Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ)
Но не успели они тронуться в путь, как раздался чей-то возглас – настолько громкий, насколько громким может быть шепот. Это был дух худого человека с сердитым, страстным лицом, и он воскликнул:
– Что же теперь будет? Когда мы покинем страну мертвых, сможем ли мы жить снова? Или исчезнем, как наши деймоны? Братья и сестры, мы не должны идти за этой девочкой, пока не узнаем, что с нами случится!
И прочие духи подхватили:
– Да, скажи нам, куда мы идем! Скажи, чего нам ждать! Мы не пойдем, пока не узнаем, что с нами станет!
В отчаянии Лира повернулась к Уиллу, но он произнес:
– Скажи им правду. Спроси у алетиометра и передай им его ответ.
– Хорошо, – согласилась она.
И вынула золотой прибор. Через минуту ответ был получен; она спрятала алетиометр и встала.
– Случится вот что, – сказала она, – и это правда, чистая правда: когда вы выйдете отсюда, частицы, из которых вы состоите, потеряют связь друг с другом и рассеются в воздухе, как было с вашими деймонами. Если у вас на глазах кто-нибудь умирал, вы знаете, как это выглядит. Но ваши деймоны не превратились в ничто – они стали частью всего. Атомы, из которых они состояли, сделались частицами воздуха и деревьев, земли и всего живого. Они никогда не исчезнут. Они просто смешались со всем миром. И именно это произойдет с вами – клянусь, я вас не обманываю. Да, вас развеет по ветру, но вы снова окажетесь на свободе и снова станете частью всего, что живет.
Никто не нарушал тишины. Те, кто видел, как исчезают деймоны, помнили об этом, а кто не видел, тот мог себе это представить, и все молчали, пока вперед не выступила одна молодая женщина. Она умерла мученицей несколько веков назад. Оглядевшись, она сказала:
– Когда мы были живы, нам говорили, что после смерти мы попадем в рай. А рай, говорили нам, – это место, где царят восторг и ликование, и мы будем целую вечность упиваться блаженством в обществе святых и ангелов, воспевающих Властителя. Вот что нам говорили. И эти обещания побудили некоторых из нас расстаться с жизнью, а других – провести долгие годы в уединенной молитве, пока все радости жизни проходили стороной, при том что мы этого даже не замечали.
Однако в стране мертвых никого не награждают и не наказывают. Страна мертвых – это царство пустоты. Сюда попадают и праведники, и грешники, и все мы вечно прозябаем в этих сумерках без всякой надежды на свободу, радость, сон, покой или отдых.
Но вот сюда пришла эта девочка – она предлагает нам выход, и я готова следовать за ней. Даже если это означает забвение, друзья, – я приветствую его, ибо это не будет ничто, ибо мы снова станем жить в тысяче травинок и в миллионе листьев, мы будем падать в дождевых каплях и носиться в свежем ветре, мы будем блестеть в росе под луной и звездами там, в физическом мире, а он – наша истинная родина и всегда был ею.
И я призываю вас: вернемся с этой девочкой туда, под ясное небо!
Но тут говорившую оттолкнул дух мужчины, похожего на монаха: худой и бледный даже после смерти, с темными глазами фанатика. Он перекрестился и пробормотал молитву, а затем сказал:
– Это дурная идея, печальная и жестокая шутка. Разве вы не видите правды? Перед вами не девочка, а посланница самого Сатаны! Мир, в котором мы жили, был юдолью разврата и слез. Ничто в нем не могло удовлетворить нас. Но Властитель дал нам в вечное владение это благословенное место, этот рай, который падшим душам кажется безрадостным и унылым, хотя глаза верующего видят, каков он на самом деле: в нем текут реки из меда и молока и звучит сладостное пение ангелов. Воистину, здесь самый настоящий рай! А посулы этой злой девчонки – ложь, и больше ничего. Она хочет отвести вас в ад! Идите с ней на свою погибель. Я и мои товарищи, люди подлинной веры, останемся здесь, в этом благословенном раю, и будем целую вечность петь хвалу Властителю, который одарил нас способностью отличать истинное от ложного.
Дух вновь перекрестился, а потом он и его товарищи отвернулись в ужасе и омерзении.
Лиру охватила растерянность. Может быть, она неправа? И совершает роковую ошибку? Она огляделась вокруг: повсюду были серость и запустение. Но видимость бывает обманчива: Лира помнила, какое доверие вызвали у нее прелестная улыбка и благоухающая красота миссис Колтер. А теперь, когда с ней нет ее дорогого деймона, запутаться и вовсе ничего не стоит…
Но Уилл потряс ее за руку. Потом взял ее лицо в ладони и крепко сжал.
– Ты знаешь, что это неправда, – сказал он. – И знаешь, и чувствуешь. Не обращай внимания! И они все тоже понимают, что он лжет. А ведь их судьба зависит от нас. Давай, нам пора идти.
Она кивнула. Ей следовало довериться своему телу и своим чувствам; она знала, что Пан поступил бы именно так.
И они тронулись в путь, и несметные полчища духов потянулись за ними следом. Позади них, так далеко, что дети не могли этого видеть, к огромной процессии присоединялись все новые и новые обитатели мира мертвых, прослышавшие о последних событиях. Тиалис с Салмакией слетали туда и были вне себя от радости, когда увидели представителей своего собственного народа. Здесь были самые разные мыслящие существа, чьим уделом по воле Властителя стали изгнание и смерть, и некоторые из них совсем не походили на людей. Мэри Малоун узнала бы среди них мулефа, а иные духи выглядели еще чуднее.
Но у Лиры с Уиллом не было сил оглядываться назад; они могли только брести вслед за гарпиями и надеяться.
– Неужели у нас получится, Уилл? – прошептала Лира. – Неужели этому скоро будет конец?
Он не знал, что ей ответить. Но они так устали и им было так плохо, что он сказал:
– Да, конец уже близко; потерпи чуть-чуть. Скоро мы выберемся отсюда.
Глава двадцать четвертая
Миссис Колтер в Женеве
Какова мать, такова и дочь.
Миссис Колтер дождалась вечера и лишь затем приблизилась к колледжу Св. Иеронима. Когда сумерки стали гуще, она опустила мыслелет сквозь облако и медленно двинулась вдоль берега озера вровень с верхушками деревьев. Колледж выделялся среди прочих старинных зданий Женевы, и вскоре она увидела его шпиль, зияющие проемы погруженных во тьму галерей и квадратную башню, где находились апартаменты Президента Дисциплинарного Суда Консистории. Она уже трижды бывала в этом колледже и знала, что в лабиринте его надстроек и печных труб легко спрятать даже такое крупное устройство, как мыслелет.
Медленно скользя над черепичным покрытием, блестевшим после недавнего дождя, она направила машину в узкую щель между крутым скатом крыши и отвесной стеной башни. Сюда можно было заглянуть разве что с колокольни Церкви Святого Покаяния поблизости; лучшего убежища, пожалуй, не сыщешь.
Она осторожно снизилась, позволив своему шестиногому аппарату самостоятельно утвердиться на крыше и придать кабине горизонтальное положение. Мыслелет нравился ей все больше и больше: он мгновенно реагировал на ее желания и вел себя очень тихо. Если бы ей вздумалось зависнуть всего в полуметре у кого-нибудь над головой, этот человек никогда не догадался бы о ее присутствии. За день, прошедший после кражи аппарата, миссис Колтер освоилась с управлением, но до сих пор не имела понятия о том, откуда берется энергия. Это было единственным, что ее тревожило: она могла не заметить, как кончится топливо или разрядятся батареи.
Убедившись, что машина стоит прочно и крыша под ней не провалится, она сняла шлем и спустилась вниз.
Ее деймон уже выламывал одну тяжелую старую черепицу. Она стала помогать ему, и вскоре они вынули с полдюжины черепиц; удалив деревянные перекладины, служащие опорой верхнему настилу, миссис Колтер проделала в крыше достаточно большую дыру.
– Иди осмотрись, – шепнула она, и деймон прыгнул в темноту.
