Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ)

И кресло покатилось туда же.
— Тормоз! — закричал Ай Линь. — Тормоз!
Салли навалилась на кресло, пытаясь удержать его и в то же время нащупывая тормоз. Оно было таким тяжелым и так легко катилось — да где же этот рычаг, черт побери?! Вот, прямо под рукой…
Она дернула за рычаг, и каталка остановилась в нескольких сантиметрах от ямы.
Ай Линь сидел в неуклюжей позе, уткнувшись лицом в стену. Салли удалось посадить его прямо. Его лицо потемнело от недостатка воздуха, глаза бешено вращались, но как только Салли выпрямила его, он сделал глубокий вдох и властно огляделся вокруг. Салли, запыхавшись, облокотилась на кресло.
В центре комнаты пола больше не было. На его месте разверзлась огромная промоина с зазубренными краями, в которой бурлила вода. Это был гигантский водоворот, который не стоял на месте, хлестал и забрызгивал всю комнату грязью и нечистотами. Кроме того, что из ямы чудовищно воняло, оттуда тянуло холодом, как от огня — теплом.
Вцепившись в кресло, Салли наблюдала, как огромный кусок кладки с другой стороны откололся и сорвался в пучину, за ним еще один, и еще. В результате путь к двери оказался отрезан, а сама дверь повисла над этой бушующей бездной.
Стены вибрировали, наверное, дрожал весь дом. Масляная лампа все еще горела в держателе, куда ее поставили всего несколько минут назад, но Салли боялась, что и она сейчас обрушится, оставив их в полной темноте.
— Поверните меня, — попросил Ай Ли. — Понемногу Отпускайте тормоз. И осторожней, кресло тяжелое.
Деревянный пол был таким скользким, что Салли было очень трудно устоять. По другую сторону от кресла находилась металлическая клетка лифта, если бы она только могла до нее дотянуться…
Лифт! Они же могут подняться на лифте!
Но как только Салли начала прикидывать расстояние до лифта и думать, как затащить туда Цадика, несколько мощных толчков, похожих на разрывы бомб, потрясли фундамент и стены. Салли вцепилась в подлокотник кресла, чтобы удержать равновесие, но тут же была сбита с ног струей воды, ударившей ей прямо меж лопаток. Она упала на ноги Ай Линя и вцепилась в его рукав. Оба промокли насквозь — вода била из-под земли фонтаном. Когда он утих, Салли разглядела, что в лифте им не спастись, потому что гидравлические трубы срезало словно ножом и из обрубков хлещет вода. Почти весь пол подвала уже был сметен потоком.
Металлическая решетка шахты лифта висела в воздухе над провалом, крыша самого лифта была завалена оторвавшимися трубами, но кабина, похоже, не пострадала, и если бы ей только удалось затащить туда Ай Линя… Пол кабины находился на уровне его груди. Как же у нее получится… Ничего, надо хотя бы попробовать.
Салли взобралась в лифт и, сидя на краю, уцепилась за полы одежды Цадика. Она напрягла все свои силы, и ей удалось сдвинуть его на пару сантиметров. Она поняла, что действует неправильно — у нее нет рычага. Выпрыгнув из кабины и придвинув кресло поближе, она положила руки парализованного на сиденье (они были ужасно тяжелыми!) так, чтобы можно было обхватить его тело сзади.
Ай Линь был таким большим, что, обхватив его, Салли не смогла одной своей рукой достать другую. Она попыталась приподнять его, но ей мешало кресло. Она не сдвинула его ни на сантиметр.
— Попробую поднять вас с помощью пледа, — сказала она.
Салли стащила с его коленей намокший плед и привязала его правый конец к трубе в углу, чтобы было удобнее работать. Затем продела другой конец под руками у Цадика, забралась в лифт, встала на колени и потянула что есть силы.
Это помогло. Сначала его тело подалось вперед к краю ямы, и Салли испугалась, что Цадик соскользнет туда, но она ловко поддержала его и, немного передохнув, с трудом затащила верхнюю часть туловища в лифт. Дальше должно быть легче. Когда мокрый, бездвижный, похожий на гигантского слизня он лежал на полу лифта, Салли, по пояс в воде, пошла отвязывать плед от столба.
Ей едва удалось взобраться обратно в лифт, и, обессилевшая, вымокшая до нитки, дрожа от холода, она упала на пол рядом с ним.
 
Через несколько секунд Салли заставила себя подняться и убедилась, что Ай Линь еще дышит. Она перевернула его на спину, ослабила ему галстук и расстегнула ворот рубашки. Он взглянул ей в глаза. Понять, о чем он сейчас думает, было невозможно, как нельзя было определить, что на уме у нее.
— Наверху должны были все слышать, — прошептала Салли. Она старалась говорить спокойно, но голос изменил ей.
— Смотрите, — сказал он.
Цадик глазами указал на лестницу с другой стороны комнаты. Двери больше не было, вместе с куском стены она рухнула в водоворот, хотя сами ступеньки пока не пострадали. Наверху мелькал свет, носились тени, и, несмотря на шум воды, слышны были голоса и крик.
Но, видимо, стены сгнили, а воды Блэкборна подточили самое основание фундамента, и спасатели — Салли не видела их, но это явно были Альфред с дворецким — не успели ступить на лестницу, как она, а вместе с ней и стена с диким грохотом обрушились в поток. Лампы, двери, лестница, руки и головы — все смешалось в этой безумной лавине, сошедшей в грязную бурлящую воду.
А когда огромная трещина прошла по другой стене, лампа выпала из держателя, и помещение погрузилось в кромешную тьму.
Кирпичи, балки и камни летели отовсюду, шахта лифта тряслась и скрипела, и сама кабина дрожала, в то время как на ее крышу падало что-то тяжелое.
Салли покрепче вцепилась в поручни и сидела в темноте возле Ай Линя.
Голдберг увидел их, как только дошел до угла Фэшн-стрит: небольшую кучку людей, выходящих из тупика возле церкви Святого Ботольфа. Ему уже не раз доводилось видеть эту агрессивность, эти глаза, горящие жаждой крови, он встречал эти толпы в России и Германии, но никогда в Лондоне — до сегодняшнего дня никогда. В руках они несли палки. Один размахивал тяжелым ремнем.
Люди заметили его и остановились. Даже через всю улицу и сквозь пелену дождя он чувствовал их возбуждение.
— Вон он! Вон один из этих жидов! — закричал кто-то.
Их было с полдюжины, и Голдберг подумал, что сейчас придется вступить в драку, пусть даже с острой болью в плече, но главарь прорычал что-то в ответ крикнувшему, и все сгрудились вокруг него.
Люди направлялись в ту же сторону, что и он, причем довольно быстро. Голдберг глубоко вздохнул. Рука нестерпимо болела. Делать нечего, нужно идти.
Он заставил себя двигаться быстрее. О том, чтобы побежать, пусть он и преодолел уже большую часть пути, не могло быть и речи. Голдберг пожалел, что выпил слишком мало виски.
Налево, на Коммершл-стрит, направо, на Норт-стрит, налево, на Броуф-стрит… Теперь осторожней. Скоро Холивелл-стрит. Он свернул за угол и огляделся по сторонам.
Нет, сюда они еще не дошли. Он подбежал к ближайшей двери и заколотил в нее что есть мочи. Какая разница, чья дверь, — здесь жили только евреи. Затем побежал к следующей двери, и к еще одной, и еще…
Начали открываться окна. Оттуда высовывались головы — мужские, женские, разозленные, заспанные, кудрявые, лысые, бородатые, старые, молодые…
— Просыпайтесь! — кричал Голдберг. Он стоял посреди улицы под непрекращающимся дождем, сквозь который пробивались первые солнечные лучи. Журналист посмотрел на лица в окнах и закричал снова. — Просыпайтесь! Выходите и защитите себя! Все, кто умеет драться, выходите и помогите мне! Просыпайтесь, просыпайтесь!
И люди, всматривавшиеся в его лицо сквозь хлещущий дождь, один за другим начали узнавать журналиста.
— Это Голдберг…
— Это Дэн Голдберг! Это он…
И еще раз он закричал так, чтобы слышала вся улица:
— Просыпайтесь! Идите за мной! Быстрее — к булочной Соломонса!
Он побежал мимо Уилсонс-плейс, по Лоуэр Хит-стрит, по Китс-Корт, по маленькой аллее за еврейской столовой в конце Флауэр и Дин-стрит, затем к домам возле синагоги в Нью-Корт. Очень скоро из одного дома вышел человек, потом еще двое с палками в руках, в наспех наброшенных пальто, с заспанными лицами, которые сейчас освежал дождь. Через некоторое время их было уже больше десяти, потом больше двадцати, а потом кто-то закричал: