Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ)

– Пожалуйста, Роза, поверь мне. Это очень важно, очень нужно, ты сейчас не поймешь… Я и сама не могла понять, пока…
Она показала на пепел и содрогнулась.
– По крайней мере позволь мне пойти с тобой, – сказала Роза. – Ты не можешь идти одна. Расскажешь мне по пути.
– Нет. Я хочу встретиться с ней наедине. Тремблер, ты не должен являться туда с ней. Просто пришли ее.
Он виновато взглянул на нее, кивнул и вышел.
– Хорошо, – согласилась Роза, – я позволю тебе пойти на мост одной, но до моста я тебя все-таки провожу. Мне кажется, ты спятила, Салли.
– Ты не знаешь… – начала было Салли, но только тряхнула головой. – Ну, ладно. Пусть так. Но ты должна пообещать, что позволишь мне встретиться с ней наедине и ни во что не вмешиваться, что бы ни случилось.
Роза кивнула.
– Хорошо, – ответила она. – Я проголодалась. Съем сэндвич по дороге.
Она отрезала кусочек хлеба, быстро намазала маслом и джемом и, вооружившись им, сказала:
– Теперь я готова ко всему. Я промокла до нитки! Ты сумасшедшая, Локхарт. Ты психическая. Лунатик. Пошли, дорога длинная.
Салли слышала, как городские часы пробили половину: половина второго. Она медленно прохаживалась взад и вперед, не обращая внимания на редких пешеходов и еще более редкие кебы или пролетки. Один раз рядом с ней остановился полицейский и спросил, все ли с ней в порядке, очевидно приняв ее за одну из тех бедняг, что решают все свои проблемы прыжком в реку, но она лучезарно улыбнулась и заверила полицейского в полном своем благополучии.
Прошла еще четверть часа. Кеб подкатил к стоянке на северном конце моста, но из него никто не вышел. Кучер закутался поплотнее в пальто и задремал в ожидании пассажиров. Под ней спокойно текла река; прилив поднимался, и Салли видела, как он раскачивал лодки, привязанные к берегу, с мерцающими на них якорными огоньками. Один раз она слышала пыхтение полицейского катера, двигавшегося от моста Саутуорк. Она видела, как он приплыл и исчез у нее под ногами, пересекла мост, чтобы посмотреть, как он выйдет с другой стороны и двинется дальше, медленно проплывая мимо темной громады Тауэра, чтобы исчезнуть справа за изгибом реки. Она гадала, не Уоппинг ли эта куча сгрудившихся строений на левом берегу, а если Уоппинг, которая из этих черных верфей соседствует с гостиницей миссис Холланд.
Время шло, она стала замерзать. Часы снова пробили.
И тут из-под газового фонаря в северном конце моста возникла фигура – приземистая, кряжистая фигура в черном.
Салли выпрямилась, и зевок умер в ее горле, так и не родившись. Она отступила от парапета и встала на середине мостовой, чтобы ее увидели; фигура двинулась к ней. Это была миссис Холланд; Салли хорошо ее видела. Даже на расстоянии глаза старухи яростно сверкали. Она двигалась сквозь тень и свет фонарей, слегка прихрамывая, задыхаясь, но ни на секунду не замедляя шага.
Она остановилась в пяти шагах от Салли. Шляпа, надвинутая на лицо, позволяла видеть только рот и подбородок. Губы ее непрерывно двигались, челюсть ходила ходуном, как будто она что-то жевала и не могла прожевать, а глаза сверкали в темноте.
– Ну, детка? – наконец произнесла она.
– Вы убили моего отца.
Рот миссис Холланд слегка приоткрылся, явив полную пасть зубов. Острый кожистый язык медленно прошелся по ним и спрятался.
– Полагаю, – сказала она, – у вас нет оснований выдвигать такие обвинения, милочка.
– Нет, есть. Я знаю все. Знаю, что майор Марчбэнкс… что майор Марчбэнкс был моим отцом. Ведь был, правда?
Молчание.
– И он продал меня, да? Он продал меня капитану Локхарту, человеку, про которого я думала… про которого я знала, что это мой отец. Он продал меня за рубин.
Миссис Холланд стояла молча, совершенно неподвижно.
– Потому что махараджа отдал рубин моему… капитану Локхарту в уплату за свою безопасность во время мятежа. Это правда, не так ли?
Старая женщина медленно кивнула.
– Потому что бунтовщики думали, что он помогал британцам. И мой о… и капитан Локхарт оставил майора Марчбэнкса охранять махараджу в каком-то темном месте.
 
– В подвалах дворца, – сказала миссис Холланд. – С женами – с частью его жен. И с детьми – частью из них.
– И майор Марчбэнкс курил опиум… и он боялся, и сбежал, и они убили махараджу, и потом он вернулся с моим… с капитаном Локхартом… Они поссорились. Майор Марчбэнкс выпрашивал у него рубин. Ему нужно было заплатить долги.
– Опиум. Жалкий дурак. Это опиум его убил.
– Его убили вы.
– Бросьте это, мисс! Мне нужен рубин, вот и все. Вот зачем я пришла. У меня есть на него право.
– Вы его получите, когда расскажете мне все остальное.
– Почем я знаю, что он с тобой?
Вместо ответа Салли достала из сумки платок и положила его на парапет под фонарем. Она развернула ткань, и рубин засверкал посередине, сгусток красного огня на белизне ткани. Миссис Холланд невольно шагнула к нему.
– Еще один шаг, и я его сброшу, – сказала Салли. – Я хочу знать правду. Я пойму, если вы будете лгать. Мне нужно знать все.
Миссис Холланд еще раз взглянула на нее.
– Хорошо, – ответила она. – Ты узнаешь. Они вернулись и нашли махараджу убитым, и Локхарт избил Марчбэнкса как труса. И тут он услышал плач ребенка. Это была ты. Жена Марчбэнкса умерла – какая-то болезнь. Локхарт сказал: неужто это бедное дитя обречено жить и расти с трусом-отцом? Трусом и курильщиком опиума? Бери рубин, сказал он. Бери его и будь проклят, но отдай мне дитя…
Она остановилась. Салли услышала тяжелую поступь полицейского. Ни одна из женщин даже не шевельнулась; рубин лежал на парапете, на самом виду. Полицейский остановился.
– Все в порядке, леди?
– Да, благодарю вас, – улыбнулась Салли.
– Мерзкая ночка будет. Не удивлюсь, если еще припустит.
– Да и я не удивлюсь, – сказала миссис Холланд.
– Будь я на вашем месте, я бы не высовывал носа из дома. Я и сам ни за что бы не вышел на улицу, не будь я на службе, эх. Ладно, пойду дальше.
Он дотронулся до своей каски и пошел прочь.
– Продолжайте, – сказала Салли.
– Так что Марчбэнкс вытащил дитя – это была ты – из люльки и отдал Локхарту. Опиум и долги правили его разумом. Он прикарманил рубин и был рад. Вот и все.
– Нет, не все. А что сказала жена капитана Локхарта?
– Жена? Да у него никогда и не было жены. Он был холостяк.
Вот так исчезла мать Салли. Как корова языком слизнула: и это был самый страшный удар – узнать, что та прекрасная женщина из отцовских рассказов никогда не существовала.
Потрясенная, Салли все-таки сказала:
– Но у меня шрам на руке. Пуля…
– Никакая не пуля. Нож. Тот же самый, что прикончил махараджу, дьявол возьми его душу. Они собирались пришить и тебя, только им помешали.
Салли почувствовала, что у нее кружится голова.
– Ладно, продолжайте. Объясните теперь, как вы оказались замешанной в это дело? Но учтите, я и сама кое-что знаю, так что, если вы вздумаете врать…
Она взялась за кончик платка. Это был блеф: она и понятия не имела, как миссис Холланд ввязалась во всю эту историю, но по тому, как та судорожно вздохнула, когда Салли дотронулась до камня, она поняла, что старуха будет говорить правду.
– Мой муж, – хрипло сказала миссис Холланд. – Горацио. Он был солдатом в полку и пронюхал про это.
– Каким образом? – Салли подтолкнула камень к краю парапета.
– Он был там, внизу, – быстро заговорила миссис Холланд, отчаянно стискивая руки. – Он все видел и слышал. А потом, когда он возвратился домой…
– Вы стали шантажировать майора Марчбэнкса, моего настоящего отца. Вы разорили его. Разве нет?
– Ему было стыдно. Ужасно стыдно. Конечно, он не хотел, чтоб хоть одна душа слышала, что он натворил. Продать свое родное дитя за драгоценный камень? Ужас.
– Но почему вы ненавидели моего… капитана Локхарта? Что он вам сделал? Почему вы хотите убить меня?
Миссис Холланд рывком отодрала глаза от рубина.