Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ)

Это была не крыша. Просто плоский пятачок земли на опушке леса. Малкольм вывел каноэ на раскисшую от дождя землю, а Элис одним движением подхватила Лиру на руки и вышла из лодки. Малкольм тоже спрыгнул на берег и стал оглядываться, ища, куда бы привязать «Прекрасную дикарку».
Элис с Лирой на руках двинулась вверх по склону, но далеко не ушла: со всех сторон дорогу заступали ветвистые каменные дубы, ощетинившиеся колючей листвой. Прижимая к себе малышку, она со страхом озиралась вокруг. Малкольм видел, как она дрожит и переминается с ноги на ногу. Дыхание ее стало частым, с губ сорвался тихий, жалобный стон.
А самому Малкольму в жизни еще не было так трудно двигаться: все мышцы дрожали от усталости. Он поднял голову; вечнозеленый лес стоял стеной и казался еще чернее неба. Луна сияла безжалостным светом, но под покровом колючих листьев сгустилась непроглядная тьма. Малкольм из последних сил тащил «Прекрасную дикарку» по каменистой земле и успел нырнуть под сень деревьев в тот самый миг, когда луч прожектора блеснул в паре сотен ярдов от беглецов и двинулся в их сторону.
– Не шевелись, – сказал Малкольм. – Просто стой неподвижно.
– Ты думаешь, я совсем дура? – прошипела Элис.
Слепящий луч уперся прямо в них. Малкольм зажмурился и замер, как статуя. Он слышал отчаянный шепот Элис: та уговаривала Лиру лежать тихо. А потом луч ушел в сторону, и катер двинулся дальше.
Когда он скрылся из виду, весь пережитый ужас – еще с того момента, как он ударил Боннвиля ножом, – навалился на Малкольма разом. Он согнулся пополам, и его вырвало.
– Ничего страшного, – успокоила Элис. – Сейчас полегчает.
– Думаешь?
– Да. Вот увидишь.
Она никогда еще не говорила с ним таким тоном, и Малкольм даже не думал, что она на это способна. Лира у нее на руках тихонько хныкала. Малкольм вытер рот, пошарил на дне каноэ и достал фонарик. Включил и начал водить лучом, чтобы отвлечь малышку. Та перестала плакать и потянулась к новой игрушке.
– Нет, фонарик я тебе не дам, – сказал Малкольм. – Но ты подожди, сейчас я соберу немного хвороста и разведу костер. Тебе понравится. А когда мы согреемся, можно будет…
Внезапно он понял, что не знает, что сказать дальше. Ему было страшно как никогда. Но почему? Ведь опасность миновала.
– Элис, – спросил он, – тебе страшно?
– Да. Но не очень. Если бы я была тут одна, я бы жутко боялась. Но вдвоем лучше…
Малкольм побрел вверх по склону. Деревья жались друг к другу так тесно, что между ними иногда приходилось протискиваться, колючие листья царапали руки и лицо, но все равно это было лучше, чем дрожать в темноте. И сухих веток и сучьев под деревьями было достаточно, так что вскоре он набрал полную охапку.
Но, вернувшись к берегу, он увидел, что Элис стоит и смотрит куда-то в темноту, а губы ее кривятся от страха и отчаяния.
– В чем дело?
– Они возвращаются…
Элис протянула дрожащую руку. В той стороне, откуда они приплыли, на воде мерцал свет – луч прожектора; и хотя до него было еще далеко, сам катер выглядел очень официально. Сомнений не оставалось: это полиция или ДСК, и они кого-то или что-то ищут. Катер приближался, медленно, но неотвратимо, и Малкольм понял, что на сей раз их непременно заметят.
И тут листья зашуршали, ветки раздвинулись, и из-за стены деревьев вышел человек.
– Малкольм, – сказал он, – тащи лодку в лес, да поживее. И ребенка несите сюда. Это ДСК. Шевелитесь!
– Мистер Боутрайт?!
Малкольм был потрясен до глубины души.
– Да, это я. Давайте скорее.
Элис с Лирой на руках быстро зашагала к лесу, Малкольм отвязал «Прекрасную дикарку» и с помощью Джорджа Боутрайта втащил ее вверх по склону, под низко нависшие ветви деревьев, а затем взял рюкзак Боннвиля и перевернул каноэ – на случай, если опять пойдет дождь.
Между тем катер с прожектором приближался.
– Откуда вы знаете, что это ДСК? – шепотом спросил Малкольм.
– Они тут патрулируют. Не бойся. Если мы не будем двигаться и шуметь, они пройдут мимо.
– Но малышка…
– Капля вина – и она будет сидеть тихо, как мышь, – сказал Боутрайт и передал Элис бутылку.
 
Малкольм огляделся вокруг и не увидел никого, кроме Боутрайта. Тени деревьев падали на берег, но вот луна снова спряталась за тучами, и все растворилось в чернильной темноте. Катер с прожектором подошел еще ближе.
– Где Элис? – шепотом спросил Малкольм у Асты.
– Там, под деревьями, – чуть слышно ответил деймон. – Дает Лире вина.
Люди на катере, похоже, заметили что-то интересное. Луч прожектора повернулся к берегу и выхватил из тьмы участок леса. Малкольму показалось, что он сейчас весь как на ладони.
– Не шевелись, и они ничего не увидят, – вполголоса повторил из темноты Джордж Боутрайт.
– Похоже, чьи-то следы, – донесся голос с катера.
– Где? – спросил другой.
– На траве. Вон там, смотри.
Луч качнулся вниз. Голоса зазвучали снова, но гораздо тише.
– Они не… – шепотом начал Малкольм, но жесткая, пропахшая дымом ладонь Боутрайта зажала ему рот.
– …не стоит возиться, – долетел до него один из голосов. – Пойдем дальше.
И прожектор повернулся в другую сторону, мотор загудел, и катер неторопливо двинулся прочь. Прошла еще минута, и он скрылся из виду.
Боутрайт убрал руку, но Малкольм сейчас все равно бы не сумел выдавить из себя ни слова. Дрожа всем телом, он сделал шаг вперед и споткнулся, но Боутрайт подхватил его и помог устоять на ногах.
– Когда ты в последний раз ел? – спросил он. – И когда ты в последний раз спал?
– Не помню.
– Ясно. Пойдем со мной, поешь жаркого. Мы там, в пещере, такое жаркое готовим, что и твоей матушке не стыдно было бы на стол подать. Хочешь, я понесу это?
Рюкзак был тяжелый, но Малкольм покачал головой, а потом, сообразив, что в темноте его не видно, добавил вслух:
– Нет.
Боутрайт помог ему продеть руки в лямки и взвалить рюкзак на спину. Пройдя всего несколько шагов, они очутились на полянке. Элис сидела на поваленном дереве, а Лира лежала у нее на коленях и сладко спала. Элис действительно дала ей ложечку вина из бутылки, и это помогло.
Увидев Малкольма, Элис тут же поднялась и подошла, протягивая ему малышку.
– На, подержи Лиру. Мне надо пописать…
Не дожидаясь ответа, она сунула ребенка ему в руки и метнулась за деревья.
Малкольм все еще дрожал, но постарался ухватить Лиру как можно крепче и прислушался к ее довольному сопению.
– Надо было раньше додуматься давать тебе вино, – сказал он ей. – Ты от него спишь как младенец.
– Отсюда всего пять минут идти, – сказал ему Боутрайт. – Может, хочешь взять еще что-нибудь из каноэ?
– А с ним тут ничего не случится?
– Его никто не увидит. Не волнуйся, сынок, оно тут в полной безопасности.
– Хорошо. Ну… надо взять еще всякие вещи для малышки. Элис знает, какие.
В ту же секунду Элис вышла из-за деревьев, отряхивая юбку. Она слышала их разговор и тут же двинулась к лодке. Вещей для Лиры набралась целая охапка: одеяла, подушка, упаковка подгузников, коробка с сухим молоком… Элис все делала быстро, хотя ее тоже била дрожь.
– Постели-ка на землю вон то одеяло, – велел Боутрайт.
Взяв у Элис вещи, он сложил их на одеяло, связал углы и закинул узел себе на плечо.
– А теперь идите за мной.
– Можешь пока понести ее? – шепотом спросила Элис у Малкольма.
– Могу немножко, ага. Она спит без задних ног.
– Надо было раньше попробовать давать ей вина.
– Вот и я так подумал.
– Только я не знаю… вдруг оно ей вредно? Ладно, давай ее сюда. А то у тебя еще рюкзак. Где ты его взял, кстати? У него?
– Ага, – подтвердил Малкольм. – Из его лодки.
Когда Элис забрала Лиру, он вздохнул с облегчением: рюкзак и вправду был тяжеленный. Малкольм и сам не понимал, зачем его тащит, – вряд ли теперь придется торговаться с Боннвилем. Но, с другой стороны, Боннвиль был шпионом; может, в рюкзаке найдутся доказательства. Так что, наверное, стоит нести его дальше, а потом отдать доктору Релф.