Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ)
— А ты разве про них не знаешь? — недоверчиво сказал мальчик постарше. — Во всех кошках сидит дьявол. Если увидишь кошку, ее надо сразу убить. Иначе она может укусить тебя, и ты тоже заразишься дьяволом. А зачем тебе тот большой леопард?
Она поняла, что он спрашивает о Пантелеймоне в облике леопарда, и с невинным видом покачала головой.
— Тебе, наверно, почудилось, — ответила она. — В лунном свете чего только не померещится. А насчет Призраков — там, откуда пришли мы с Уиллом, их нет, так что мы про них ничего не знаем.
— Если ты их не видишь, с тобой все в порядке, — сказал другой мальчик. — А как только увидишь, это значит, что они могут тебя прикончить. Так сказал мой папа, а потом они его прикончили. В тот раз он их прозевал.
— И они сейчас здесь, вокруг нас?
— Да, — сказала девочка. Она вытянула руку и сжала ее в кулак, крикнув: — Вот он, попался!
— Они тебе ничего не сделают, — сказал один из мальчиков. — Поэтому и мы им ничего не можем сделать.
— А что, в этом мире всегда были Призраки? — спросила Лира.
— Да, — ответил один мальчик, но другой возразил:
— Нет, просто они появились очень давно. Сотни лет назад.
— Это все Гильдия виновата, — сказал третий.
— Кто-кто? — переспросила Лира.
— Вот и неправда! — воскликнула девочка. — Моя бабушка говорила, что люди сами виноваты: мы стали плохо себя вести, и Бог послал Призраков, чтобы нас наказать.
— Много она знает, твоя бабушка, — сказал мальчик. — У твоей бабушки борода растет. Коза она, вот кто.
— А что такое Гильдия? — не отставала Лира.
— Ты же видела торре дельи Анжели, — сказал мальчик, — ту каменную башню? Так вот, она принадлежит Гильдии, и там есть одно потайное место. А в Гильдию входят люди, которые все-все знают. И философию, и алхимию — вообще все на свете. Они-то и впустили к нам Призраков.
— Вранье это, — сказал другой мальчик. — Они прилетели со звезд.
— Ничего не вранье! Вот что было на самом деле: много лет назад один человек из Гильдии разделял металл. Свинец. Он хотел превратить его в золото. И он все резал и резал его, пока не получились самые маленькие кусочки, какие только бывают. Мельче уже ничего не могло быть — их даже не видно, вот какие маленькие. Но он и их тоже разрезал, и внутри самого крохотного кусочка оказались все эти Призраки, скрученные и свернутые так плотно, что они совсем не занимали места. Но как только он их освободил, бац — они и вырвались на волю, и с тех пор они здесь. Так говорил мой папа.
— А сейчас в башне есть кто-нибудь из Гильдии? — спросила Лира.
— Нет! Они сбежали, как и все остальные, — сказала девочка.
— В башне никого нету. Там только черти водятся, — сказал мальчик. — Поэтому и кошка оттуда вылезла. Мы туда ни за что не пойдем. Никто из детей туда не ходит. Там страшно.
— А те, которые из Гильдии, не боятся туда ходить, — сказал другой.
— Потому что они умеют колдовать, или что-то вроде того, — сказала девочка. — Они жадные и живут за счет бедных. Бедные работают, а эти, из Гильдии, просто сидят там даром.
— Но сейчас-то в башне точно никого нет? — спросила Лира. — Ни одного взрослого?
— Все взрослые сбежали из города!
— Они туда не пойдут, испугаются!
Но Лира видела там юношу. Она была в этом уверена. Вдобавок дети явно говорили не совсем искренне: как опытная лгунья, Лира умела распознавать обман и была уверена, что они не открывают ей всей правды.
И вдруг она вспомнила: малыш Паоло сказал, что у них с Анжеликой есть старший брат Туллио и он сейчас тоже в городе, а сестра на него цыкнула…
Может быть, юноша, которого она видела, и есть их брат?
Она оставила детей вытаскивать на берег велосипеды и пошла обратно, чтобы сварить кофе и посмотреть, не проснулся ли Уилл. Но он еще спал вместе с кошкой, которая свернулась клубочком у него в ногах, а Лире не терпелось опять увидеться с доктором Малоун; поэтому она написала записку и положила ее на пол у его кровати, а потом взяла свой рюкзачок и отправилась на поиски окна.
Дорога, которую она выбрала, вновь привела ее на маленькую площадь перед башней. Но теперь здесь было пусто; солнечные лучи позолотили фасад древнего сооружения, высветив резные изваяния перед его входом — фигуры со сложенными крыльями, похожие на человеческие. За долгие века их черты почти стерлись от непогоды, но в них до сих пор угадывались сила, сострадание и интеллектуальная мощь.
— Ангелы, — сказал Пантелеймон, сверчок у нее на плече.
— А может, Призраки, — возразила Лира.
— Нет! В ее названии есть что-то вроде «Анжели», — сказал он. — Это ангелы, точно тебе говорю.
— Ну как, войдем?
Они посмотрели на огромную дубовую дверь на узорных черных петлях. К ней вело с полдюжины глубоко выщербленных ступеней, а сама дверь была чуть приоткрыта. Войти внутрь Лире мог помешать только ее собственный страх.
Она на цыпочках поднялась по ступеням и заглянула в щель. Отсюда ей был виден лишь темный, вымощенный камнями вестибюль, да и тот не весь; но Пантелеймон взволнованно трепетал крылышками у нее на плече, как тогда, когда они сыграли шутку с черепами в подземелье Иордан-колледжа, а с тех пор она все-таки немножко поумнела. С этим местом явно не стоило связываться. Она сбежала по лестнице обратно и двинулась прочь от башни, к залитому ярким солнцем бульвару с пальмами. Убедившись, что за ней никто не наблюдает, она нырнула в окно и снова очутилась в том Оксфорде, который показал ей Уилл.
Пять минут спустя она уже была в физическом корпусе и опять спорила с дежурным, который не хотел ее пропускать; но в этот раз у нее на руках была козырная карта.
— Спросите у доктора Малоун, — вежливо предложила она. — Вот и все, что вам нужно сделать: позвонить и спросить ее. Она вам скажет.
Дежурный повернулся к телефону; Лира с сочувствием наблюдала, как он нажимает кнопки и говорит в трубку. Ему даже не выделили особой комнатки, какая в их мире есть в каждом уважающем себя колледже; он сидел за простым деревянным прилавком, точно в магазине.
— Ну хорошо, — сказал дежурный, вновь оборачиваясь к Лире. — Она велела тебе подниматься прямо наверх. Но смотри, больше никуда не ходи.
— Не буду, — послушно ответила она — ни дать ни взять скромная девочка, всегда неукоснительно исполняющая указания взрослых.
Однако на верхнем этаже ее ждал сюрприз: когда она проходила мимо двери с нарисованной на ней женской фигуркой, та открылась, и Лира увидела внутри доктора Малоун, которая молча поманила ее пальцем.
Удивленная, Лира вошла в комнату и обнаружила, что это не лаборатория, а туалет. Доктор Малоун была чем-то взволнована. Она сказала:
— Лира, в лаборатории сейчас какие-то люди… по-моему, они полицейские или что-то в этом роде. Они знают, что ты вчера была у меня… не знаю, что им нужно, но мне все это не нравится. Что происходит?
— Откуда они узнали, что я у вас была?
— Понятия не имею! Они не знают твоего имени, но я догадалась, о ком они спрашивают…
— Так. Ну что ж, я им навру. Это проще простого.
— Но объясни же мне наконец, что происходит?
Из коридора за дверью послышался женский голос:
— Доктор Малоун! Вы видели девочку?
— Да, — ответила та. — Я как раз показывала ей, где туалет…
У нее нет никаких причин волноваться, подумала Лира; должно быть, она просто не привыкла к опасности.
За дверью их поджидала молодая женщина в очень аккуратном костюме; она встретила вышедшую в коридор Лиру улыбкой, но взгляд ее остался жестким и подозрительным.
— Здравствуй, — сказала она. — Ты Лира, верно?
— Да. А вас как зовут?
— Я сержант Клиффорд. Пойдем-ка в лабораторию.
Лира удивилась самообладанию этой молодой женщины — она вела себя так, словно была здесь полновластной хозяйкой, — но лишь покорно кивнула. В этот момент она впервые ощутила укол совести. Она знала, что ей не следовало сюда приходить и что алетиометр предлагал ей действовать совсем по-другому. На пороге лаборатории она помедлила, не решаясь ступить внутрь.