свете больше ничего не существовало.
И все это время он не переставал думать о сидящей рядом девочке. Она была невысокой и худенькой, но сильной: она дралась как лев, и от кулака Уилла у нее на щеке вскочил синяк, но она не обращала на это внимания. Ее лицо умело выражать самые разные чувства — от детского восторга в тот момент, когда она впервые попробовала кока-колу, до глубокой настороженной грусти. Глаза у нее были голубые, а волосы, если их отмыть, наверное, оказались бы светлыми; сейчас же она была невероятно грязна, и от нее пахло так, словно она не мылась по крайней мере неделю.
— Лора? Лара? — сказал Уилл.
— Лира.
— Лира… Сирин?
— Да.
— Где твой мир? Как ты сюда попала?
Она пожала плечами.
— Пришла пешком, — сказала она. — Все кругом было в тумане. Я не различала дороги. Во всяком случае я знала, что покидаю свой мир. Но толком ничего не видела, пока туман не рассеялся. А потом я оказалась здесь.