Мальчик, Который Выжил (СИ)
— Это не лога, а колючки! Их много, и они маленькие! — просветил я друга.
— Клуто!!! — с восхищением протянул он, натягивая на голову свою колючую резиновую пытку.
— Княжич Вячеслав Святославович, как вам ваши костюмы? — с напускной вежливостью поинтересовалась воспитательница, явно ожидая от меня возмущённого писка или хотя бы недовольного сопения.
Я широко улыбнулся, демонстрируя всю коллекцию молочных зубов.
— Потлясающе!
— Хм, да? — растерялась воспитательница, поджав губы. — То есть… я рада, что тебе понравилось.
Некоторые дети ещё не осознали, насколько нелепыми оказались наши костюмы. Да и воспитательница особо не скрывала, что нас благополучно списали в массовку спектакля — роли «морского мусора». Причем только нас троих. Но уныло корчить мину и жаловаться? Не мой стиль.
Я давно понял, что система воюет со мной.
Я давно посчитал её своим врагом.
Поэтому и изобразил самый довольный вид. А Артём активно мне в этом помогал — он уже радостно носился по игровой в своей маске морского ежа, к прискорбию помрачневших воспитательниц. Злые тетки явно надеялись на другую реакцию.
Ксюня же тоскливо посмотрела на русалочьи топики Кати и Насти. Да, нечестно. Ксюня красивая. Самая красивая девочка в садике. Очевидно, ей-то куда больше подошла роль русалки, а не эта резиновая подушка с лучами. Меня резко пробрал гнев, но я его подавил. Это далось мне без труда. Безумный генерал всегда контролировал себя. Да и тем более эти эмоции недолго нужно сдерживать. За Ксюню я отомщу уже завтра, а сейчас её нужно подбодрить.
Я приободрил подругу, взяв за руку:
— Не расстлаивайся, Ксю! Ты будешь блистать на зцене!
Она вздохнула, но кивнула, а потом улыбнулась тоже, хоть и чуть-чуть.
— Холосо, Сава, — пропищала она полным доверия голосом.
И правильно: ведь я никогда не вру.
* * *Позже, уже дома, мама поинтересовалась:
— Какие костюмы вам выдали для спектакля?
Я разворачиваю перед ней своего осьминога, Ксюня достаёт свою морскую звезду.
Мама на секунду зависает и, нахмурившись, уточняет:
— А у Дениса и Кати такие же костюмы?
— Нет, Динис будет Водяным.
— И у него не такая плотная маска?
— Неть, бес маски. Только синие жилет и плащ.
Мама медленно поднимает бровь.
— А у других детей какие наряды?
— У длугих нолмальные костюмы, не заклытые.
Ксюня тяжело вздыхает и добавляет:
— Катя — лусалочка в топике…
Мама несколько секунд молча переваривает услышанное, потом сужает глаза.
— И воспитатели посмели прятать княжича Опаснова под этой резиновой ерундой⁈ — её голос поднимается на полтона, но слова говорят сами за себя.
Княгиня возмущённо смотрит сначала на мой костюм, потом на Ксюнин. Глаза её темнеют, черты лица заостряются.
И мама официально закипает.
— Я разберусь с этим садиком! Хоть бы лица ваши на сцене показали!
— Мама, не волнуся, — спокойно говорю я, подходя ближе. — Ты абизательно увидиш наши с Ксю лица на спитакле! Даю слово княжица.
Дано ещё одно обещание. Обещание, которое я обязан выполнить. Иначе и быть не может. Безумный генерал никогда не врёт.
Но сейчас надо постараться, а иначе мама испортит будущее веселье. Широко улыбаюсь, излучая максимальную уверенность в том, что всё под контролем.
— Нам оооочинь нлявятся эти кастюмы!
Мама недоверчиво понимает бровь, смотрит на меня с удивлением:
— Правда, что ли, сынок?
Я мигом киваю, потом поворачиваюсь к Ксюне:
— Дя. Плавда же, Ксюня?
Ксюня тут же начинает кивать с энтузиазмом, чтоб мама не огорчалась:
— Да-да! Ооочинь-нлявятся!
Мама смотрит на нас с удивлением, потом хмурится.
— Извини, Слава, но я не понимаю. Тебе точно понравится выступать в таком костюмчике, Слава?
Я расплываюсь в самой искренней улыбке:
— Канешно!
Повторюсь: Безумный генерал никогда не врёт. Это идеальный костюм для моей задумки. Уже завтра система «Юных нобилей» испытает ее на себе.
* * *«Юные нобили», Рязань
Директриса сидела за своим столом, нервно постукивая пальцами по столешнице. Всё внутри сжималось от тревоги.
Она не была из тех, кто легко поддаётся панике — годы работы в системе научили её сохранять лицо в любой ситуации. Но сейчас ей было не по себе. Она прекрасно понимала, что сегодняшняя выходка с костюмами могла легко обернуться жалобой от княгини Опасновой.
А вот этого ей не хотелось совершенно.
Она приподняла очки на переносице, устало потёрла лоб.
Пускай Опасновы уже не обладали былой властью, но это касалось других князей. А она… она всего лишь дворянка из мелкого рода. Обычная исполнительная пешка, вынужденная балансировать между требованиями начальства и опасностью разозлить не тех людей.
А княгиня Ирина Дмитриевна… Эта женщина явно не из тех, кто молча терпит, когда унижают её ребёнка.
Директриса поморщилась, обдумывая варианты. Но выбора у неё не было.
Она сжала пальцы в кулак, вспоминая слова княжны Матрёны Ильиной.
— Максимальное давление.
Давить на княжича Вячеслава и его друзей. Не дать им выделиться. Не позволить им взбираться по иерархии. Заставить их чувствовать себя изгоями.
Директриса вздохнула. Поэтому детям и выдали соответствующие костюмы. Это был социальный эксперимент. Так его любила называть княжна Ильина. Всё в духе её методов: найти слабость и давить, пока не увидишь, как объект ломается или — наоборот — проявляет себя, создавая отпор.
Но кто вообще придумал проверять княжича такими методами? Это же безумие!
Директриса повернула голову к тёмному окну, за которым двигались силуэты фонарей и прохожих. Осталось только надеяться, что Опаснова не обратит на это внимание. Или, на худой конец, что Ильина запомнит её участие и потом вознаградит продвижением. Хотелось бы верить. Но внутри грызло неприятное предчувствие.
А если Опасновы всё-таки не простят?
Глава 17
Значит, осьминог. Значит, морская звезда. Ну что ж. Сами виноваты. Я не жалуюсь. Я не тот, кто будет обижаться на маску из резины. Мне всё равно — осьминог я или, скажем, лангуст.
Но вот трогать Ксюню — никто не смеет. Она хотела быть русалочкой. А теперь будет какой-то беспозвоночной, без топика, без блесток, в сплошной резиновой маске. Системе надо было меня разозлить? Отлично. Она с этим справилась, молодец.
Я Разрушитель. Но мой удар всегда направлен точно. По тем, кто вредит мне, моим близким или моему государству. Они решили нас унизить? Они огребут сторицей.
И вот, День Нептуна. Мы за сценой, переодеваемся. Я помогаю Артёму натянуть его костюм морского ежа. Он в восторге. Даже пытается рычать, будто это ему что-то добавляет к образу. Морские ежи, конечно, не рычат. Артёму это даже воспитательница объясняла. Но ему пофиг. И правильно. Зато сам костюм реально неплох. Он даже на Жору похож. А Жора крутой. Не настолько как Ден, конечно, но всё же!
Затем Ксюня с Артемом помогают мне с осьминогом. Эта липкая прорезиненная штуковина натягивается с противным шлёпком. Внутри духота. Я уже чувствую, как мой мозг закипает. Напоминает молодость, марш-броски в противогазе — только без шанса его снять по команде.
Мимо проходят Стёпа с Витей, фыркают, прыскают, смеются над нашими костюмами. Кто уже только не посмеялся. И девочки, и мальчики — всем весело. Дети такие дети.
Перед тем как Ксюня натягивает свою морскую звезду, я достаю «жемчужное» ожерелье русалок — лишнее, то, что не пригодилось Насте и Кате и другим «русалкам».
— Ксюнь, а давай-ка ты вот эта наденишь! — говорю, протягивая ей бусинки на нитке.
Она удивлённо смотрит:
— Зачем, Сава?
— Патаму что они тебе идуть, — пожимаю плечами.
Она улыбается, подставляет шейку, подняв волосы, а я аккуратно застёгиваю сзади.
И вот теперь можно натягивать эту маску звезды.