Клятва ненависти (ЛП)

Мы остановились перед двустворчатыми дверями с золотыми и резными узорами на деревянной поверхности. Я вставила ключ в замок, при этом затаив дыхание. Раздался громкий щелчок, эхом разнесшийся по пустынным стенам северного крыла, когда Мирай распахнула двери.
Мы пересекли дверной проем, но мои ноги запнулись у входа. Я уставилась внутрь комнаты. Я не знала, почему я представила себе неухоженную комнату с пылью и паутиной… что-то старое и хорошо выглядящее довольно… навязчивым. Но это было полной противоположностью.
Комната была безупречной. Оказалось, что домработницы содержали ее в чистоте и порядке. Комната была очень похожа на мою. Огромная кровать с балдахином посередине, аккуратно застеленная, с шелковыми занавесками и большим количеством подушек, чем я могла сосчитать. Две тумбочки по обе стороны от кровати, комод слева от меня и большое окно, выходящее на лабиринт. С другой стороны окна было еще одно зеркало в полный рост, в раме из толстого дерева, а резной цветок был… ну, модным и безупречным. Там были две хрустальные люстры, а лепнина короны отливала золотом. Обои были украшены золотым цветком, что придавало ей последний штрих женственности.
Спальня была такой же старинной, как и моя собственная — и точно так же, как и весь замок.
Я осталась у двери, пока Мирай почти нетерпеливо рылась в ящиках. Она прижалась к стенам, словно ожидая, что они откроются и укажут ей потайной ход. Когда она ничего не нашла в одной части комнаты, она подошла к следующим ящикам, открывая и закрывая их. Поиски.
Я подошла к комоду, пытаясь найти что-нибудь необычное. На короткое мгновение я ощутила чувство… вины. Как будто я что-то делала не так.
Ну, разглядывать все вокруг было неправильно.
Но опять же, Арабелла умерла более века назад. Ее истории рассказывались снова и снова, каждая версия отличалась от предыдущей. В конце концов, этот замок принадлежал нам с Киллианом.
Каждый секрет, который был с ним, должен был раскрыться мной.
Может быть, нам с Мирай следует оставить мертвые души на покой и позволить секретам быть похороненными вместе с ними. Но блин, пальцы чесались все знать.
Я не знала, почему меня так заинтересовала их история. Но я чувствовала это глубоко внутри себя.
Я хотела знать.
Мне нужно было знать.
Я была одержима этим в течение недели.
Мое внимание привлекла небольшая квадратная шкатулка для драгоценностей. Я потянулась к ней, но ее дно прилипло к поверхности.
Заинтересовавшись, я обхватила ее пальцами, борясь с красивой коробочкой, словно она была приклеена к комоду. Легким движением моего запястья он повернулся в сторону и раздался щелчок, который заставил меня остановиться, а затем… ящик в комоде открылся, обнажив стопки книг и… писем?
Не просто случайные буквы. Они были написаны от руки; некоторые были запечатаны в конверты, а другие были сложены в кучу и связаны несколькими тонкими веревками.
— Черт возьми, ты нашла письма! — Мирай практически завизжала, вставая рядом со мной. — Я догадалась…
Мое сердце врезалось в грудную клетку, словно ураган, а ноги подкосились.
Секреты Арабеллы… и ее история любви были здесь. Написано на этих страницах.
Я вынула стопку из ящика, и мускусный запах старых книг и бумаг ударил мне в нос. Письма были такими старыми, что некоторые из них были помяты и разорваны. Черные чернила закончились, слегка потускнели на коричневой бумаге, но я все еще могла разобрать слова.
На бумагах было много складок из-за того, что их столько раз сгибали и разворачивали.
На письме были какие-то пятна… заплаканные?
— Это буквально жизнь Арабеллы в твоих руках, — с благоговением сказала Мирай.
Мои пальцы коснулись первой буквы, той, что была наверху стопки. Я восхищалась каллиграфией маркизы Вингинтам, моими глазами, ласкающими каждое слово скорописи, аккуратные штрихи пера, сделанные много лет назад.
Дорогой муж,
Мои мысли наполнены тобой.
Твоя ненависть ко мне, потому что я взяла то, чего ты желал больше всего.
 
Твой красивый лик,
Твои крепкие руки,
Твоя злая улыбка,
И твои нежные глаза.
Я хочу верить, что ты создан для меня и наши души едины.
Но как я могу так думать…
Когда ты все еще думаешь о ней, когда спишь со мной.
- А
Итак, я потерялась в истории любви, которая не была моей собственной, но она звала меня.
Манила меня обещанием трагедии.
Затащила меня в глубины отчаяния.
И соблазнила меня своей прекрасной печалью.
ГЛАВА 6
Джулианна
Шесть месяцев спустя
Мы потерялись,
в безумии любви.
Как утренний мороз,
в зимние дни.
Твоя любовь холодна,
если только,
Нашу историю можно было предсказать.
Боль не была бы тройной.
- А
Я сложила полуразорванное письмо и положила его рядом с бедром, на подоконник. Я провела неделю, читая каждое письмо и стихотворение, написанное Арабеллой, и с каждым выцветшим словом, которое я читала, они затягивали меня все глубже в ее жизнь и ее разбитое сердце.
Я просмотрела коричневые бумаги, выбирая стихи, которые мне понравились больше всего. Иногда, потому что я была так прожорлива к боли, я перечитывала ее стихи. Как сегодня.
Маркиза Вингинтам жила в нищете. Она влюбилась в мужчину, который не мог вынести ее прикосновений. Она любила мужчину, который оплакивал другую женщину.
Жизнь Арабеллы была одинокой, и с каждым ребенком, которого она теряла, она отчаянно нуждалась в привязанности своего мужа только для того, чтобы в конечном итоге оказаться с его холодными глазами и лишенными любви руками. Она предлагала ему свое тело днем и ночью, потому что это был единственный момент, когда она чувствовала себя рядом с мужем.
Тем не менее, его страсть была зарезервирована для его возлюбленной, а не для его жены.
Арабелла умерла в одиночестве.
Она сделала последний вздох под беседкой, которую Элиас построил для своей возлюбленной.
Какой жестокой может быть судьба, но я понимала лучше, чем кто-либо другой.
Я посмотрела в окно, где были конюшни. За последние четыре месяца я оказывалась в частной библиотеке Арабеллы чаще, чем в своей собственной. Вид здесь был прекрасным, когда я наблюдала, как конюх работает с лошадьми.
Одна лошадь особенно привлекла мое внимание на прошлой неделе – белая. Это была недавно прибывшая лошадь на острове.
Она была так прекрасна, что у меня чесались пальцы прикоснуться к ней. Ветер развевал в воздухе ее длинную белую гриву, и кобыла скакала кругами. Она была игривая, и я догадалась, что она должна быть молодой. Я смотрела, как конюх ухаживал за ней, расчесывая ее красивую шкурку волос.
Пожилой мужчина поднял глаза и поймал мой взгляд через окно. Я помахала ему, как всегда. Он улыбнулся, и его внимание вернулось к кобыле.
Если бы у меня хватило смелости спуститься туда…
Прижавшись щекой к окну, я наблюдала за кобылой и конюхом вместе. Пустота царапала мне грудь, а в уголках глаз покалывало.
Прошел день, и я снова оказалась здесь, глядя в окно.
На следующий день я не могла оторвать глаз от белой кобылы.
Прошел еще один день.
Неделя…
До тех пор пока…
Мне захотелось поближе познакомиться с этим великолепным существом. Я хотела этого так сильно, что чувствовала это всем своим телом, чувствовала это в своих венах, и поэтому без всяких размышлений, не задумываясь, мои ноги несли меня вперед.
Я оставила письма на подоконнике и вышла из личной библиотеки Арабеллы. Я обнаружила, что иду по коридору и спускаюсь по лестнице. Вслепую я прошла мимо Эмили и пошла по тропинке к конюшням.