Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ)

Эстер обернулась, чтобы посмотреть на него.
— Ничего страшного, — сказала она. — Чиркнуло по волосам и малость содрало кожу.
— Ты не считала, сколько их упало, Эстер?
— Нет. Тут только знай ныряй — больше ничего не успеть. Ты бы перезарядил винтовку, пока дают!
Ли скрючился за валуном и попытался передернуть горячий на ощупь затвор. Он был обильно полит кровью из раны на голове; теперь кровь подсохла, и механизм заело. Ли аккуратно плюнул на него, и затвор скользнул на место.
Потом он снова поднялся на ноги, но не успел взглянуть в прицел, как схлопотал пулю.
Ощущение было такое, словно в его левом плече что-то взорвалось. Это ошеломило его на несколько секунд, а когда он пришел в себя, его левая рука уже онемела и не слушалась. Он знал, что вскоре на него накинется свирепая боль, но пока она еще только готовилась к нападению; эта мысль придала ему сил, и он вновь сосредоточился на стрельбе.
Оперев винтовку на мертвую, бесполезную руку, которая была полна жизни всего какую-нибудь минуту назад, он стал целиться с нерушимым хладнокровием: один выстрел, другой, третий — и каждая пуля находила цель.
— Как наши успехи? — спросил он.
— Хорошая работа, — шепнула она в ответ почти у самой его щеки. — Не останавливайся. Вон там, за черным камнем…
Он посмотрел, прицелился, выстрелил. Человек упал.
— Черт, это ведь такие же люди, как я, — сказал он.
— Не дури, — сказала она. — Делай свое дело.
— Ты ему веришь? Грумману?
— А как же. Валяй, Ли.
Бац — еще один солдат упал, и его деймон угас, как свечка.
Потом наступила долгая пауза. Ли пошарил в кармане и достал еще несколько патронов. Когда он перезаряжал ружье, случилось нечто до того необычное, что его сердце дало перебой: к его щеке прижалась щека Эстер, и он почувствовал, что она мокра от слез.
— Это я виновата, Ли, — сказала она.
— С чего бы?
— Тот скрелинг. Я посоветовала тебе взять перстень. Без него мы не угодили бы в такую передрягу.
— Думаешь, я хоть раз в жизни тебя послушался? Я взял его, потому что ведьма…
Он не закончил, потому что его нашла еще одна пуля. Эта попала в левую ногу, и не успел он опомниться, как третья снова чиркнула по голове — к ней точно приложили раскаленную кочергу.
— Недолго нам осталось, Эстер, — пробормотал он, стараясь удержаться на ногах.
— Ведьма, Ли! Ты сказал: ведьма! Помнишь?
Бедная Эстер — теперь она просто лежала на камне, а не сидела съежившись, чуткая и настороженная, как делала всю свою взрослую жизнь. И ее прекрасные золотисто-коричневые глаза начали тускнеть.
— А ты все еще красавица… — сказал он. — Ах да — ведьма! Она дала мне…
— Вот-вот. Цветок…
— В нагрудном кармане. Достань его, Эстер, я не могу двинуться.
Это оказалось нелегко, но она кое-как вытянула маленький алый цветок своими сильными зубами и положила его рядом с правой рукой Ли. С огромным трудом он сжал его в кулаке и сказал:
— Серафина Пеккала! Помоги мне, прошу…
Внизу что-то задвигалось; он отпустил цветок, прицелился, выстрелил. Движение прекратилось. Эстер слабела на глазах.
— Эстер, не уходи раньше меня, — прошептал Ли.
— Ли, без тебя я не смогу просуществовать и секунды — ни там, ни тут, — шепнула она в ответ.
— Думаешь, ведьма появится?
— А как же. Нам надо было позвать ее раньше.
— Раньше много чего надо было сделать.
— Наверно, ты прав…
Еще один выстрел — и на этот раз пуля проникла куда-то глубоко внутрь, ища там средоточие его жизни. Ничего она там не найдет, подумал он. Эстер — вот в ком моя жизнь. Внизу мелькнуло что-то синее, и он напрягся, стараясь повернуть туда ружье.
— Он самый, — выдохнула Эстер.
Ли обнаружил, что ему трудно нажать на курок. Все было трудно. Он пробовал три раза, и наконец у него получилось. Синий мундир соскользнул вниз по склону.
Опять долгая пауза. Боль, маячившая рядом, уже переставала его бояться. Она была словно стая шакалов, которые кружили рядом, принюхивались, подкрадывались все ближе, и он знал, что они не отстанут, пока не растерзают его и не обглодают косточки.
 
— Остался только один, — кое-как выговорила Эстер. — Он возвращается к дирижаблю.
И Ли увидел его точно сквозь туман: один солдат Императорской гвардии уползал с поля боя, на котором потерпела поражение его рота.
— Не могу стрелять человеку в спину, — сказал Ли.
— Но не умирать же с одной неистраченной пулей…
И он прицелился, чтобы послать свою последнюю пулю в сам дирижабль, который по-прежнему ревел, пытаясь взлететь на одном двигателе; и эта пуля, наверное, была раскалена докрасна, а может, из лесу принесло порывом ветра горящую головешку, но так или иначе газ вдруг вспыхнул гигантским оранжевым клубом, оболочка и металлический каркас чуть приподнялись над землей и потом опустились — очень мягко, медленно, однако полные огненной смерти.
И человека, уползавшего прочь, и шестерых или семерых его товарищей — тех последних уцелевших гвардейцев, что не отваживались приблизиться к единственному защитнику рокового ущелья, — поглотило свирепое пламя.
Ли увидел этот огненный шар и услыхал сквозь рев, который стоял у него в ушах, слова Эстер:
— Больше никого не осталось, Ли…
Он сказал или подумал: «Эти бедняги могли бы жить дальше, как и мы».
— Мы справились, — сказала она. — Мы выстояли. Мы помогли Лире.
Потом она тесно, как могла, прижалась своим маленьким, гордым, искалеченным тельцем к его лицу, а потом они умерли.
  
Глава пятнадцатая
 
КРОВЯНОЙ МОХ
 
«Вперед, — говорил алетиометр, — дальше выше».
И они все шли и шли в гору. Ведьмы летели над ними, высматривая сверху маршрут поудобнее, потому что пологие холмы вскоре сменились более крутыми и каменистыми, а когда солнце поднялось совсем высоко, путешественники очутились в путанице сухих овражин, скал и заваленных камнями расселин, где не росло ни единого зеленого листочка, а тишину нарушало лишь стрекотание насекомых.
Они двигались вперед, останавливаясь только затем, чтобы глотнуть воды из кожаных фляг, и почти не разговаривая. Пантелеймон летел у Лиры над головой, пока ему это не наскучило, а потом обернулся горным барашком и, гордый своими рогами, уверенно поскакал по камням рядом с Лирой, которая с трудом пробиралась среди завалов. Уилл шагал мрачно, щурясь на солнце, не обращая внимания на все усиливающуюся боль в руке, пока не достиг состояния, в котором движение было лучше покоя: теперь ему легче было упорно брести вперед, чем отдыхать на привале. Ему казалось, что ведьмы, не сумевшие остановить его кровотечение с помощью заговора, теперь посматривают на него с опаской, точно на нем лежит проклятие, против которого бессильно даже их колдовство.
По дороге им встретилось маленькое озерцо — ярко-синее пятно среди красных скал, едва ли больше тридцати метров в поперечнике. Они остановились на его берегу, чтобы попить, заново наполнить фляги и омыть ноющие от ходьбы ноги в ледяной воде. Через несколько минут они тронулись дальше, и вскоре, когда солнце добралось до зенита и палило сильнее всего, к ним спустилась Серафина Пеккала. Она была встревожена.
— Я должна ненадолго вас покинуть, — сказала она. — Меня зовет Ли Скорсби. Не знаю зачем. Но он не стал бы этого делать, если бы не нуждался в моей помощи. Идите дальше, я вас отыщу…
— Мистер Скорсби? — сказала Лира взволнованно и нетерпеливо. — Но где…
Однако Серафина уже улетела: она исчезла из виду прежде, чем Лира успела закончить вопрос. Девочка автоматически потянулась к алетиометру. Она хотела спросить у него, что случилось с Ли Скорсби, но тут же передумала, вспомнив свое обещание помогать Уиллу и ни во что больше не вмешиваться.
Она посмотрела на него. Он сидел напротив, держа на колене руку, из которой по-прежнему медленно сочилась кровь; его лицо было опалено солнцем, но под ожогами пряталась бледность.