Чистая работа
— У тебя две минуты, Вернон.
Вернон тупо смотрел на него, а Ленгтон приподнял ногу и носком ботинка ткнул его в ребро так сильно, что он откинулся на стуле и тут же согнулся пополам от невыносимой боли.
— Одна минута, — произнес Ленгтон, не сводя взгляда с потного, насмерть перепуганного лица. — Говори, Вернон, давай, нечего тянуть. Рассказывай мне о Клинтоне Каморре.
Вернон зажмурился и произнес:
— Это все Мерфи, идиот, виноват, он попытался его шантажировать.
Дрожа от гнева, Ленгтон вошел в комнату следственной бригады. Анна только что вернулась в участок и села за стол.
— Через пять минут едем в Пекэм, — бросил он и с грохотом захлопнул дверь своего кабинета.
Вошел Льюис. Она спросила его, что у них тут творится.
— Вернон в камере предварительного заключения. Этот подонок нам все время врал. Много часов потратили, но…
Он не договорил — Ленгтон крикнул, чтобы он зашел к нему.
Таким взбешенным Льюис никогда его не видел.
— Это же было у нас под носом! А мы все: «Нелегальные иммигранты, нелегальные иммигранты…» Каморра пользовался этими бедолагами — они и сами по его милости въезжали, и наркотики для него провозили. И женщины, и дети — все были контрабандистами, платили этому сукину сыну, чтобы он переправил их сюда, и еще глотали презервативы с героином. Он по большей части с бедняками дело имел — в Северной Уганде, Сомали, на Ямайке, ведь там тысячи бездомных, — а взамен обещал, что будет заботиться об их семьях. Джозеф Сикерт тоже был таким контрабандистом, когда приехал сюда пять лет назад. Он работал на Каморру, и к Гейл его послали, чтобы разыскать Артура Мерфи, потому что после убийства Ирэн Фелпс Мерфи ударился в бега и пригрозил все рассказать, если Каморра не поможет ему уехать за границу.
Сев в патрульную машину, Ленгтон продолжал складывать воедино фрагменты головоломки:
— У Каморры целая армия: все связаны с ним и все его боятся. Бог знает сколько раз контрабандисты открывали для него счета в банке, но в основном он держал все в наличности. Один раз, правда, он прокололся — когда убил Карли Энн Норт. Мы знаем, как он вертел своими подручными вроде братьев Красиник и Рашида Барри, но тут выкидывает фортель Сикерт. Он должен был выйти на Мерфи через Гейл, а вместо этого заводит с ней шашни и, когда Мерфи попадает под арест, отказывается возвращаться. Рашид Барри едет предупредить его, чтобы потом пенял на себя, и вдруг видит всех ее детей. Он намекает, что они могут пригодиться Каморре и что Сикерту хорошо заплатят, если он их доставит куда следует… — Ленгтон потер колено, скривился от боли и продолжил: — Белые дети стоят огромных денег, но Сикерт уже живет с Гейл и даже заботится о ней и ее детях. Кроме того, он болен. Он или не он убил мужа Гейл — этого мы не знаем, но он сильно промахнулся, когда попросил Рашида Барри помочь ему найти лекарство. — Ленгтон покачал головой. — Это пока что предположение, но, возможно, Сикерт и правда хотел завязать. Не думаю, чтобы он имел отношение к убийствам. Он ведь что сделал? Сбежал и увез с собой детей. — Ленгтон взглянул на Анну и спросил: — Узнала от них что-нибудь?
— Нет. У мальчика еще не прошло потрясение, а девочка не сказала ни слова. Обоих использовали в сексуальных целях.
Ленгтон вздохнул:
— Может, я ошибаюсь… Может, он все-таки привозил их к Каморре. Мы знаем, что к дому Гейл приезжал белый «рейндж-ровер».
Они были уже в Пекэме, машина остановилась у нужного дома. Их ждали патрульные машины, фургоны экспертизы и оперативники.
— Сволочь Вернон знал это место. Раньше надо было до него добраться, — сказал Ленгтон, хлопнул дверцей машины и зашагал к дому.
Анна с Льюисом пошли за ним.
Брендон провел их по всему дому, объясняя, что было взято как вещественные доказательства, потом они спустились в подвал.
Ленгтон осматривался вокруг. Никто не произносил ни слова. Через полчаса все вышли и так же молча поехали обратно в участок. Ужасы, еще недавно творившиеся в этом доме, подействовали на всех угнетающе.
— Хорошо там все почистили, — заметил Льюис, когда они пришли в комнату бригады.
Ленгтон вздохнул и закрыл глаза:
— У Каморры времени хватало — он мог смыться куда угодно, под каким угодно именем и по какому угодно паспорту. Он избавится от любого, кто его хоть пальцем заденет, а денег у него куры не клюют, так что мы, похоже, распрощались с ним навеки.
Глава 20
Вот уже больше недели в лаборатории судебной экспертизы не прекращалась работа. С перепачканного кровью алтаря взяли больше шести разных образцов ДНК, их, скорее всего, было гораздо больше, но камень обработали дезинфицирующим средством. Удалось установить, что черными мусорными пакетами из одной и той же упаковки обмотали не только тело Рашида Барри, но и мертвого ребенка, найденного в канале. А это убийство тоже было связано с Каморрой. Пятна спермы на простынях тоже проверили на ДНК. Два совпали с образцами, взятыми с тела изнасилованной и убитой Карли Энн: один принадлежал Идрису Красинику, принадлежность другого установить не сумели. Непонятно было также, чей отпечаток пальца нашли в «рейндж-ровере».
Теперь у следственной бригады были все улики против Каморры, но где был он сам, оставалось пока неясным. Обуглившиеся документы пестрели сотнями цифр, но не было ни единого банковского счета на имя Каморры, а в банке Пекэма сказали, что у них нет клиента, соответствующего его описанию. Отдел по борьбе с наркотиками получил подробные сведения о нем; в аэропортах каждый день арестовывали контрабандистов и предполагаемых нелегальных иммигрантов, поэтому аэропортам было предписано сотрудничать со следственной бригадой и немедленно сообщать о любом человеке, который мог иметь отношение к делу. Во всех аэропортах ужесточили меры безопасности, а это значило, что Каморра по-прежнему скрывается где-то в Соединенном Королевстве.
С фотографий, которыми была увешана информационная доска, смотрели мертвые, все они были соединены между собой толстыми красными линиями. Чем дальше, тем больше казалось, что эта головоломка не поддается решению.
Ленгтон постоянно пребывал в состоянии плохо скрываемого бешенства. То и дело он срывался, кричал на подчиненных, дергал их надо и не надо. В справке о вскрытии тела Сикерта было сказано, что умер он в результате отказа работы органов и хронического заболевания сердца. Его погубила серповидно-клеточная анемия. Анна взглянула на приколотую к доске фотографию Сикерта и перевела взгляд на снимок ребенка, найденного в канале. Вдруг в голове у нее мелькнула одна мысль, и она взяла в руки папку с материалами по делу Сикерта. Внутри папки в пластиковом конверте хранилась стертая на сгибах небольшая квадратная фотокарточка женщины с двумя детьми.
Анна взяла конверт и пошла посоветоваться с Ленгтоном.
— Не знаю, есть ли тут какая-нибудь связь, только вот мальчик на этой фотографии того же возраста, что и тот, которого нашли в канале, — сказала она.
Ленгтон посмотрел на нее.
— У нас теперь есть ДНК Сикерта, — продолжила Анна, — а ведь мы как раз ломали голову над тем, почему Сикерт защищал этих двух детишек.
— Так он все равно их не защитил.
— Но отвез же он их в детский дом. Что, если Каморра прибрал к рукам и детей Сикерта? Тогда появляется мотив для…
— Хорошо, проверяй, но толку от этого все равно будет мало, еще одну непонятную связь установим, вот и все!
Анна вышла от него с намерением тут же начать проверку, хотя, как сказал Ленгтон, даже если бы и удалось доказать, что ребенок связан с Джозефом Сикертом, это никак не поможет им найти Каморру.
Только Анна опустила трубку телефона, как он зазвонил снова. Это была Элисон из отдела по защите детей.
— Я хочу вам сказать, что мы хорошо продвинулись с Китом, — начала она. — Нашли и приемную мать, которая согласилась забрать обоих ребятишек. Она часто приходит к ним, осваивается, знакомится и заберет их домой к концу недели.