Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ)
— Все в порядке, — сказала она. — Поплакала, и хватит. Больше этого не будет. Хотела бы я знать, принесут они нам позавтракать или нет? Может быть, позвонить в колокольчик?
Над камином висел шнур от колокольчика, старая веревка, оканчивавшаяся кистью из выцветшего бархата. Аделаида ухватилась за нее и яростно дернула, отчего веревка неожиданно оборвалась, обрушив за собой с потолка целый пласт штукатурки, но зато в коридоре явственно раздался звон колокольчика.
— Полезная вещь, — сказала Аделаида, указывая на веревку. — Можно повеситься по очереди. Чур я первая. Ты слишком толстая, еще оборвешь мне веревку…
Дверь открылась, на пороге появился капитан.
— Капитан, знаете ли вы, что кто-то попытался отравить нас сегодня утром?
Тот растерянно поморгал, пожал плечами и покачал головой.
— И что как следствие мы сегодня ничего не пили и не ели?
— Я… я могу распорядиться, чтобы вам что-нибудь принесли.
— Распорядитесь не мешкая.
Он собрался учтиво поклониться, но спохватился и, ограничившись кивком, щелкнул каблуками и вышел. Ключ снова повернулся в замке.
— Гм-м, — пробормотала Аделаида и осторожно присела на край ветхого кресла, предварительно смахнув с него пыль. — Если они зашли так далеко, что решились арестовать нас, я думаю, план Джима едва ли сработает. Надеюсь, что с ним ничего не случилось.
У Бекки даже в животе похолодело от страха. До этого мгновения она и не представляла, до какой степени ее оптимизм зависел от уверенности, что Джим им поможет.
— Конечно, с ним все в порядке, — подтвердила она не совсем уверенно.
— Бедный Уголек… Хотела бы я знать, кто будет следующий? Хорошо бы, чтобы это было быстро. Не возражаю против пули. Но почему-то не хочется, чтоб мне отрубили голову…
— Прекрати! — потребовала Бекки. — Не говори глупостей. Ты не возражаешь против пули? Нет уж, изволь возражать! И не вздумай отрекаться от престола. Они не имеют никакого права вытворять то, что они вытворяют. Сейчас наша задача — понять, каков будет их следующий шаг и что нам сделать в ответ.
Глаза Аделаиды надменно сверкнули. Она уже привыкла быть королевой, и в таком тоне с ней давно никто не разговаривал. Но сейчас было не до этикета.
— Хорошо, — кивнула она. — Значит, так. Им все равно не обойтись без какого-нибудь правителя. Нужно же кому-то подписывать бумаги, ратифицировать законы и так далее… И нести флаг — быть Адлертрегером. Ведь в этом источник власти, так?
Бекки внимательно слушала ее.
— То есть ты думаешь, что они собираются снять флаг со скалы и вручить его Леопольду, чтобы он принес его обратно? Для этого он им и нужен?
— Ну да… Они явно надеялись, что я скоренько заглотаю их завтрак и откину тапочки, как Уголек. Тогда они могли бы сказать: «Ах, какая жалость! Посмотрите, королева-то окочурилась!» — и устроили бы мне шикарные похороны, на которых бы все обрыдались. И они сами могли в сторонке комкать платочек с невинным видом. А потом притащили бы этого олуха Леопольда и заставили бы его делать, что им надо.
— Если бы он у них остался. Но если план Джима сработал и принца освободили…
Но тут ключ повернулся в замке, один солдат открыл и придержал дверь, а второй внес в комнату поднос с кофейником, двумя чашками и булочками на тарелке. Он поставил их на стол, отдал честь и собрался выйти, но Аделаида решительно остановила его:
— Погодите!
Она взяла одну булочку и протянула солдату. Тот испуганно зыркнул глазом на стоящего у двери сержанта.
— Ешьте, — сказала Аделаида. — Essen sie.
Сержант кивнул; тогда солдат откусил кусочек от булочки, вежливо пожевал и проглотил его с глупой ухмылкой на лице. Аделаида налила кофе в чашку.
— Теперь пейте! — приказала она.
Кофе был горячий, и солдату пришлось подуть на него. Он отхлебнул раз, другой и облизнул губы.
Аделаида вопросительно поглядела на Бекки.
— Сколько времени мы ему дадим? Уголек скопытился сразу.
— Он был такая кроха! На человека, я думаю, это должно подействовать позже.
— Особенно на такого верзилу. Пейте еще! — велела она. — Trinken sie mehr!
Стараясь не показать удивления, солдат допил кофе до конца под пристальным взглядом Аделаиды. Когда он закончил, она взяла чашку и помедлила еще минуту, продолжая в упор на него смотреть.
— Довольно! Можешь отослать его, — наконец произнесла Аделаида, обращаясь к Бекки.
Солдат повернулся на каблуках, отдал честь и вышел с ошарашенным видом. Аделаида моментально накинулась на булочки, а Бекки налила оставшийся кофе.
— Нам придется пить из одной чашки, — сказала она.
Аделаида кивнула с набитым ртом. Но ее глаза сверкнули: у нее родилась какая-то идея. Бекки терпеливо жевала булочку, которая оказалась черствой и невкусной, и ждала своей очереди отхлебнуть кофе.
— Ты что-то придумала?
— Еще не знаю… Помнишь, что я говорила перед тем, как они вошли, — о флаге?
— Что власть исходит от флага. И что стоит им завладеть этим флагом и дать Леопольду пронести его на скалу, и их дело в шляпе.
— Да, если только он окажется на месте.
— Что?
— Представь, они просыпаются утром, а флага нет — тю-тю!
Бекки недоверчиво взглянула на Аделаиду, но та была абсолютно серьезна.
— Что ты предлагаешь конкретно? Незаметно выскользнуть отсюда и стащить флаг из-под носа охраны? А что потом?
— Не знаю, — созналась Аделаида. — Так далеко я еще не продумала. Но начало было бы славное, верно?
Она хладнокровно доела последнюю булочку. Бекки подошла к окну, выходившему на узкий двор, по которому прохаживался единственный часовой. На другой стороне двора возвышалось высокое здание, темно-серое на фоне сероватого неба. Все окна были загорожены решетками. Кроме шагающего часового, нигде не замечалось ни малейшего признака жизни. Бекки сделалось вдруг невообразимо грустно и безнадежно. Она уже собралась отойти от окна, но тут в воздухе что-то промелькнуло, потом еще и еще, и на землю полетели крупные, пушистые хлопья первого снега.
Глава шестнадцатая
Шерстяной свитер
Девятеро студентов, включая Карла, Антона и Густава, уцелели в схватке у грота; впрочем, Густав и Карл были слегка ранены. Схватка была рукопашной: солдаты, боясь застрелить принца, вынуждены были положиться только на свои сабли да на кулаки, что хотя и не уравнивало сил, но все-таки давало студентам больше шансов. Бой был коротким, потому что задачей солдат было схватить принца. Как только они вырвали его у Антона, они немедленно поволокли его ко дворцу, отражая отчаянные попытки студентов организовать погоню.
Но потом из туннеля появились основные силы охраны, с винтовками, и студентам пришлось бежать. Тут-то они и обнаружили, что Джима тоже схватили, и тяжелое чувство разгрома и вины овладело растрепанными остатками отряда, возвратившегося под сень университетских аллей.
На следующее утро, когда они проснулись, город уже кишел самыми противоречивыми слухами. Кучки народа стихийно собирались там и сям, обсуждая новости, стараясь найти что-нибудь в газетах, послушно сдвигаясь в сторону на требования полиции не скапливаться. Говорили, что королева заболела, что ее в закрытом экипаже отвезли в замок, что в столицу введены солдаты из нойштадтского гарнизона, что в центре началась было шумная демонстрация, но ее разогнали, что биржа закрылась, что вскоре ожидается из дворца бюллетень о состоянии здоровья королевы. Карл с товарищами, знавшие больше других, лихорадочно жаждали узнать о том, что пока еще было им неизвестно. В частности, они собирались расспросить лодочников, не заметили ли они чего-нибудь, вынесенного из притока в реку, ибо у всех перед глазами стояла картина лодки, уносимой в темноту вместе с беспомощной испанкой. Какой бы она ни была преступницей и убийцей, но погибнуть, как крыса, в какой-то черной дыре было чересчур страшно, а в том, что она погибла, никто из них не сомневался. Но все их расспросы на реке ни к чему не привели, так что им пришлось уныло возвратиться в свою штаб-квартиру в кафе «Флорестан». Город вокруг продолжал кипеть всевозможными страхами, сомнениями и домыслами.