Любите истории пострашнее? (ЛП)
— Там ведь нет пушки, дедуля? — спрашивает Гэлен.
— Нет, нет, это только у таких парней, как вы, но глянь-ка сюда. — Дедушка достаёт старую потрёпанную перчатку для софтбола. — Я говорил вам о сестре. Так вот — это её перчатка. Я хотел отвезти ей, пока она ещё не скончалась. Или не впала в кому. Она пользовалась ей в Женской мировой серии в Оки-Сити. Была шорт-стопом. Не верится, но это было ещё до Второй мировой. Посмотри сюда! — Он переворачивает перчатку.
— Дедуля, — говорит Гэлен, — при всём моём уважении, но мне совершенно до лампочки.
— Да, но вот тут, сзади, — не унимается дедушка. — Видишь? Подписана Домом Димаджио. Ну, братом Ударного Джо.
Он откладывает перчатку в сторону и снова залезает в сумку.
— Тут около двух сотен бейсбольных карточек, некоторые подписаны и стоят денег…
Пит хватает Билли за руку и выворачивает её. Билли кричит.
— Нет! — вскрикивает Корин. — Не делай больно моему сыну!
— Это твой сын виноват, что ты вляпалась в эту историю, — говорит Пит. — Мелкий негодник. — Затем обращается к дедушке: — Нам на хер не нужны твои бейсбольные карточки!
Мэри рыдает, Корин рыдает, Билли видит, что его отец вот-вот потеряет сознание, а дедушке, похоже, нет до них никакого дела. Дедушка пребывает в своём собственном мире.
— А, может, комиксы? — спрашивает дедушка. Он достаёт стопку и помахивает ею. — «Арчи» и «Каспер» ничего не стоят, но есть парочка про Супермена… и про Бэтмена, где он борется с Джокером…
— Думаю, я велю Питу пристрелить твоего сына, если ты не прекратишь тянуть резину, — говорит Гэлен. — Там есть деньги или нет?
— Да-да, — отвечает дедушка, — на дне, но есть кое-что другое, что может заинтересовать вас.
— Весь мой интерес иссяк, — говорит Гэлен. Он шагает вперёд. — Я сам достану деньги. Если они там. Свали отсюда.
— Да ты только посмотри, — говорит дедушка. — Это будет стоить в два раза больше, чем у меня есть налички. — Он вытаскивает «Луисвиль-Слаггер». — Подписана Тедом Уильямсом, самим Неповторимым Крушителем. Выстави её на «иБэй» — выручишь семь тысяч. Не меньше семи.
— Как она попала к твоей сестре? — спрашивает Гэлен всё-таки заинтересовавшись. Он видит на ручке подпись, потускневшую, но читаемую.
— Она просто улыбнулась и подмигнула ему, когда он проходил по «аллее автографов», — говорит дедушка и взмахивает битой. Она входит в контакт с виском Гэлена. Его черепушка раскалывается, как арбуз. Брызжет кровь. Его глаза жмурятся от боли и удивления. Он шатается, вытянув одну руку и пытаясь сохранить равновесие.
— Хватай второго, Фрэнки! — кричит дедушка. — Вали его!
Фрэнк просто стоит с открытым ртом, не шелохнувшись.
Пит таращится на Гэлена, на какое-то драгоценное мгновение совершенно ошеломлённый, но мгновение проходит. Он направляет оружие на дедушку. Билли бросается к нему.
— Нет! — кричит Корин. — Билли, нет!
Билли хватает Пита за руку, опуская её вниз, и когда Пит стреляет, пуля уходит в землю между его ног. Гэлен выпрямляется, одной рукой вцепившись в открытую заднюю дверь универсала. Дедушка замахивается, игнорируя взрыв боли в спине, и бьёт рыжеволосого по рёбрам 33-унцевым куском твёрдого кентуккийского ясеня. Колени Гэлена подгибаются и он на выдохе, почти шёпотом произносит: «Пит, пристрели этого пидора!». Дедушка поднимает биту. Раздаётся ещё одни выстрел, но пуля в него не попадает (по крайней мере, ему так кажется) и он опускает биту на опущенную голову Гэлена. Тот ныряет вниз лицом в протектор от колеса «Бьюика»
Пит пытается стряхнуть Билли, но Билли вцепился, как хорёк, выпучив глаза и закусив нижнюю губу. Оружие качается вперёд и назад, и выстреливает в третий раз, посылая пулю в небо.
— Теперь твоя очередь, сукин ты сын, — рычит дедушка.
Наконец Пит отшвыривает Билли, но прежде чем он успевает навести оружие, дедушка обрушивает биту и ломает его запястье. Оружие падает на землю. Пит разворачивается и бежит, оставляя на земле свою сумку-не-для-боулинга.
Дети бросаются к дедушке, обнимают его, чуть не сбив с ног. Он отталкивает их. Его старое сердце колотится и если бы оно не выдержало, он бы ничуть не удивился.
— Билли, возьми сумку толстяка. Там наши вещи. Мне кажется, я не смогу наклониться.
Мальчик не выполняет просьбу — возможно, выстрелы немного оглушили его, — но выполняет девочка. Она бросает сумку в багажник универсала, а потом вытирает руки о свою футболку с единорогом.
— Фрэнк, — спрашивает дедушка, — этот рыжий мёртв?
Фрэнк не двигается, но Корин опускается на колени рядом с Гэленом. Через несколько секунд она поднимает голову, её глаза сияют голубизной под бледным лбом. — Он не дышит.
— Не такая уж большая потеря для этого мира, — говорит дедушка. — Билли, возьми оружие. Но не касайся спускового крючка.
Билли поднимает револьвер. Он протягивает его своему отцу, но Фрэнк лишь смотрит на него. Дедушка берёт револьвер и суёт в карман, где раньше лежал бумажник. Фрэнк стоит на месте и смотрит на Гэлена, лежащего лицом вниз в траве с проломленной макушкой.
— Дедушка, дедушка! — зовёт Билли, дёргая старика за руку. Губы его дрожат, по щекам текут слёзы, под носом пузырятся сопли. — Что если у толстяка есть ещё оружие в грузовике?
— Что если мы просто свалим отсюда на хрен? — произносит дедушка. — Корин — за руль. Я не могу. Дети — на заднее сиденье. — Он даже не уверен, что сможет сидеть; он угробил свою спину самым праведным способом, но ему придётся сесть, не важно, насколько это больно.
Корин закрывает заднюю дверь. Дети бросают последний взгляд на подъездную дорожку — не возвращается ли Пит, — затем бегут к универсалу.
Дедушка подходит к сыну.
— У тебя был шанс, а ты просто стоял. Меня могли убить. Всех нас могли убить. — Дедушка отвешивает Фрэнку оплеуху, точно так же, как ему отвесил оплеуху человек, который теперь лежит мёртвый у их ног. — Садись, сын. Не знаю, может, ты слишком стар, чтобы перебороть самого себя.
Фрэнк подходит к переднему пассажирскому сиденью, будто в прострации, и садится. Позади него дедушка открывает дверь и обнаруживает, что не может согнуться. Поэтому он просто падает навзничь на сиденье, подтягивая ноги и тихонько всхлипывая от боли. Мэри переползает через него, чтобы закрыть дверь, и от этого ему тоже больно. И дело не только в спине; такое ощущение, что его пырнули в живот.
— Дедушка, вы в порядке? — спрашивает Корин. Она смотрит назад. Фрэнк смотрит прямо перед собой через лобовое стекло. Его руки лежат на коленях.
— Я в порядке, — отвечает дедушка, хотя это не так. Сейчас бы он не отказался от обезболивающего, которое, без сомнения, его сестре выписывает её онколог, но Нэн в сотне миль отсюда и что-то подсказывает ему, что сегодня они её не увидят. Нет, не сегодня. — Езжай.
— Дедушка, у тебя правда есть эти деньги? — спрашивает Билли, когда его мама начинает движение тем же путём, каким они приехали, но гораздо быстрее, чем мог осмелиться Фрэнк. Желая оставить «Слайд-Инн» позади. И Слайд-Инн-Роуд — тоже.
— Конечно, нет, — отвечает дедушка. Он вытирает слёзы с лица внучки и прижимает её к себе. Ему больно, но он вытерпит.
— Дедушка, — говорит она, — ты забыл бейсбольную биту тёти Нэн.
— Ничего страшного, — говорит дедушка, гладя её по взмокшим и спутанным волосам. — Возможно, позже она вернётся к нам.
Фрэнк наконец заговаривает:
— Как раз перед поворотом, на шоссе 196, был магазин «Ред Эппл». Я позвоню оттуда в полицию. — Он поворачивается и смотрит на старика. На его щеке виднеется красная отметина от оплеухи.
— Это твоя вина, отец. Всё из-за тебя. Нам пришлось взять твою сраную машину. Если бы у нас был «Вольво»…
— Заткнись, Фрэнк, — говорит Корин. — Прошу тебя. Хоть разок.
И Фрэнк замолкает.