Непобедимый. Право на семью (СИ)

— Ну, признай же, что на простое совпадение два этих случая не тянут.
— Стася, — голос папы режут предупреждающие нотки. — Прекращай.
— Да я так… — и смеется дальше. Прикрываясь чашкой, подмигивает мне и незаметно кивает. Так обычно делает, когда хочет напомнить, что в некоторых вопросах папе нужно чуточку больше времени, но все непременно будет хорошо. И тут же достаточно плавно меняет тему: — Чем займемся после завтрака, девочки?
— Я ухожу, сразу говорю, — сообщаю решительно, вновь собирая на себе все внимание.
— Окей, — отзывается мама.
— Может, как в старые добрые времена, на шопинг, да посплетничаем? — улыбается и подмигивает тетя Юля.
Ну, точно мурка, правильно дядя Рома окрестил. Хитрющая и безумно обаятельная.
— Я — за, — первой реагирует тетя Наташа. — Мне срочно нужно вынырнуть из омута Рейнера, — с улыбкой косится на своего мужа.
Тот только хмыкает. Остальные смеются.
— Ну, решили, значит, — поддерживает мама.
Остаток трапезы проходит в привычном гомоне. Я на темп обсуждения уже не реагирую. Редко собираются, потому новостей немало.
Спокойно заканчиваю завтракать и поднимаюсь из-за стола.
— Папочка, — наклоняясь, обнимаю со спины. Прижимаюсь щекой к щеке, легонько трусь. — Все хорошо же?
— Ты мне скажи, — отзывается, поглаживая теплыми, чуточку шероховатыми ладонями мои руки.
— Все хорошо!
— А будет?..
— А будет еще лучше! — заканчиваю известную в нашей семье фразу.
— Это-то меня и настораживает, — негромко заключает папа.
Я заставляю себя рассмеяться.
— Я тебя очень люблю, — быстро целую его в щеку. Еще раз крепко прижимаюсь. — Все, я убегаю!
— К Мире? — интересуется мама, когда целую ее на прощание.
— К Мире, к Мире… — повторяю нараспев и незаметно прикусываю язык.
Это невинная ложь. Ничего плохого я не делаю.
— А раньше, на второй день своего дня рождения, ты требовала продолжения праздника, — замечает папа.
— Я выросла! — нахожусь с ответом.
Родители как-то чересчур внимательно меня оглядывают, от макушки до кончиков ног — оба.
— Точно, выросла, — подтверждают тоже вместе, с нотками непонятной мне грусти.
Я лишь смеюсь в ответ. Схватив сумку, машу всем на прощание и вырываюсь, наконец, из дома. Сердце бомбит, словно сумасшедшее. Ведь я иду на встречу с Мишей. Я увижу его. Мы будем только вдвоем. Говорить о нас. О предстоящей свадьбе. Больше не будет меня и его. Будем мы! Мы, мы, мы… Разве можно быть счастливее? Невозможно!
Спасибо огромное за поддержку, лайки, награды, репосты, комментарии и просто за то, что вы есть!!
Обнимаю❤️
P.S. История Егора и Стаси Аравиных — "Неоспоримая. Я куплю тебе новую жизнь", Ромы и Юльки Саульских — "Ты теперь моя", Андрея и Наташи Рейнеров — "Я тебя присвою".
  
3
 
Полина
Не успеваю добраться до спорткомплекса, звонит папа. Благодарю таксиста и, выпорхнув из салона, спешно принимаю видеозвонок.
— Привет-привет!
— Ты где?
Сходу попадаю под разбирающий город солнцепек. Но мне такая температура только в кайф. Расправляя плечи, вытягиваю руку и улыбаюсь в камеру. Параллельно пытаюсь, не сбавляя темпа, миновать толпу.
— Скучаете там без меня? Так быстро?
— Почему не сказала, что на тренировку идешь? — хмуро выдает чересчур опекающий меня папочка. — Поехал бы с тобой. Давно не спарринговались.
Я смеюсь, но предупреждаю вполне серьезно:
— Пап, я выключу геолокацию, если ты будешь меня без повода отслеживать.
— Что значит «без повода»? А не надо мне повода. Без геолокации я тебя, принцесса, из дома не выпущу. Это первое правило, помнишь?
— Конечно, помню.
До этого дня понимала причины, в свое время доходчиво объяснили. Однако сегодня, в эту минуту, впервые внутри меня рождается некий протест. От этих чувств даже как-то стыдно становится.
— Забрать тебя?
— Не надо, пап. Я… Я еще с Мишей встречусь. Он меня подвезет.
В ожидании реакции заставляю себя удерживать безмятежную улыбку. Папа же… Его лицо становится таким же напряженным, как случилось за завтраком при обсуждении Мишиного подарка.
 
— Уже договорились?
— Угу.
— Когда успели?
— Ну, успели, пап, — отвожу взгляд, потому как чувствую себя крайне неловко. — Все, я уже проходную прошла. Сейчас в раздевалку войду. Не будем смущать девчонок, папа Волк.
— Давай, принцесса, — прощается неохотно. Напоследок привычно наказывает: — Если вдруг что, сразу звони.
— Правило номер два. Помню, папочка. Люблю. Па-па.
— Люблю.
Завершив вызов, выдыхаю с облегчением.
«Сорри, папа. Сорри, мама. Принцесса выросла».
Минуя раздевалки, иду прямо в зал, потому что тренироваться я сегодня не собираюсь. Перед тем, как войти, подтягиваю сползающий с груди топ. Надо ж было додуматься именно сегодня выгулять новую вещь. Не самое удачное решение, конечно. Оказывается, без бретелей эта ткань нон-стоп устремляется вниз.
«Блин, как же бесит…»
Но стоит мне шагнуть в зал и очутиться в мире Михаила «Непобедимого» Тихомирова — в атмосфере несокрушимой силы, абсолютного контроля и захватывающей власти — обо всем на свете забываю.
Тихомиров находится на ринге. Вспотевший до лоска и напряженный до предела — под руководством дяди Тимура, которого я замечаю фоном, отрабатывает какую-то связку. Я буквально ощущаю энергию, что в нем сейчас кипит. Дыхание спирает, и по коже озноб бежит, но я улыбаюсь, едва Миша поворачивается в мою сторону.
Очень быстро и, я бы сказала, профессионально, как в процессе поединка, он за секунду оценивает меня. С головы до ног ведет взглядом и с той же внушительной оперативностью фокусируется на глазах. И мне вдруг кажется, что я вся из какого-то хлипкого желе состою, без костей и мышечной ткани. Такое волнение сотрясает, что даже притормаживаю и не сразу решаюсь дальше шагнуть. Опасаюсь, что ноги и правда не выдержат. Мне хуже, чем после шампанского на Мирином восемнадцатилетии.
«Что ж… Если упаду, тогда Миша понесет меня на руках…»
Шагаю.
— Аве, Непобедимый! — звеню на весь зал. Хорошо, что улыбаться и быть громкой — моя натура. Выезжаю на инстинктах. — Я раньше пришла, потому что позже меня бы просто не выпустили. Дома ажиотаж! Пришлось бежать до того, как папа опомнится. Он и опомнился! Уже звонил, представляешь! Ой, прости, я сходу заболталась. Ты работай, окей? Я подожду, сколько нужно, — тараторю просто без продыху. Тихомирову следует знать, что ждать готова я только его. В остальном терпением бог обделил. — Ой, — восклицаю повторно. Ужасно неловко, что только к концу своей трескотни вспоминаю: в зале мы не одни. — Доброе утро, дядя Тимур!
Мой будущий свекор.
«Боже…»
Мало жара моим щекам. Больше жара богине жара! Ведь я ни с того ни с сего думаю о том, что совсем скоро мне придется раздеться перед Мишей догола. Вот теперь я точно готова лишиться сознания.
— Здравствуй, принцесса, — улыбается дядя Тимур.
Мне еще хуже становится.
И Миша молчит. Смотрит так пронзительно, будто мысли мои способен прочитать.
«Не дай Бог!»
— Я присяду там, — неопределенно махнув рукой, торопливым шагом направляюсь в угол с гимнастическими снарядами.
В зале, очевидно, недавно проводили уборку, и маты, на которых мы обычно с Мирой валяемся, сложены стопкой у стены. Слишком высокой стопкой. Я, несмотря на свою отличную спортивную подготовку, не рискую на эту гору сейчас взбираться. Просто потому что тело все еще сковывает дискомфорт, и я как будто себе не доверяю.
Упираюсь в дубовую стопку спиной и задницей, закидываю локти на верхний мат и якобы свободно скрещиваю ноги. Склоняя взгляд, необычайно придирчиво оцениваю длину и гладкость. На мой взгляд — все идеально. С шортами точно не прогадала. Незаметно подтягиваю сбегающий топ и тихо перевожу дыхание.