Взята (ЛП)

          — Я не понимаю, о чем ты говоришь.
          — Ты собираешься заставить меня сказать это? — спрашиваю у неё.
          Она смотрит на меня в ответ с каменным лицом. Она отпивает из своего стакана, прочищает горло, молчит.
          — Отлично. Я скажу это. Я не знаю, кто его отец, и мне все равно, но в нем нет ни капли крови Скафони.
          Камень превращается в лед.
          — Он не имеет права ни на какое наследство Скафони. Ничего из этого. Ни пенни, — продолжаю я. Я хочу, чтобы она была предельно ясна.
          — И после того, что ты сделал, он убьёт его, узнав, что он не твой брат, — ее лицо покраснело, когда она наконец заговорила.
          Я разрываю зрительный контакт, потому что она права. Я проглатываю то, что в моем стакане, встаю, подхожу к тому месту, где она сидит, чтобы наполнить его. Я не смотрю на нее, когда говорю следующую часть.
          — Вот почему я здесь. Ты его мать. Ты не можешь хотеть этого для своего сына.
          Я не торопясь возвращаюсь на свое место на диване, а когда сажусь обратно, вижу, что она задумалась. Вычисляет. И я совсем не уверен, что она поставила бы благополучие Итана выше своего собственного.
          — Это касается девушки. Уиловская шлюха со свиной кровью на ножнах. Ты нарушил правила, Себастьян. Ты должен был взять девственницу.
          Она права. У меня есть одно обвинение на нее, у нее есть одно на меня, и мы можем разрушить все друг для друга. На самом деле, единственным человеком, который остался бы стоять, если бы мы это сделали, был бы Грегори. И я чувствую тяжесть в груди, когда вспоминаю его глаза, которые видео всего несколько минут назад. То, как он так легко согласился. То, как он вышел из моего кабинета, было таким смиренным.
          Он выжидает своего часа. Он собирается позволить всему идти своим чередом, потому что знает, чем это закончится. Так или иначе, он получит свою Уиловскую Девочку потому что, даже если я смогу разрешить ситуацию с Итаном и Люсиндой, Грегори имеет на нее право.
          — Я считаю Итана своим братом, ты это знаешь, — говорю я.
          — С каких это пор? После несчастного случая? — она заключила это последнее слово в воздушные кавычки.
          — Ты никогда не поощрял отношения между нами, не с самого первого дня.
          — О, бу-ху, — она встает, поворачивается, чтобы наполнить свой стакан, — Тебе нужна терапия внутреннего ребенка, Себастьян? Иди и расскажи кому-нибудь, как ужасно твоя мать относилась к тебе.
          — Ты не моя мать. Ты никогда ею не была.
          — Повзрослей.
          — Я это и сделал. Я быстро вырос под твоей тростью.
          — Ты всегда был грязным мальчишкой. Тебе нужна была трость, — она делает паузу, берет себя за губы, поднимает свой подбородок и делает глубокий вдох.
          — Не подталкивай меня к этому, Люсинда.
          — Что ты предлагаешь?
          — Итан не получит Хелену. Он не прикоснется к ней. Ты увезешь его с острова на несколько месяцев, отвезешь куда-нибудь, куда ему понравится, скажешь ему все, что тебе нужно, чтобы он передумал насчет Девушки Уиллоу. Когда он поймет это, вас обоих примут обратно, и он никогда не узнает правды о своем происхождении, а ты сохранишь свое место здесь, свой статус. Твои деньги, — интересно, не это ли, точнее последнее - все, что для нее имеет значение?
  
         — А как насчет Грегори? — она усмехается, — Ты думал о том, чего он хочет? Что он будет делать, как только Итан исчезнет из поля зрения? Ты думаешь, он не станет оспаривать тот факт, что она не девственница? Что технически ты не первенец. Что ты нарушил правила? Он лишит тебя наследства прежде, чем ты сможешь признаться в любви этой шлюхе.
          — Что, черт возьми, ты знаешь о любви? — хрипота в моем голосе удивляет меня.
          — Задела за живое, не так ли? С тобой так легко. Так же просто, как с твоей шлюхой.
          — О чем ты говоришь, Люсинда?
          Он игнорирует мой вопрос, подходит к окну и отодвигает занавеску одним длинным костлявым пальцем, один уголок ее рта приподнимается. Затем она поворачивается ко мне.
          — Однажды, — говорит она, —я заключу с тобой сделку. Убери ее с острова. Подальше от этого места. Но он получит ее один раз. Один раз. Ты даже можешь диктовать, в какую дырку он трахнет.
          Я вскакиваю на ноги, руки сжаты в кулаки по бокам. Она отступает, но этот взгляд в ее глазах, тот, который кричит о победе, он издевается надо мной, и я, черт возьми, не могу этого вынести. Терпеть ее не могу. Я сжимаю руку у нее на горле и прижимаю ее к стене.
          — Он и пальцем ее не тронет. Ни одним.
          Она улыбается, даже когда ее глаза краснеют, выпучиваются, моя рука сжимает ее тощую шею.
          — Твоя ненависть делает тебя уродливой, Люсинда. Делает тебя старой. Старая, ревнивая сука.
          Теперь она держит меня за предплечье, пытается оттащить. Она с трудом переводит дыхание. Я сжимаю ее еще раз, прежде чем отпустить, наблюдая, как она отплевывается и кашляет.
          — У тебя есть двадцать четыре часа, чтобы решить, прежде чем я скажу Итану, что он ублюдок.
          — Ты такой же, как твой отец. Ты влюбился в эту шлюху, как он в свою. Ты позволил своей Девушке-Уиллоу встать между твоей семьей, точно так же, как это сделал он. Я буду улыбаться, когда они вырежут имя на твоем камне, прямо рядом с его именем. Рядом с твоим мертвым братом.
          — Ты жалкая старуха, — говорю я, выходя.
          — Не смей уходить от меня!
          Я захлопываю за собой дверь, ее слова цепляются за меня, преследуют меня. Люсинда - это сила, с которой нужно считаться. Это еще не конец. Я знаю это. Это еще далеко не конец.
          Я подхожу к комнате Хелены, стучу один раз. Это больше похоже на удар кулаком.
          — Хелена. Ты там?
          Ничего. Я открываю дверь, но комната пуста. Я пробую зайти в ванную, снова стучу, но там тоже пусто. Воспользовавшись смежной дверью, я иду в свою комнату. Может быть, она пошла туда. Но ее здесь тоже нет.
          — Хелена?
      Я слышу мотор лодки, бросаюсь к окну и вижу, как Хелена бежит к ней, наблюдая, как она садится на борт. Видите две фигуры на лодке.
          — Хелена!