Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ)
— Бегите! — донесся отчаянный крик сверху. — Бегите! Мы в ловушке…
Забытая всеми лодка покачивалась на воде. Уголком глаза Джим заметил, как женщина за веревку подтащила лодку к берегу, запрыгнула в нее и, схватив принца за рубашку, потащила за собой. Леопольд закричал и упал, ветхая ткань порвалась, и он растянулся на мокрых камнях, тщетно пытаясь за что-нибудь уцепиться, ибо подземная река в этом месте, стиснутая скалами, приобрела скорость и напор горного потока. Антон наклонился и крепко ухватил принца… Последнее, что они увидели, было белое лицо женщины, рот, открытый в беззвучном крике, и протянутые бледные руки; в следующий миг быстрое течение унесло ее во тьму.
Джим выругался.
— Тяните принца сюда! — крикнул он и запрыгнул на ступени.
Если он прорвется, остальные смогут вытащить Леопольда. Он поднял револьвер и, перепрыгивая через три ступени, побежал наверх. Первого, кто встретился ему на пути, он ударил головой в живот. Солдат со стоном упал. Джим перепрыгнул через него и попытался схватить дверцу люка, почти невидную на фоне черного неба. На люке лежало тело. Джим оттолкнул его, и вдруг что-то ударило его по голове.
Оглушенный, он упал и откатился на холодную, мокрую траву. Вокруг были крики, свет фонарей, топот ног… Через секунду он снова был на ногах, стреляя на звук выстрелов во тьму, откатываясь на пару метров и снова стреляя. Краем глаза он заметил, как двое вытащили из люка бледную фигуру принца в разорванной рубашке, — это могли быть Антон и Карл.
— Бегите! — крикнул он. — Бегите!
Но крики послышались вновь, сразу несколько тяжелых тел навалилось на него, прижав к земле, последовал еще один страшный удар по голове, и последнее, что он успел подумать, было: «Кто же предал нас? Ну, граф, если это ты…»
Глава пятнадцатая
Уголек
Бекки проснулась, вся замерзшая и одеревеневшая, на маленьком диванчике у ног Аделаиды. Ее величество еще спала в своей королевской кровати. Зевая и потягиваясь, Бекки нечаянно сдвинула пистолет, лежавший у нее под подушкой, и он с громким стуком свалился на пол. Аделаида сразу открыла глаза.
— Что это?
— Это я, — ответила Бекки, доставая и снова пряча под подушку пистолет.
— Что ты здесь делаешь?
— Ничего… Джим велел мне лечь здесь и караулить тебя ночью на случай… сама не знаю какой. А известно ли вам, ваше величество, что вы храпите во сне?
Аделаида, еще сонная, бросила на нее презрительный взгляд из подушечной глубины и снова закрыла глаза.
— А где мои солдатики? — пробормотала она. — Почему они меня не охраняют? От тебя-то какая польза?
Бекки собиралась ответить, но раздался стук в дверь, и вошла горничная. Она сделала книксен, удивленно поморгала глазами при виде Бекки и поставила на столик поднос с завтраком.
— Доброе утро, ваше величество, — проворковала она. — Доброе утро, фрейлейн.
Аделаида что-то буркнула в ответ, в то время как горничная раскрыла ставни и присела на корточки, чтобы раздуть огонь в камине. Через минуту он уже ярко горел. Черный котенок Аделаиды проснулся на своем пуховом одеяльце и широко зевнул, обнажив ряд острых, как иголки, зубок.
— Иди сюда, Уголек! — позвала Аделаида. Она подняла малыша с пола и поцеловала в нос.
Горничная тем временем поправила ей подушки, так, чтобы королева могла сесть и позавтракать в постели.
— Пасмурный день, ваше величество, — сказала горничная. — Думаю, пойдет снег. Желаете что-нибудь еще?
— Нет. Который час? Ладно, неважно, фрейлейн Винтер мне скажет. Можете наполнить ванну. Сегодня мне надо быть при полном параде, — объяснила она Бекки. — Да и тебе тоже. Спать на диванах вредно — потом шея не ворочается. Будешь стоять рядом со мной, как зонтик, с негнущейся шеей. А где Джим?
Из-за закрытой двери ванной комнаты послышался плеск пущенной воды. Бекки поставила поднос Аделаиде на колени и присела рядом на постель, чтобы тихо ей все рассказать.
— Я не хотела тебя беспокоить раньше, отвлекать от дел. В ту ночь накануне первого дня переговоров я была на террасе с Джимом, и мы увидели какую-то женщину, беседующую с одной из служанок.
Аделаида посадила котенка на поднос и сняла крышку с масленки.
— Я тебя слушаю, — сказала она. — Итак, ты увидела женщину с одной из моих служанок. Кто она была?
— Она оказалась женой старшего брата принца Рудольфа — Леопольда.
— Короля Рудольфа. Он был королем. — Аделаида, ставшая теперь строгой ревнительницей этикета (когда дело не касалось Уголька), намазывала маслом булочку. Котенок ей мешал, легонько подталкивая в руку. — Ты сказала «жена». Ты, вероятно, хотела сказать «вдова».
— Нет, жена. Потому что Джим обнаружил, что Леопольд жив.
Аделаида, внезапно побледнев, уронила серебряную ложечку в абрикосовое варенье. Уголек лакал сливки из молочника. Руки Аделаиды еле двигались: так поразительны были новости, которые рассказывала Бекки.
— А что сейчас делает Джим? — спросила она, когда Бекки закончила.
— Он собирается вызволять Леопольда из грота. Вместе со студентами…
Они вдруг одновременно застыли: Бекки на полуфразе, Аделаида — не донеся до рта булочку. Уголек странно поперхнулся, издал мучительный, хриплый стон и неуклюже завалился носом вперед. Оцепенев, они смотрели, как он, задыхаясь, подрагивал лапками от боли, а потом, тихо мяукнув, перевернулся на спинку, изогнулся, вытянулся и умер.
Плеск воды за дверью стих. Дверная ручка повернулась, горничная вошла, присела и сказала:
— Ванна готова, ваше величество. Прикажете приготовить ваше шелковое платье или…
Но прежде чем она смогла окончить, дверь внезапно распахнулась, и на пороге появилась бледная графиня Тальгау. Голова горничной повернулась в удивлении. Графиня безумными глазами взглянула на нее и взмахнула рукой, веля немедленно исчезнуть. Девушка сделала короткий книксен Аделаиде и выскользнула за дверь. В следующий момент графиня бросилась к кровати королевы.
Бекки и Аделаида словно застыли. Графиня Тальгау тяжело дышала, на ней был утренний халат, седые волосы разметались в беспорядке.
— О, слава богу! — облегченно воскликнула она, выхватывая булочку из рук Аделаиды.
Но тут графиня увидела котенка. Взгляд ее помутился, она пошатнулась. Бекки еле успела вскочить и усадить ее в кресло.
— Что здесь происходит? — громким, решительным голосом спросила Аделаида.
Бекки никогда не видала графиню в такой растерянности. Ее маска ледяного неодобрения бесследно растаяла, она плакала в открытую, не переставая, и не находила себе покоя. Поднос все еще стоял на коленях Аделаиды. Графиня схватила его и отнесла в дальний угол комнаты, подальше от кровати, как будто само его присутствие рядом с королевой было ядовито.
Сквозь ее непрекращающиеся рыдания доносилось:
— Заговор… я узнала только сейчас… мой муж… О как стыдно! Ваше величество не успели ничего съесть? Слава тебе господи! Нет, я этого не перенесу…
Бекки бросилась к двери и заперла ее на ключ. Вернулась и помогла графине, все еще рыдающей, прилечь на диван.
— Мой муж… я не знала… он делал что-то неподобающее… Но это не он, клянусь, это не он! Это все Гедель… Они не думали, что вам удастся удержаться у власти, они считали, что вы не выдержите, не устоите… Но вы устояли… А теперь эти переговоры, главное, этот договор… они ни за что не позволят вам подписать его!
— Значит, — спросила Бекки, — граф не связан с этим покушением?
— О нет! Он признался мне сегодня утром, что тайно способствовал откладыванию договора на шестимесячный срок. Но не более того! И вдруг он обнаружил, что Гедель замышляет что-то в тысячу раз худшее, — он узнал об этом только сейчас, клянусь вам…
Рука Аделаиды продолжала машинально гладить мертвого Уголька. По мере того как графиня рассказывала, выражение ее лица становилось все мрачнее и мрачнее. Она подняла несчастного котенка, положила его на столик рядом с кроватью и резко соскочила на пол.