Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ)
Папка была надписана ее рукой. Малкольм сообразил, что она предусмотрительно вытащила свои записи и заменила чужими, – так оно и оказалось. Перед ним было вроде написанных карандашом дневниковых заметок. Далеко продвинуться он, впрочем, не успел: Лира вернулась со старой потертой жестянкой из-под курительного листа, в которой оказалась примерно дюжина миниатюрных бутылочек, заткнутых пробками, и несколько таких же маленьких картонных коробочек.
– Это тоже было в рюкзаке, – сообщила она. – Но я понятия не имею, что в них такое. Какие-нибудь образцы?
– Лира, ты поступила очень умно. Но ты действительно в опасности. Они каким-то образом узнали, кто ты, и знают, что тебе известно об убийстве. Скоро они догадаются и о том, что содержимое рюкзака осталось у тебя. Не думаю, что тебе стоит оставаться здесь на ночь.
– Мне больше некуда пойти, – возразила она. – Разве что в Святую Софию, но и о ней они уже тоже наверняка знают.
Она сказала это совершенно будничным тоном и никакого сочувствия явно не ждала. Это выражение лица он помнил очень хорошо, еще с того времени, когда пытался чему-то ее учить: то же презрительное и вызывающее упорство таилось сейчас на дне ее глаз.
– Надо об этом подумать… Ты могла бы пойти к Ханне.
– Чтобы она тоже оказалась в опасности? Они, скорее всего, знают, что мы как-то связаны. Да еще к ней на Рождество приезжает сестра, так что ей будет просто некуда меня деть.
– А каких-нибудь друзей, у которых можно остановиться, у тебя нет?
– Ну, есть разные люди, у которых я раньше проводила Рождество, – но это они меня приглашали, я никогда не напрашивалась. Странно будет, если я вдруг начну проситься в гости. И к тому же… не знаю… Я просто не хочу больше никого впутывать.
– Но здесь ты оставаться не можешь, это ясно…
– Здесь я чувствовала себя безопаснее всего.
Лира наконец-то растерялась. Подобрала подушку с пола, обхватила руками, прижала к себе. «Почему она так не обнимает своего деймона?» – промелькнуло в голове у Малкольма. И тут у него в голове вспыхнуло то, что он, конечно, уже заметил, но как-то пропустил мимо внимания. Лира и Пантелеймон явно недолюбливали друг друга. У него внутри будто завязался узел. Ему вдруг стало их ужасно жалко.
– Так, у моих родителей есть паб в Годстоу. «Форель». Уверен, ты сможешь остановиться у них как минимум до конца каникул.
– А работать там можно?
– Ты имеешь в виду… – Малкольм слегка сконфузился, – достаточно ли там тихо, чтобы заниматься?
– Нет, – ответила она. – Я имею в виду работать в баре. Или на кухне. Или еще где. Чтобы платить за проживание.
Он видел, как она на самом деле горда и как потрясло ее откровение декана о том, что денег нет.
– Если хочешь… Да, они, думаю, были бы очень рады.
– А, тогда хорошо.
Да, о ее упрямстве он знал не понаслышке… интересно, сколько еще человек успели заметить это одиночество в ее взгляде вот в такие моменты, когда она не «держит лицо»?
– Тогда не будем терять времени, – сказал он. – Отправимся туда сегодня же, как только ты будешь готова.
– Здесь бы нужно прибрать, – она махнула рукой в сторону разгрома. – Нельзя же все вот так бросить.
– Просто верни книги на полки и поставь мебель, как была. А в спальне тоже все вверх дном?
– Да. Одежда кучей на полу, кровать перевернули…
Голос у нее перехватило, в глазах что-то блеснуло. Шутка ли, когда твой дом разграбили…
– Знаешь что, – сказал он. – Я сам поставлю книги на полки и бумаги приведу в порядок… И, думаю, с мебелью тоже разберусь. Ты иди, собери какую-нибудь одежду в сумку. Постель оставь в покое. Скажем Биллу, что грузчики оказались парой воров и ему следовало хорошенько подумать, прежде чем пускать в колледж кого попало.
Он снял тряпичную сумку с вешалки за дверью.
– Вот сюда можно положить содержимое рюкзака?
– Да… Да, конечно. Я пойду возьму одежду.
Малкольм поднял с пола книгу.
– Ты это читаешь?
«Вечный обманщик» Саймона Талбота…
– Да, – кивнула она. – Но я в ней не уверена.
– Автору бы это понравилось.
Он положил в сумку три папки, две книги и пригоршню бутылочек и коробочек. Еще немного, и они благополучно окажутся у Ханны в сейфе. Надо будет немедленно связаться с «Оукли-стрит», подразделением секретной службы, в котором они с Ханной оба состояли… а потом наведаться в Ботанический сад, куда так и не добрался злосчастный доктор Хассаль со своими образцами.
Он выпрямился и принялся расставлять книги на полки. Вошла Лира.
– Ты готова? Книги я распихал как попало. Боюсь, потом все равно придется поставить по порядку.
– Спасибо. Я очень рада, что вы были со мной, когда мы вернулись сюда. Обдурить их с рюкзаком – это, конечно, очень хорошо, но я даже не догадывалась, как это будет отвратительно… Ох, не знаю. Они трогали мою одежду…
Пан о чем-то тихо переговаривался с Астой. Она все расскажет потом Малкольму, и Пан это явно понимал. Как и Лира.
– Нет, – задумчиво проговорил Малкольм, – Биллу мы не скажем ни слова. Он захочет вызвать полицию, и придется ему объяснять, почему этого делать не надо. Он запомнит и начнет проявлять ненужный интерес. Лучше уж вообще ничего не говорить. Если спросит, это действительно были грузчики, но они перепутали дату.
– А если в дело вмешается полиция, они с легкостью сложат два и два. Поймут, что я знаю про убийство… Но вот что интересно: как они сумели отследить рюкзак? За нами точно никто не шел.
– У другой стороны тоже есть алетиометр.
– Тогда, наверно, у них есть и очень хороший толкователь. Это не самый простой адрес. Детали такого рода очень трудно узнать. Скорее всего, за мной все это время следили. Боже, какая гадость!
– Да уж. А теперь давай-ка поскорее доставим тебя в Годстоу.
Лира подобрала «Вечного лжеца», убедилась, что закладка все еще на месте, и сунула книгу в свой рюкзак.
* * *Мистер и миссис Полстед появление сына в компании Лиры ничуть не смутило. Они сразу согласились приютить ее в «Форели», отвели удобную комнату, не возражали, чтобы она работала в баре или на кухне – где будет полезней, и вообще показали себя самыми чудесными родителями на свете.
– В конце концов, это же он тебя тогда увез, – сказала миссис Полстед, ставя перед Лирой тарелку говяжьего рагу. – Вполне справедливо, чтобы он и привез обратно. Шутка ли, почти двадцать лет прошло!
– Я, между прочим, только что об этом узнала, – заметила Лира. – О том, что меня увозили. Я была слишком мала и ничего не помнила. А где монастырь? Далеко отсюда?
– Да вон, через реку. Только там сейчас одни руины. Потоп сильно его разрушил, восстанавливать оказалось слишком дорого. Много сестер погибло в ту ночь. У оставшихся не хватило сил, чтобы возродить прошлое. Ты же вряд ли помнишь сестру Фенеллу или сестру Бенедикту? Да куда тебе, слишком была мала.
Лира покачала головой – с набитым ртом.
– Сестра Бенедикта всем заправляла, – продолжала миссис Полстед. – А Фенелла в основном за тобой присматривала. Самая милая старушка на свете, уж ты мне поверь. Малкольм души в ней не чаял, совсем был убит горем, когда потом вернулся и узнал, что ее уже нет. Ах ты господи, я думала, вовек его не прощу – уж как он заставил меня поволноваться! Взял и исчез, ни слова не сказал… Конечно, мы решили, что он утонул, и Элис с ним, и ты тоже. Вот только каноэ пропало. И мы думали, может, он успел в него забраться. Крепко держались за эту надежду, пока он не вернулся – весь побитый, помятый, усталый, да еще и подстреленный.
– Подстреленный? – ахнула Лира.
Рагу оказалось хоть куда, она была голодна, как волк, но желание узнать все, что могла рассказать матушка Малкольма, оказалось сильнее.
– В руку, да. У него до сих пор шрам остался. И такой измученный был, как будто ни капли жизни в нем не осталось. Спал – сколько же? – дня три, наверное, без просыпу. А потом болел. Все от грязной воды, которую потопом принесло, помяни мое слово. Как рагу? Может, еще картошки?