Только ты (ЛП)
— Спасибо, что защищаешь ее.
— Всегда, — ответил я, когда она раскрыла объятия.
Родители Кресли направились к входной двери, а я взглянул на нее в поисках подсказки, что же мне делать. Ждать снаружи или пройти вместе с ней?
Она подняла палец, показывая, что мне стоит подождать, развернулась и последовала за родителями в дом.
И в тот момент я снова смог дышать.
Я ожидал худшего.
Кресли
Я пошла за родителями на кухню по длинному коридору, украшенному семейными портретами. Пусть Тристан подождет, пока я лично не переговорю с родителями. Не знаю, как они воспримут мое решение остаться в общежитии — или встречаться с телохранителем.
В гостиной кто-то был.
— Андре!
Он, широко улыбаясь, стоял в дверном проеме
Я кинулась к нему, радостно вытягивая руки.
— Как ты?
— Добро пожаловать домой, мисс Кресли, — ответил он, обнимая меня. — Я в порядке.
Отступив, я взглянула на него — множество морщин вокруг глаз, седые волосы. Он сильно постарел с тех пор, как я его видела.
— Что ты здесь делаешь?
— Помогаю просматривать камеры слежения, — с улыбкой сказал он.
— Ты здесь работаешь?
Андре кивнул, явно радуясь тому, что его не уволили после случая во Франции.
— Так рада это слышать. Я скучаю по тебе.
— Я тоже скучаю. — Он с грустью взглянул в мои глаза. — Ты как?
— Андре, ты меня знаешь: сильнее, чем могу казаться.
Он натянуто улыбнулся, но в его взгляде вновь появился тот блеск, который я привыкла видеть.
— Нужно поболтать с родителями. Еще увидимся до моего отъезда, — пообещала я, прежде чем пойти на кухню и сесть на высокий стул. Здесь, дома, я как никогда почувствовала себя в безопасности.
Мама стояла перед открытым холодильником, доставая бесконечное множество продуктов — она выработала эту нервную привычку, потому что не знала, что сказать или сделать. Отец наклонился на барную стойку, скрестив руки, и посмотрел на меня так, будто увидел призрака.
— Пап, я в порядке. Не надо на меня так смотреть. — Я перевела взгляд на маму. — Мам, прекращай. Я не голодна. Просто хочу поговорить с вами.
Положив на столешницу сыры и фрукты, она обернулась ко мне.
— Почему Стоун не принес твои вещи?
— Его зовут Тристан, и я не останусь дома, — парировала я.
Ее черты лица сковал страх.
— Что? — вздохнул отец. — Ты будешь лишний раз рисковать, если вернешься.
— Здесь мы обеспечим тебе безопасность, — пообещала мама. — У нас никогда не было такой сильной охраны.
— Не буду же я вечно сидеть взаперти.
Я испытывала отвращение от того, что причиняла им боль, не соглашаясь с их желаниями.
— Почему же? — удивилась мама. — Ты моя дочь, и я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
Я сделала глубокий вдох.
— Мне нужно закончить университет. Они не могут лишить меня еще и этого.
— Это небезопасно, — перебил отец. — Вспомни, что произошло вчера. Кто знает, что будет дальше.
— Но я была в безопасности. Меня защищал Тристан, — заверила я их.
— Он не всегда будет рядом, — заспорил папа.
Я взглянула на маму, прежде чем вновь посмотреть на отца.
— Может быть и нет.
Отец метнул взгляд на маму и снова на меня.
— Что ты имеешь в виду?
— Папа, он мне нравится, — призналась я.
— Что же, это хорошо. Не получится сработаться с телохранителем, которого презираешь, — сказал он.
Я отрицательно покачала головой.
— Нет, пап. Он мне нравится. Я хочу быть с ним, а он — со мной.
— Этого не может быть, — отрезал отец, качая головой и не желая ничего слышать.
— Почему?
— Его приоритет — твоя безопасность.
— Так и есть, сэр, — сказал Тристан.
Все обернулись на Тристана, который стоял в дверном проеме кухни — казалось, что в нашем доме он давно уже свой. Будто он должен быть со мной.
— Мой приоритет — Кресли, — заверил их Тристан, подходя ко мне. — Надеюсь, что вчера вам это доказали моя внимательность и реакция.
Отец закрыл глаза, огорченный новостью. Затем он с обвинением во взгляде посмотрел на меня на меня.
— Ты поэтому хочешь вернуться в университет? Поэтому ты не останешься дома в безопасности?
— Нет, — заверила я его. — У меня там жизнь. Друзья. Я слежу за каждым своим шагом. И мне осталось совсем чуть-чуть до окончания.
— Кресли, кто-то только что добрался до тебя, — запротестовала мама.
Да, родители волнуются. Черт, да и я тоже. Но не могу же я всю жизнь прожить в страхе. За мной присматривает охрана. И после вчерашнего не было никакой уверенности, что за мной снова никто не придет.
Тристан положил руку мне на плечо, убеждая меня, что я правильно поступаю, и обратился к родителям:
— Я забочусь о вашей дочери и не допущу, чтобы с ней что-то случилось.
— Мы не сомневаемся в твоих намерениях, — сказала ему мама. — Дело в том, что мы не уверены, будешь ли ты справляться со своей работой, если ваши отношения станут отвлекающим фактором. Кресли — наш единственный ребенок, отчего мы не можем заснуть от одной мысли, что с ней что-то может случиться.
— Я понимаю, — ответил Тристан. — Но если я буду отвлекаться, то сразу же отстранюсь от дела. Я сделаю все в интересах безопасности Кресли. Даю вам свое слово.
Тристан
— Что ж, неплохо прошло, — сказала Кресли с пассажирского сиденья, когда мы возвращались в Ремингтон тем же вечером.
— Ты шутишь?
Она потрясла головой.
— Да, ты им понравился. Точно.
— Я никогда не знакомился с родителями после того, как уже познакомился с ними.
Кресли рассмеялась.
— Ну, ты отлично справился.
За час до приезда я взглянул на затихшую Кресли. Ее голова склонилась к окну, глаза были закрыты. Я знал, что после бессонной ночи Кресли в какой-то момент все равно вырубиться. Убавив громкость у радио, я продолжил вести машину в тишине. Заметив слева магазин с товарами для праздников, я включил поворотник и свернул на парковку. Бриггс подъехал ко мне, наверное, недоумевая, что я творю. Я взглянул на спящую Кресли и заглушил двигатель.
— Скоро буду, — прошептал я.
Вышел из машины и попросил Бриггса присмотреть за ней. Через пять минут я вернулся из магазина и уложил маленький пакет с покупкой в багажник, чтобы Кресли не заметила.
Когда мы выехали на дорогу, Кресли взглянула на меня.
— Расскажешь, что тебе нужно было в магазине? — спросила она сонным и хриплым голосом.
Твою мать. Не думал, что разбудил ее.
— Нет.
— Скрываешь?
— Возможно.
Она потрясла головой.
— Хорошие отношения построены на доверии.
— И сексе.
Она закатила глаза.
— Так тебе нужно только мое тело? Да?
— Детка, я же телохранитель. Само название говорит.
Ее челюсть отвисла.
— Господи.
— Что? — рассмеялся я.
— Ты был прав. Может быть, чем больше я буду узнавать тебя, тем меньше ты будешь мне нравиться.
— Возьми свои слова обратно, — приказал он.
— Нет.
— Кресли, возьми их обратно или…
— Или что? Грубый Тристан снова покажет свое противное «я»? — спросила она.
— О, еще как.
Она прорычала:
— Хватит. Я снова начинаю ненавидеть тебя.
Я рассмеялся, наслаждаясь тем, что, подкалывая ее, порадуюсь ее улыбке и дерзостям.
Когда мы вернулись в общежитие, я попросил Бриггса дождаться, пока Кресли примет душ, а сам заскочил в ее комнату. Вскоре она вернулась, с мокрыми волосами, завязанными в высокий пучок, а я присел на ее кровать.
— Что ты делаешь? — спросила она, с любопытством разглядывая комнату.
— Жду тебя.
Она улыбнулась и направилась ко мне. Я раздвинул ноги, Кресли встала между моих коленей, обвивая меня руками.
— Я так рада, что день закончился.
— Волновалась?
— Немного. Не хотела их сильно расстраивать, — сказала Кресли.