Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ)

– И ты думаешь, я в это поверю?
– Мне, честно говоря, плевать, поверишь ты или нет.
– Ты сам его когда-нибудь встречал?
– Только один раз. Увидел его деймона, и она меня напугала. Гиена вылезла из кустов, ночью, в темноте, посмотрела на меня и нассала на тропинку, по которой я шел. Следом вышел он, поглядел, что она делает, и расхохотался. Потом они пошли дальше, в лес, а я еще долго стоял на месте, прежде чем решился идти своей дорогой. Больше я его никогда не видел.
– Откуда тебе известно его имя?
– Люди много о нем говорили.
– Где?
– В Оксфорде, во время потопа.
– Ты врешь!
– А ты хвастаешь. Ты куда меньше контролируешь алетиометр, чем сам думаешь. Просто строишь догадки, а у самого каша в голосе и тошнота. Я не верю твоим россказням, потому что ты – скользкий и злобный мелкий ублюдок. Но я обещал и не скажу Менотти и остальным, что ты здесь. Если только ты не выступишь против меня. Но и в этом случае я их беспокоить не стану, сам тебя найду и убью.
– Легко сказать.
– И сделать не труднее.
– Да кто ты такой?
– Археолог. Мой тебе совет: ползи скорее к Деламару и как следует извинись. А дальше сиди тише воды, ниже травы.
Бонневиль оскалился.
– Твоя мать еще жива? – спросил Малкольм.
– Не твое собачье дело! – парень залился краской. – Это не имеет отношения к делу!
Малкольм внимательно посмотрел на него, но ничего не сказал. Через минуту Бонневиль встал.
– С меня довольно, – бросил он.
Подхватив своего деймона, он решительно протиснулся между их столиком и соседним. Малкольм уловил запах его одеколона, судя по всему, весьма популярного сейчас у молодежи, – цитрусовый «Галеон». Стало быть, мальчик старается не отставать от моды и хочет нравиться… Возможно, и нравится. Еще один потенциально полезный факт. Держался он несколько скованно, словно ребра все еще болели. Малкольм провожал его взглядом, пока Бонневиль не миновал фонтан и не затерялся в толпе.
– Как думаешь, он знает, что Лира и Пан расстались? – тихонько спросила Аста.
– Сложно сказать. Если бы знал, наверняка бы похвастался.
– Он ее убьет, если найдет.
– Значит, мы должны найти ее первыми.
  
Глава 25. Княжна Кантакузино
 
До Смирны паром добрался лишь под вечер следующего дня. Лира весь день провела в плетеном кресле на палубе, выбираясь только за кофе и хлебом, размышляя, что делать дальше, и просматривая записную книжку, ту самую клавикулу. Кубичек вписал туда имя княжны Розамонды Кантакузино, и то, что в этом имени была роза, решило дело. Сойдя с парома, Лира направилась по указанному адресу – в один из больших домов на набережной.
Смирна была знаменитым торговым городом; в старину местные купцы сколачивали огромные состояния на торговле коврами, сухофруктами, зерном, пряностями и драгоценными камнями. И самые богатые семьи издавна селились в роскошных особняках по сторонам обсаженной пальмами дороги вдоль побережья – отсюда открывался прекрасный вид на горы, а летом с моря дул прохладный ветер.
Дом Кантакузино стоял в стороне от дороги, в глубине сада, ухоженность и сложность которого говорили о богатстве владелицы. Наверное, очень хорошо быть таким богатым, если у тебя нет деймона, подумала Лира. С деньгами куда проще защититься от посторонних глаз.
Подумав об этом, она вдруг задумалась: а удастся ли ей вообще попасть в этот дом и встретиться с княжной? Задача вдруг показалась непосильной. И, кстати, зачем вообще с ней встречаться? Наверное, спросить совета насчет дальнейшего пути. И если Кубичек добавил ее в список, видимо, как минимум один раз княжна уже согласилась помочь кому-то из таких же, как она. «Не трусь!» – велела себе Лира.
Она прошла в ворота и дальше, по усыпанной гравием дорожке – между симметричными клумбами аккуратно подстриженных роз, на которых только начали проклевываться бутоны. Садовник, трудившийся в дальнем углу, обернулся, увидел Лиру и выпрямился, провожая ее взглядом. А Лира, собрав всю храбрость в кулак, поднялась по мраморным ступеням к входу в дом и позвонила в колокольчик.
 
Дверь открыл пожилой слуга. При виде Лиры его ворона-деймон хрипло каркнула, и глаза старика блеснули из-под тяжелых век: он все понял.
– Надеюсь, вы говорите по-английски, – сказала Лира, – потому что я ни по-гречески, ни по-анатолийски почти не говорю. Я хотела бы засвидетельствовать свое почтение княжне Кантакузино.
Слуга оглядел ее с головы до ног. Лира знала, что одета неважно, но помнила совет Фардера Корама и старалась подражать ведьмам, которые в лохмотьях из черного шелка держались величественно и просто, как в самых элегантных платьях от-кутюр.
Дворецкий склонил голову и промолвил:
– Могу ли я известить княжну, кто прибыл к ней с визитом?
– Меня зовут Лира Сирин.
Дворецкий отступил, приглашая ее подождать в прихожей. Лира огляделась: темное дерево, роскошная лестница, люстра со свечами, высокие пальмы в терракотовых горшках, запах натертых воском полов. Прохладно и тихо. Тяжелый покров богатства и традиционности, лежавший на всем вокруг, заглушал и шум машин, мчавшихся по дороге, и все прочие звуки внешнего мира.
Дворецкий вернулся и сказал:
– Княжна готова принять вас, мисс Сирин. Прошу, следуйте за мной.
В прихожую он вышел из двери на первом этаже, но теперь стал подниматься по лестнице. Двигался он медленно, дышал с легким присвистом, но выправка у него была военная. Открыв дверь на втором этаже, он объявил имя гостьи, и Лира вошла в просторную комнату, залитую светом. Из окон открывался вид на залив, порт и дальние горы. Казалось, комната кипит жизнью: на крышке великолепного фортепиано цвета слоновой кости было расставлено десятка полтора фотограмм в серебряных рамках, на стенах висели современные картины и книжные полки, выкрашенные в белый цвет. Все это в сочетании с элегантной светлой мебелью сразу пришлось Лире по душе. Под одним из огромных окон, в кресле, обитом парчой, сидела пожилая леди в черном.
Лира приблизилась к ней. «Может, сделать реверанс?» – мелькнуло у нее в голове, но Лира тут же поняла, что это будет нелепо, и просто сказала:
– Добрый день, княжна. Очень любезно с вашей стороны, что вы согласились принять меня.
– Это так тебя учили обращаться к княжне? – голос старой аристократки был сухим и строгим, но чувствовалось, что слова Лиры ее позабавили.
– Нет. Этому меня вовсе не учили. Но кое-чему другому я научилась неплохо.
– Приятно слышать. Придвинь-ка вон то кресло поближе и садись. Дай на тебя посмотреть.
Лира повиновалась и спокойно выдержала пристальный взгляд. Старая леди казалась энергичной, сердитой и в то же время уязвимой. Интересно, что за деймон у нее когда-то был? И прилично ли об этом спрашивать?
– Кем были твои родители? – спросила княжна.
– Моего отца звали Азриэл. Лорд Азриэл. А моя мать не была его женой. Ее звали миссис Колтер. Но откуда вы узнали… то есть почему вы сказали «были»? Как вы поняли, что их уже нет в живых?
– Сироту я узнаю с первого взгляда. Я однажды встречалась с твоим отцом.
– Неужели?
– В Берлине, на приеме в египетском посольстве. Должно быть, лет тридцать назад. Он был чрезвычайно хорош собой. И очень богат.
– Он лишился всего, что имел, когда я родилась.
– Как так?
– Он не был женат на моей матери. Случился скандал, его судили…
– Ох уж эти мне законники! А у тебя, деточка, деньги есть?
– Ни гроша.
– Ну, значит, законникам ты неинтересна, и тем лучше. Откуда ты узнала обо мне?
– От одного человека в Праге. От Вацлава Кубичека.
– А-а! Очень интересный мужчина. Ученый, и довольно известный. Но скромный, без чванства. Ты о нем что-то слышала до того, как приехала в Прагу?
– Нет. Я вообще понятия не имела, что на свете есть другие люди, которые… ну… у которых нет… Ну, вы понимаете. Он мне очень помог.
– Почему ты забралась так далеко от дома? И куда направляешься?