Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ)
Словно по волшебству, как только они вышли на улицу, перед ними возник свободный кеб. Она остановила его и попросила кучера отвезти их в Блумс-бери. Через минуту коляска уже катила по южной стороне Трафальгарской площади, Харриет сидела, вцепившись в руку Салли, наблюдая за лоснящейся от влаги спиной лошади и за поводьями, которые висели над ними, проходя от сиденья кучера вперед к лошади. Возница тряхнул вожжами, свернул на Кокспур-стрит и поехал по сенному рынку.
Почему именно Блумсбери, Салли точно не могла сказать, просто однажды она уже скрывалась там, в фотографической лавке. Там была зачата Харриет в ночь, когда погиб Фред. Она знала, что там безопасно, и удивлялась, как же не додумалась до этого раньше.
Она заплатила кучеру на площади Рассела, и они с Харриет остались стоять там, как только что сошедшие на берег пассажиры корабля.
— Куда пойдем? — обратилась Салли к дочери.
— Домой, — сказала Харриет.
— Нам нужно найти жилище, — ответила Салли. — Там и будет наш дом. Где поищем сначала? Здесь? Или вон там? А может, на той улице? Выбирай.
Харриет задумалась. Площадь была очень большой. Салли взяла дочку на руки, чтобы она получше все разглядела. В результате девочка указала пальцем в сторону улицы на востоке.
— Хорошо, — согласилась Салли. — Поищем там. Будь умницей и держи меня за руку, когда будем переходить дорогу.
Сумки становились все тяжелее. Харриет послушно семенила рядом с матерью, пока они шли по улице, которую она сама выбрала: высокие кирпичные дома, традиционно простые, но было видно, что тут живут люди с достатком. Здесь им делать было нечего.
Салли свернула на узкую улочку, а затем в небольшой тупичок, отделенный от дороги воротами. Это был проезд, называвшийся Уэлкам.
— Выглядит неплохо, Хэтти, — сказала она. — Давай постучимся. В какую дверь?
Харриет ткнула пальцем. Салли постучалась. Открыла молодая служанка. Она выглянула из-за полураскрытой двери и уставилась на гостей.
— Мы ищем жилье, — начала Салли. — Вы не знаете, кто-нибудь в этом проезде сдает комнаты?
— Миссис Паркер, в пятом доме, мэм, — ответила служанка. — Хотя я не знаю, остались ли у нее свободные места. Это вон там.
Дом номер пять был обшарпанным, высоким и узким, как и все дома поблизости, с обветшалой дверью и дверным молотком, который не полировали уже много лет. Утешало то, что здесь явно кто-то жил, — подоконники были уставлены цветами.
На этот раз снова открыла служанка, постарше, не такая опрятная и не с таким любопытным взглядом.
— Да, мэм, здесь есть свободная комната. Я позову миссис Паркер, мэм. Входите, на улице так сыро.
Малюсенький холл занимали подставка для зонтиков и велосипед, а на стенах висели картины — посредственные акварели в громоздких рамах. Пахло капустой.
Через несколько минут, вытирая руки о фартук, из кухни вышла домовладелица — невысокая полная женщина со светлыми глазами и очень суетливая.
— Доброе утро, — поприветствовала ее Салли. — Нам сказали, вы сдаете комнату. Мы хотели бы снять жилье.
— Да… да, — театрально произнесла женщина, изучая Салли, будто пытаясь составить впечатление о ней по тому, как она одета. — О да. — У домовладелицы был глубокий и неестественный голос, с небольшим акцентом кокни. [70] Мы уже встречались раньше.
— Правда? Я не думаю…
— Я имею в виду, на духовном уровне. Я сведуща в этом вопросе и вижу знаки. Вы молоды душой, моя дорогая, поэтому, наверное, не вспомните. Какое имя вы носите в этой инкарнации?
Это был вопрос почти в самую точку. Салли на секунду замешкалась, но тут же вспомнила:
— Миссис Джонс. А это моя дочь Харриет. Харриет нажимала на педаль велосипеда. Салли взяла ее на руки, испугавшись, что велосипед упадет. Миссис Паркер с интересом вглядывалась в девочку, которая тем временем тоже невозмутимо взирала на хозяйку.
— У нее очень мудрая душа, — сказала миссис Паркер. — А у вас… у вас душа молодая. Вы в беде, моя дорогая. У вас есть свои тайны. Идите за мной…
Они преодолели два лестничных пролета. Здесь было довольно чисто, кое-где пахло полировкой для мебели и сигарным дымом. На втором пролете миссис Паркер отперла дверь, выкрашенную в зеленый цвет.
— Зеленая комната, — сказала она. — Цвета, что мы видим в нашем физическом мире, это излучения бесконечности, знаете ли. Их вибрации влияют на нашу душу. Вам, миссис Джонс, я бы посоветовала синий, но синюю комнату на полгода уже снял один бизнесмен. Хотя зеленый вам тоже не повредит.
Комната была убогой, но уютной. На стенах снова висели ужасные картины с воображаемыми пейзажами, главным образом зеленого цвета.
— М-м… а сколько…
— Гинея в неделю, — сказала миссис Паркер. — С едой — двадцать семь с половиной шиллингов. Уголь и газовый светильник оплачиваются дополнительно. Белье можете сдавать в стирку.
— Дело еще в том, что моя дочь… — Она посадила Харриет, которая начала извиваться у нее на руках, на стул и продолжила: — Понимаете, она иногда…
— Сюда, — указала миссис Паркер, открыв дверь спальни и проводив Салли внутрь. — Писается в постель? Это одно из незначительных неудобств физического мира. Не беспокойтесь об этом, дорогая. Мы постелим на матрас резиновую простыню. Нравятся картины? Мой сын, Родни, рисует. Он, можно сказать, направляет меня в духовном мире. Миссис Джонс, питаемся мы здесь исключительно вегетарианской пищей, я уверена, вы ничего не имеете против. Обед в столовой. Надолго вы хотите снять комнату?
— На неделю. Для начала. Я совсем недавно приехала в Лондон. Потом хочу найти постоянное место.
— Вы вдова? — радостно спросила миссис Паркер.
— Отец Харриет умер еще до ее рождения.
— Он сейчас видит ее, моя дорогая, он видит. Ланч через двадцать минут. Лиззи разожжет камин и застелет постель. Кстати, вам придется заплатить за эту неделю вперед.
Салли заплатила за проживание, еду, уголь и за газ для светильников; к тому же она обнаружила, что, помимо всех остальных духовных привилегий, они с Харриет будут единственными пользователями ванной комнаты и туалета, располагавшихся за соседней дверью, так как на их этаже больше никто не жил.
— Я сторонница гигиены в широком понимании этого слова, — продолжила миссис Паркер, отрывисто кивнув худощавому молодому человеку, показавшемуся из комнаты на нижнем этаже.
— Да, я тоже, — ответила Салли.
Когда хозяйка ушла, Салли вернулась в спальню и сняла шляпу с перчатками. Харриет играла с дверцей гардероба: смотрела в зеркало, висевшее внутри, а потом быстро закрывала дверь. Уставшая Салли села на ту кровать, что побольше, потом легла и закрыла глаза.
Ей показалось, что уже через мгновение Харриет трясла ее за руку.
— Мама! Мама! — звала она.
К ним кто-то стучал. Салли с усилием встала и пошла к двери.
— Миссис Паркер просила передать, что ланч уже готов, — устало сказала служанка.
— Спасибо, — ответила Салли. — Мы сейчас спустимся. Пойдем, Хэтти, вымоем руки.
Когда служанка ушла, Салли быстро сняла с Харриет пальто и шляпку, расчесала ей волосы, отвела дочь в туалет, вымыла руки, а потом, вспомнив, достала деньги из кармана пальто и спрятала их за пазухой. Они поспешили вниз. Ланч состоял из приправленных карри овощей, картошки, пудинга и джема. Харриет отказалась есть, поставив Салли в неловкое положение: следует ли настоять и устроить сцену? Или позволить дочери не есть? Она вдруг почувствовала, что ей стыдно, ведь она не знает, что любит есть ее собственная дочь. Дома подобными вещами занималась Сара-Джейн Рассел, к тому же настолько эффективно и незаметно, что Салли даже не обращала внимания, что ей самой ничего не приходится делать. Замечать это, к своему неудовольствию, она начала только сейчас.
Она заставила Харриет съесть весь пудинг, который остался на столе, после того как остальные жильцы ушли. Когда с едой было покончено, они пошли к себе и по дороге встретили мистера Паркера.