Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ)

У схода на малостранской стороне моста находился причал, к которому в этот самый момент подошел колесный пароходик. На палубе толпились пассажиры, ожидая, когда спустят трап и можно будет сойти на берег. Судя по чемоданам, рюкзакам, перевязанным бечевкой коробкам, доверху нагруженным корзинам и хозяйственным сумкам, они совершали не увеселительный круиз – скорее уж, бежали от какой-то беды.
– Ваш странный незнакомец прибыл на таком судне? – спросила Лира.
– Да.
– Откуда плывут эти люди?
– С юга. В основном с Черного моря или из более дальних мест. Дальше пароходы идут на север, где Влтава впадает в Эльбу, а оттуда – в Гамбург и Северное море.
– Каждый корабль, который пристает здесь, перевозит пассажиров? Эти похожи на беженцев.
– Каждый день их все больше. Магистериум поощряет региональные отделения Церкви править своими территориями все более жесткой рукой. В Богемии пока что нет такого варварства, как в других местах. Беженцам еще предоставляют убежище. Но вечно так продолжаться не может. Вскоре и нам придется им отказывать.
Даже за время недолгой прогулки по городу Лира не раз видела людей, свернувшихся на крыльце дома или спящих на скамейке. Она подумала, что это нищие, и удивилась, что такому прекрасному городу нет дела до обездоленных. По трапу на пристань спускалась целая семья: старуха опиралась на палку, мать держала на руках ребенка и еще четверых вела за собой (никому из них не исполнилось еще и десяти лет). Каждый, надрываясь, тащил сумку, коробку или чемодан. Замыкали шествие старик и мальчик лет тринадцати, они несли свернутый матрас.
– Куда же они пойдут? – спросила Лира.
– Сначала в Бюро по делам беженцев. А потом, если у них нет денег, на улицу. Идемте. Нам сюда.
Лира пошла быстрее, стараясь не отставать от своего провожатого. Они углубились в лабиринт улочек у подножия горы. Кубичек столько раз поворачивал, что вскоре Лира уже потеряла всякое представление о том, где они находятся.
– Вы потом выведете меня обратно к вокзалу? – беспомощно спросила она.
– Ну, конечно. Мы уже почти пришли.
– Расскажите мне хоть что-нибудь о том человеке, с которым хотите познакомить.
– Его зовут Корнелис ван Донген. Голландец, как легко догадаться. Остальное я бы предоставил рассказывать ему самому.
– А если я не смогу ему помочь? Что тогда?
– Тогда все станет гораздо хуже. И для меня, и для всех жителей Малой Страны, и за ее пределами тоже.
– Это очень большая ответственность, мистер Кубичек.
– Я знаю, что вы с этим справитесь.
Лира ничего не ответила, зато впервые с самого вокзала подумала, как глупо с ее стороны было пойти с человеком, о котором она ровным счетом ничего не знает.
Газовые фонари бросали отсветы на мокрую брусчатку, стены и запертые ставни. Лира и ее провожатый углублялись в Старый город, и постепенно шум транспорта, лязг колес по камню, жужжание антарных трамваев становились все тише. Прохожих попадалось меньше, но иногда на глаза попадался мужчина, прислонившийся к косяку открытой двери, или женщина под фонарем. Они смотрели на Кубичека и Лиру и что-то бормотали, чахоточно кашляли или просто вздыхали.
– Уже недалеко, – снова сказал Кубичек.
– Даже не понимаю, где мы, – призналась Лира.
– Я вас потом выведу, не беспокойтесь.
Они завернули за угол высокого дома, и Кубичек наконец достал из кармана ключ и отпер тяжелую дубовую дверь. Он вошел первым, чиркнул спичкой, зажег лампу и поднял ее повыше, чтобы Лира могла найти дорогу среди книжных стопок, громоздившихся вдоль стен узкого коридора. Полки здесь тоже были, они тянулись до самого потолка. Их Кубичек заполнил уже давным-давно, и теперь книги приходилось складывать на пол. Даже ступеньки лестницы, ведущей куда-то наверх, в темноту, были по краям завалены книгами. В доме было сыро и холодно; запахи кожаных обложек и старой бумаги заглушали даже капусту и бекон.
– Прошу, сюда, – сказал Кубичек. – Мой гость… он не внутри дома. Я, видите ли, торгую книгами и… Вы сами все поймете буквально через минуту.
 
Он повел ее в маленькую кухоньку – чистенькую, аккуратную, почти никаких книг (всего три стопки на столе), и отпер заднюю дверь.
– Проходите, пожалуйста.
Полная дурных предчувствий, Лира повиновалась. Лампу хозяин дома оставил в доме, и в крошечном внутреннем дворике было бы совсем темно, если бы не отблеск городских огней на небе и не…
У Лиры перехватило дыхание.
Во дворе стоял человек в грубой, странной одежде. Он испускал такой жар, что ближе она подойти не могла. Он был… как печь. Лира увидела худое лицо, полное страдания, и ахнула, когда два языка пламени вырвались из-под его век. Он нетерпеливо смахнул их, будто слезы. Его глаза пылали, как угли, – черные на фоне пышущей, яростной красноты. Никакого деймона рядом с ним не было видно.
Он заговорил с Кубичеком, и огонь хлынул у него изо рта. В голосе слышалось негромкое гудение досыта накормленного огня в тесном камине – от такого может вспыхнуть и сажа в трубе.
– Это Лира Сирин, – сказал Кубичек по-английски. – Мисс Сирин, разрешите представить вам Корнелиса ван Донгена.
– Не могу пожать вам руку, – сказал ван Донген. – Приветствую издалека. Прошу, умоляю, помогите мне.
– Если смогу – конечно!.. Но как? Что я могу для вас сделать?
– Найдите моего деймона. Она где-то близко. Она в Праге. Найдите ее, прошу.
Что он имеет в виду? С помощью алетиометра? Придется использовать новый метод, и потом ее свалит дурнота…
– Мне нужно знать… – начала Лира, но не договорила и беспомощно покачала головой.
Черный человек, горевший изнутри, как печь, умоляюще протягивал к ней руки. Язычки огня вырвались из-под ногтей левой руки, и он загасил их в ладони правой.
– Что вы хотите знать? – голос шипел, как газовое пламя.
– Всё… Не знаю даже, с чего начать! Она… такая же, как вы?
– Нет. Я из огня, она из воды. Я тоскую по ней, а она – по мне.
Огненные слезы потекли из его глаз. Он нагнулся, взял пригоршню земли и начал тереть лицо, пока пламя не погасло.
Жалость и ужас охватили Лиру. Ее глаза уже немного привыкли к темноте, и теперь она смогла разглядеть его. Он был похож на раненого зверя, который чувствует боль, но не в силах понять причину, и чувствует, что вся вселенная сговорилась против него и наказывает страхом и болью.
Тут только она поняла, что вся его одежда сделана из асбеста.
Он, должно быть, прочел ее чувства по лицу – и отшатнулся, смутился, а ее стыд от этого стал еще сильнее. Как она может помочь ему?! Но нужно было что-то делать.
– Мне нужно узнать о ней больше, – сказала Лира. – Как ее зовут? Почему вы разделились? Откуда вы пришли?
– Ее зовут Динесса. Мы из Голландской республики. Мой отец – натурфилософ, а мать умерла, когда мы были совсем молоды. Мы с моим деймоном любили помогать отцу в лаборатории. Он работал там над своим magnum opus – сепарацией основополагающих принципов материи…
Он говорил, и жар, исходивший из его тела, становился все сильнее. Лира отступила на шаг. Кубичек стоял в проеме двери, почтительно слушая их разговор. В этот дворик, судя по всему, выходили и окна других домов. Отвернувшись на мгновение от жара, Лира увидела свет в окнах и даже силуэты людей, но наружу никто не выглянул.
– Пожалуйста, продолжайте, – сказала она.
– Мы с Динессой любили помогать ему за работой. Она казалась нам великой и важной. Мы знали только то, что отец общается с бессмертными духами, содержание их бесед было выше нашего понимания. Однажды он рассказал нам о стихиях воды и огня…
Он умолк, не в силах сдержать рыдания, и пламя хлынуло у него из горла.
– Ван Донген, – подал голос Кубичек, – умоляю, полегче!
Он встревоженно окинул взглядом окрестные дома.
– Я – человек! – вскричал голландец. – Даже сейчас я все еще человек!
Он закрыл лицо руками и стал раскачиваться взад и вперед. Больше всего на свете ему сейчас было нужно объятие, и именно этого, простой человеческой ласки, он не мог получить – никак, никогда…