Клятва ненависти (ЛП)

Бриллиантовое колье тяжело сидело у основания моего горла. В то время как мое платье было простым и элегантным, украшения, украшавшие мою шею, были довольно экстравагантными и дорогими: более пятидесяти замысловатых каплевидных украшений были собраны в одно ожерелье.
Я оглядела себя в зеркале. Моя черная вуаль была заколота, а волосы падали на изгиб позвоночника, блестящие и завитые волнами. Я выглядела во всех отношениях элегантной и стильной женой, какой меня ожидало видеть высшее общество.
Я вышла из комнаты с расшатанными нервами, текущими по моим венам. Мое сердце билось так же быстро, как крылья колибри, запертой в клетке и отчаянно пытающейся сбежать.
Подойдя к обеденному залу, я увидела, что Киллиан уже был там, сидя во главе стола. Он снял свой пиджак. Воротник и первые две пуговицы его черной рубашки были расстегнуты, обнажая верхнюю часть груди. Его рукава были закатаны до локтей, и он откинулся на спинку стула, вытянув ноги под столом, один локоть на подлокотнике и сигарета между пальцами. Его поза была воплощением спокойствия и собранности, но я не позволила его небрежному поведению обмануть меня, потому что знала о мерцающей ярости под его кожей.
Он смотрел, как я иду в столовую, его внимание скользнуло туда, где разрез моего платья обнажал мои голые ноги, пока я шла, прежде чем его взгляд вернулся к моему лицу. Не раньше, чем его взгляд задержался на секунду дольше на глубоком V-образном вырезе моего черного платья, где мои груди были сдвинуты вместе тесным лифом.
Киллиан поднес сигарету к губам, сделал долгую затяжку, прежде чем выпустить клуб дыма. 
— Ты опоздала, — сказал он.
— Это неправда, я как раз вовремя; ты просто немного раньше. Может быть, это хорошая практика для тебя. По-джентльменски терпеливо ждать твою даму. — Я села напротив него, на другом конце обеденного стола. Нас разделяло более двенадцати футов в длину. С вазой для цветов, стратегически поставленной передо мной. Три люстры свисали низко с потолка, прямо над обеденным столом, и мне понравилось, как они освещали лицо Киллиана. Даже издалека я могла видеть, как сжалась его челюсть, и как потемнел его взгляд.
— Ты не леди, как и я не джентльмен, — протянул он достаточно громко, чтобы я услышала его через стол.
— Ты прав, — согласилась я. — Мы — идеальная ложь вместе, муж.
Ужин был подан в тишине, и как только две экономки разбежались, Киллиан наконец высказал свое мнение. 
— Чего ты хочешь добиться этим ужином?
Убедившись, что ваза с цветами находится прямо перед моим лицом, скрывая меня — ну, большую часть моего лица — от взгляда Киллиана, я медленно сняла булавки, которые удерживали мою черную вуаль на месте. Я опустила кружевную ткань и положила ее себе на колени.
— Ничего особенного, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Это был первый раз, когда я сняла вуаль вне своей комнаты. Но я не могла есть, пока она все еще закрывала мое лицо.
Краем правого глаза я увидела, как Киллиан растирает сигарету в пепельнице, прежде чем позволить ей выпасть между пальцев. 
— Тогда какой в этом смысл?
— Ты женился на мне, Киллиан, — сказала я, хватая столовые приборы. — Тебе не кажется, что мы должны провести хотя бы несколько минут в присутствии друг друга, чтобы ты не почувствовал необходимости вцепиться мне в горло.
Он издал безрадостный смешок. 
— Я не думаю, что это возможно, Чудовище.
Я проигнорировала удар и то, как он, казалось, продолжал называть меня Чудовищем. После моего несчастного случая незнакомцы шептали это имя за моей спиной, хихикая и насмехаясь, пока оно не стало моим ярлыком. Теперь мой дорогой муж использовал это против меня самым мстительным образом.
Но для тебя это был Киллиан Спенсер. Смертельные слова. Опасно бессердечный. Холодный взгляд и еще более смертельная жажда мести течет по его венам. Каждый раз, когда он использовал это имя, у меня снова разрывалось сердце.
Он знал это и использовал это в своих целях.
Я стиснула зубы. 
— Ну, в этом и смысл этих обедов. Чтобы это стало возможным.
 
— Ты прожорлива до боли, жена. — Его глубокий голос окутал меня, и волосы на затылке встали дыбом. Мои голые руки покрылись гусиной кожей. — Стены, которые держат тебя в плену, созданы тобой самими и твоей разрушительной потребностью сделать себя несчастной. Ненависть к себе, Джулианна. Ты воняешь этим; оно истекает кровью через твои действия и просачивается через твои слова. Высшее общество съест тебя заживо и выплюнет твои раздробленные кости.
— Это предупреждение? — Я вздохнула, мои руки дрожали, когда я крепче сжала нож и вилку.
— Нет, это просто угроза, Чудовище.
Я знала, что цепи на моих лодыжках и постоянное раскаяние были моей собственной работой — Киллиан был прав, но я никогда не ожидала, что он так легко прочитает меня, как открытую книгу.
Он увидел мою клетку с шипами и одним наблюдением разрушил мои стены. Киллиан оставил меня беззащитной, прежде чем взять свой кинжал и вонзить его мне в сердце, оставив меня истекать кровью своими неосторожными словами и бессердечным прозрением.
Селена была права.
Он будет копаться у тебя под кожей, найдет все твои недостатки и разорвет тебя на куски, пока твое сердце не истечет кровью у его ног.
Я облизала губы и глубоко вздохнула. 
— Твой отец устроил бал-маскарад ровно через месяц. Это наша свадьба, и на этот раз ты не можешь уйти от меня. Не тогда, когда мы должны доказывать высшему обществу и нашим кругам друзей, что мы идеальная супружеская пара. Это, конечно, красивый фасад, но ложь это или нет, мы должны убедить их, что мы счастливы в браке. — Я указала между нами вилкой. — Это практика, Киллиан.
— Мы должны быть вежливы друг с другом, — размышлял он с лукавой ухмылкой на губах.
— Вежливыми и влюбленными, — поправила я.
Он разрезал курицу и поднес вилку к губам. 
— Там, где есть ненависть, нет любви, — сказал он, прежде чем положить в рот маленький кусочек курицы.
— Между любовью и ненавистью тонкая грань, Киллиан.
— Не для нас.
— Не для нас, — согласилась я. Ибо клятвы, которые я дала, были священны, в то время как его клятвы были запятнаны местью. Наша история любви была обречена с самого начала.
Остаток ужина прошел в тишине, и только стук наших столовых приборов о тарелки эхом разносился по стенам.
Как только наши тарелки были убраны, Киллиан отодвинул стул и встал, бросив салфетку на стол.
 — Мы закончили?
Мой желудок сжался, и я кивнула. Он ушел, не сказав больше ни слова, быстро исчезнув за колоннами. Как только он закончил, я схватила свою черную вуаль, мои пальцы дрожали, когда я снова приколола ее на место.
Я не знала, чего именно я ожидала от этих обедов, от того короткого времени, которое нам предстояло провести вместе. Может быть, я хотела увидеть настоящего Киллиана за этой холодной, полной ненависти внешностью.
Или, может быть, я хотела, чтобы он увидел настоящую Джулианну.
Я хотела, чтобы Киллиан двигался дальше — снова влюбился в женщину, которая заслуживала его больше, чем я. Но я принимала глупые решения, которые только сближали нас, а не отдаляли друг от друга.
И чем ближе мы становились...
Тем труднее становилось защищать мою ложь и мои секреты.
Я играла в опасную игру, и если я не буду осторожна, Киллиан может просто возненавидеть меня еще больше.
Ибо правда была хуже моих тайн – и нашей реальности.
Киллиан
Неделю спустя
Я допил виски, чувствуя, как горло обжигает, но, черт возьми, это было именно то, что мне было нужно. Я натянул одеяло на колени и прислонился к спинке кровати. Должно быть, я проспал всего два часа.
Прошла неделя с тех пор, как я вернулся на Остров, неделя с тех пор, как я жил в том же проклятом месте, что и Джулианна, неделя с тех пор, как я был вынужден сидеть и обедать с ней.