Наёмники. Дождливая осень
Судя по вооружению убивать «гостя» не они собирались, так, несколько дубинок и пара шестов, помять бока, что бы пару деньков кровью харкал. А на вопрос «зачем?», впрочем, этот вопрос отпадал сам собой, просто дурь из них никто ещё не выбивал. – Эй, стой парни, сначала я сам с ним разберусь.
– Но…. – Начел, было, кто-то возникать.
– Моя смена! Значит и он мой. – Среди парней пронёсся разочарованный вздох.
– Не переживайте, – успокоил их Рут – я думаю ещё и вам достанется.
Детинушка крутанул классическую восьмёрку, держа копьё за середину, и ударил в правое плечё Рута, выпустив оружие на всю длину. Бил он конечно не копьём, а древком. Ханэдав легко ушёл от выпада и сам хотел подбить под локоток парня, но тот вдруг присел и, крутанув копьё над головой, ударил в ноги Руту. Пришлось изображать козью пляску на лугу, так как парень на этом не успокоился, и за первым ударом последовал второй, третий и всё это с шагом вперёд, да на разной высоте. На четвёртом Руту надоело скакать, и он подпрыгнул пораньше и приземлился на древко, прижав пальцы парня к земле.
– Ай—яй—яй! Не больно? – Спросил Ханэдав стоя на копье.
– Да нет. – Ответил детинушка и дёрнул оружие на себя. Рут не ожидал такого и чуть не грохнулся на спину, но зато, использовав ускорение, провёл вертушку в ноги парня, тот свалился как подкошенный. Его дружки радостно загомонили, решая кто следующий будет бить «гостю» морду, но поверженный вдруг вскочил и на полном серьёзе кинулся в атаку, ударив копьём прямо в живот Руту. И на это раз уже не древком. Сталь чиркнула по броне и, срезав одну из чешуек, пронеслась мимо. Дальше всё пошло на автомате: перехват за древко, рывок на себя, жёсткий удар коленом в пах, и открытой ладонью в челюсть. Хрустнуло громко.
– Гы… – Закатил глаза детинушка и грохнулся наземь. Его дружки-близнецы с секунду пялились на тело своего поверженного собрата, затем кто-то на выдохе произнёс «УБИЛ» и вся орава гурьбой кинулась бить Ханэдава.
Что у поверженного парня, что у вновь насевших вахлаков, выучка чувствовалась неплохая, вот только реального опыта не хватало, это и спасло Рута от верной смерти впервые же секунды драки. Просто охранники в порыве праведного гнева напрочь забыли правила боя в категории семеро на одного, и ломанулись в драку всей толпой. Два серьёзных удара он пропустил в первые десять секунд, будь у нападавших настоящее оружие дело кончилось бы скверно. Уворачиваться и отступать, вот и всё, что оставалось делать Руту, противники тем временем немного успокоились и взяли его в полукольцо. Верзила с шестом в три пальца толщиной, первым кинулся в атаку, тут же с боков подскочили двое с дубинками. Рут вооружённый трофейным копьём парировал удар шеста и, получив скользящий удар дубиной в предплечье, прорвался к воротам, но меткий бросок верзилы опрокинул его на землю. Ханэдав только и успел сгруппироваться да перевернуться на спину, вот только ноги действовали с не большим опозданием, видно шест, ударивший в спину, зажал какой-то нерв, продавив и «чешуйку», и толстую кожаную подкладку под ней. Из-за ног Рут пропустил ошеломляющий удар в лицо и хороший пинок в рёбра, был бы пинающий обут в добротные сапоги, удар получился бы отменный, а так ещё неизвестно кому было больнее. Лупить и молотить начали со всех сторон, подавив в себе желание выхватить меч, а это обязательно кончилось бы чьей-нибудь смертью, Рут отбросил копьё и врезало кому-то ногой в колено, пинком подсёк ноги второго и тут кто-то со всего маху приземлился ему на живот обеими ногами. Это было уже слишком. В глазах на секунду потемнело и стало нечем дышать, краем сознания он ещё успел заметить опускавшуюся на голову дубину, успел пожалеть, что не надел шлем и зажмурил глаза, а жаль. Жаль, что не увидел, как огромное копьё с трёх ударов расшвыряло добивавших его охранников, но зато услышал каким трёх этажным матом, кроет их одноногий балар, а тут было что послушать.
– Я вас для этого обучал уроды!? – Рут открыл не подбитый глаз и увидел разгневанного балара, тот стоял в двух стамах от него грозно уперев своё гигантское копьё в землю. Охранники выглядели как испуганные дети, похоже, одноногого они боялись пуще собственной смерти. – Где Викей!?
– Он это…
– У-у а. – Промямлил очнувшийся задира.
– Э-э брат, что это у тебя с рожей? – Пригляделся балар.
– О-э, а-а-а! – Схватился страдалец за челюсть.
– Ваша работа сударь? – Спросил одноногий у Рута.
– Моя. – Стисну зубы Ханэдав поднялся и отряхнулся. Двигаться было больно. – Заслужил.
– В этом не сомневаюсь. Вам тоже смотрю, досталось. Насколько я понимаю, вы сюда без спроса залезли?
– Я спросил дома ли Межит, но этот гусь хамить стал, вот я и сиганул через ворота.
– Ага, именно это им и надо было. Межит им строгий наказ дал, всех кто без спроса на двор сунется, бить нещадно.
– Кого это он так опасается, в таких-то хоромах?
– Жадобе всегда есть кого опасаться.
– А эти, – кивнул Рут на охрану – наёмные или Межитовы?
– Межитовы, в вечном закладе. (Крестьяне, взятые в работу навечно за долги)
– Хм. Где это он таких лбов в заклад нашёл? – Рут ухмыльнулся и тут же сморщился. – Вот теперь я с ним поговорю. Где ваш хозяин?
– Чего изволите сударь? – Из-за угла дома тут же вывернул улыбающийся староста.
– Это так вы гостей привечаете? – Спросил Рут. Староста бросил злобный взгляд на своих охранников и состроил скорбную мину.
– Поймите вашество, не народ по соседству живёт, а сущее ворьё и разбойники! Как бы все послушные были, да со страхом в сердце, так нет же, каждый норовит что-нибудь спереть со двора или того хуже, красного петуха пустить! – Он сокрушённо вздохнул и покачал головой. – Жизнь и не так защищаться научит, а ребяток вы моих простите, ради Вечно Синего Неба, они же не со зла, по глупости и чрезмерной усердности.
– А оскорблять дворянина, это глупость или усердность?
– Глупость, милостивый государь, полное отсутствие житейского опыта. – Уверенно ответил Межит.
– Так как же мне быть? – Рут в задумчивости почесал подбородок и подумал, что давно пора побриться, а то растут какие-то клоки, некрасиво. Межит виновато развёл руками, как бы говоря, «что с нас убогих взять?». – Оскорбление нанесено твоими людьми Межит, значит и, отвечать выходит тебе.
– Но помилуйте…
– Да я бы помиловал, но не могу, тут затронута дворянская честь староста. Если я начну прощать, всех кто меня оскорбляет, то, что я за дворянин буду? Выход у тебя один суд, наказание и штраф, либо…
– Просто штраф. – Перебил его Межит.
– Либо просто наказание. – Выдал версию Рут.
– А…, какое наказание? – Задумался староста, видно деньги он ценил больше чем людей.
– Ну, какое может быть наказание за оскорбление дворянина словом и действием? Да ещё на твоём дворе и по твоему приказу. Тут ты просто батогами не отделаешься.
– Я!!!??? Но я не…
– А это уже не важно. – Махнул рукой Рут. – Факт избиения вот. – Указал он на себя. – Свидетель вот. – Указал он на Борхуса. – Ну а что бы самим по полной не огрести они, – он указал на охрану – подтвердят, что ты отдавал такой приказ. Потому как за самовольное избиение дворянина им вообще виселица светит.
– Что же делать? – Межит решил больше не юлить и сдался на милость победителя.
– Снабди наших лекарей всем, чем положено и в должном количестве. Выдай провизии на десять дней на полсотни человек, а за лошадей мы заплатим. Вот семь эргов и что бы лошадки были нормальные, а не одры какие. – Межит молча, кивнул и, зашипев на своих остолопов, пошёл к дому. – Эй! Как тебя там? Викей, пойдём к лекарям, вправят они тебе челюсть, если не сломана, конечно. – Рут распахнул ворота и нос к носу столкнулся с запыхавшимся Хумом, за которым стояли не менее запыхавшиеся Сандр и Буй-Бык.
– Твою ж мать! – Вырвалось у Быка при взгляде на Рута. Староста услышав, что подтянулись постояльцы, рванул скорее в дом.
– Всё нормально. – Успокоил их Рут. – Я жив и почти здоров.