Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ)

— Я никогда ни о чем таком не слышала, — сказала Лира. — В нашем мире ничего этого нет. Откуда я могла знать, Уилл?
— Ладно, тогда подумай вот о чем: у него целый огромный дом, где можно спрятать нужную вещь, а сколько, по-твоему, времени надо взломщику, чтобы заглянуть в каждый шкаф, и в каждый ящик, и в каждое укромное местечко во всем доме? Те люди, что приходили ко мне, искали не один час и все равно не нашли того, что им было нужно, а уж его-то дом небось раз в десять больше нашего. Да и сейф у него наверняка есть. Поэтому, даже если нам удастся залезть к нему домой, мы ни за что не успеем найти нужную вещь до того, как приедет полиция.
Она повесила голову. Все это было абсолютно справедливо.
— Что же нам тогда делать? — спросила она.
Он не ответил. И все же не возразил против этого «нам». Нравилось ему это или нет, теперь он был накрепко с ней связан.
Он шагнул к кромке воды, потом вернулся к террасе и снова пошел к воде. Постукивая кулаком по ладони, он искал ответ — но ответа не было, и мальчик раздраженно покачал головой.
— Просто… пойдем туда, — сказал он. — Пойдем и встретимся с ним. Твою женщину-физика тоже не стоит просить о помощи, раз у нее уже побывала полиция. Она скорее поверит им, чем нам. По крайней мере, когда попадем к нему в дом, увидим, как расположены главные комнаты. Это хоть что-то для начала.
Не прибавив больше ни слова, он вошел в кафе и засунул письма под подушку в той комнате, где спал ночью. Здесь их никогда не найдут, даже если поймают его самого.
Лира дожидалась его на террасе с Пантелеймоном-воробьем на плече. Выглядела она уже повеселее.
— Как-нибудь мы его вернем, — сказала она. — Я чувствую.
Он ничего не ответил. Они направились к окну.
Дорога в Хедингтон заняла у них полтора часа. Лира шла впереди, выбирая улицы подальше от городского центра, а Уилл внимательно смотрел по сторонам и молчал. Лиру не отпускало напряжение — даже в Арктике ей было легче, потому что тогда рядом были цыгане и Йорек Бирнисон, и, хотя в тундре полно опасностей, ты встречаешь их лицом к лицу. Здесь же, в этом городе, одновременно привычном и чужом, опасность могла выглядеть дружелюбной, а предательство улыбалось и источало сладкий аромат; и пусть здешние обитатели не собирались ни убивать ее, ни навеки разлучать с Пантелеймоном, они украли у нее единственное сокровище, указывающее ей путь. Без алетиометра она чувствовала себя просто заблудившейся маленькой девочкой.
Лаймфилд-хаус оказался домом теплого медового цвета; его фасад был увит диким виноградом. Он стоял в большом, ухоженном саду; с одной стороны его окаймлял кустарник, а к парадной двери вела усыпанная гравием дорожка. Слева от входа, перед двойным гаражом, отдыхал знакомый Лире «Роллс-Ройс». Все, что видел Уилл, говорило о богатстве и влиятельности — владелец усадьбы явно принадлежал к тем редким уже английским аристократам, которые считают свое превосходство над остальными вполне естественным. Уилл поймал себя на том, что стискивает зубы, и не мог понять отчего, пока не вспомнил случай, произошедший с ним в раннем детстве: однажды мать взяла его с собой примерно в такой же дом — они оделись в свою лучшую одежду, и он должен был вести себя безупречно, — а потом какой-то старик и женщина довели мать до слез, и она плакала всю обратную дорогу…
Лира заметила его участившееся дыхание и сжатые кулаки, но у нее хватило такта не спрашивать, что с ним: это касалось только его, а не ее. Наконец он глубоко вздохнул.
— Что ж, — сказал он, — попытка не пытка.
Он двинулся к дому, и Лира пошла следом за ним, стараясь не отставать. Обоим было очень не по себе.
У двери висел старомодный шнурок, который надо было подергать, — Лира привыкла к таким в своем мире, но Уилл не сразу сообразил, как он действует. Когда они потянули за него, где-то в глубине дома звякнул колокольчик.
Дверь открыл тот самый слуга, что вел машину, только теперь у него на голове не было форменной фуражки. Сначала он посмотрел на Уилла, а потом на Лиру, и выражение его лица чуть изменилось.
 
— Мы хотели бы увидеться с сэром Чарльзом Латромом, — сказал Уилл.
Его подбородок слегка выдвинулся вперед, как вчера вечером, когда он защищал кошку от детей с камнями. Слуга кивнул.
— Подождите здесь, — ответил он. — Я передам сэру Чарльзу.
Он закрыл дверь. Массивная, дубовая, она была снабжена двумя тяжелыми замками и засовами наверху и внизу; впрочем, подумал Уилл, ни один взломщик, если он в своем уме, все равно не полезет в дом через парадный вход. Кроме того, на самом виду висело устройство охранной сигнализации, а на каждом углу по фасаду были укреплены большие прожекторы: вору не удалось бы и близко сюда подойти, не то что проникнуть внутрь.
Вскоре ребята услышали уверенные шаги, и дверь отворилась снова. Уилл посмотрел в лицо этому человеку, который имел так много всего, что хотел иметь еще больше, и увидел, что оно гладкое, властное и спокойное, без тени вины или стыда.
Чувствуя, что Лира рядом с ним едва сдерживает гнев и нетерпение, Уилл быстро сказал:
— Простите, но Лира думает, что вчера, когда вы подвозили ее в машине, она по ошибке оставила там одну вещь.
— Лира? Но я не знаю никакой Лиры. Очень необычное имя! У меня есть знакомая девочка по имени Лиззи. А ты кто такой?
Проклиная себя за оплошность, Уилл сказал:
— Я ее брат. Марк.
— Понятно. Здравствуй, Лиззи, — или ты все-таки Лира? Как бы там ни было, входите.
Он посторонился. Ни Лира, ни Уилл не ожидали такого; собравшись с духом, они неуверенно переступили порог. В холле было сумрачно и пахло цветами и воском. Все поверхности здесь были чистые и отполированные, а в шкафчике красного дерева у стены стояли изящные фарфоровые статуэтки. Уилл заметил поодаль слугу, который словно ожидал дальнейших распоряжений.
— Пойдемте ко мне в кабинет, — сказал сэр Чарльз и открыл одну из дверей, выходящих в холл.
Он говорил вежливо, даже приветливо, но что-то в его поведении заставляло Уилла держаться настороже. Кабинет оказался большим и удобным — мечтой любителя посидеть в кожаном кресле и выкурить сигару. Здесь было много книжных полок, картин, охотничьих трофеев. В трех-четырех застекленных шкафчиках хранились старинные научные приборы — латунные микроскопы, телескопы в зеленой коже, секстанты, компасы; ясно было, почему их владелец польстился на алетиометр.
— Садитесь, — сказал сэр Чарльз, кивая на кожаный диван. Сам он сел за стол, в кресло, и продолжал: — Ну? Так чего вы от меня хотели?
— Вы украли… — с жаром начала Лира, но Уилл посмотрел на нее, и она осеклась.
— Лире кажется, что она оставила у вас в машине одну вещь, — повторил он. — Мы пришли, чтобы ее забрать.
— Не эту ли вещь вы имеете в виду? — спросил хозяин и вынул из ящика стола нечто, завернутое в бархат. Лира встала. Не обращая на нее внимания, он развернул бархатную тряпочку, и на ладони у него во всем своем великолепии засверкал золотой алетиометр.
— Да! — вырвалось у Лиры, и она потянулась к своему сокровищу.
Но он сжал руку. Стол был слишком широк для Лиры, и, прежде чем она успела сделать что-либо еще, сэр Чарльз повернулся и положил алетиометр в шкафчик с застекленной дверцей. Потом он запер его и опустил ключ в жилетный карман.
— Но это не твое, Лиззи, — сказал он. — Или Лира, если тебя так зовут.
— Мое! Это мой алетиометр!
Он грустно, медленно покачал головой, точно ему было тяжело укорять ее, но он делал это ради ее же блага.
— Твое заявление представляется мне по меньшей мере весьма спорным, — сказал он.
— Но это ее прибор, честно! — вмешался Уилл. — Она мне его показывала! Я знаю, что ее!
— Видишь ли, тебе придется это доказать, — ответил сэр Чарльз. — Мне же ничего доказывать не нужно, потому что он и так у меня. Значит, по всем законам он мой, как и прочие предметы из моей коллекции. Должен сказать, Лира, я не ожидал, что ты попытаешься меня обмануть…