Мои неотразимые гадюки. Книга 3 (СИ)

Дон считал себя человеком здравого ума и – чаще всего – трезвой памяти. Он был ещё и отличником в тот период жизни, когда вплотную занимался проблемами перегона поездов из пункта А в пункт В. Этот мир практически не отличался от родного, однако периодически извращал суть его достижений на ниве просвещения. Инопланетян он просвещал на свой лад, наплевав на прежние их научные достижения. В том числе и по зоологии. Дон как-то напал в интернете на видео про минипигов. Америкосы восхищённо булькали над питомцами и тискали их, как полоумные. Клялись на все лады, будто их пиги жутко умные – чуть ли не интегралы логарифмируют. Да и прежде по жизни ему встречалось мнение нормальных людей о понятливости свиней.
Граги ставили в тупик. Это не понятливость – это натуральный ум в полном смысле слова. То ли в их башке зашит набор навыков, выставляющий их мудрецами животного мира. То ли им подправили интеллект в целом. Раньше Дон весьма скептически относился к басням, будто животные мозги могут доэволюционировать где-то примерно близко к человеческим. Могли бы, давно бы доэволюционировали. И нечего наводить тень на плетень. А вот искусственно, по всей видимости, марафет грагам в башке навели. Иначе Мамонт не спускал бы на тормозах свой гонор, уловив неудовольствие Гнера, написанное у того на лице – натурально физиономист. А Бегемот бы не обиделся, получив отлуп Дона, когда пытался присесть рядом и помочь ему навалить под камнем кучу посолидней. Наплевал бы и полез на помощь нахрапом, размазывая дерьмо по земле.
А главное, не сиганул бы молча под бок «своего» человека, едва почуял приближение опасных гостей. Наоборот бы залупался во всю прыть, как впечатлительная дворняжка.
Кстати, о дворняжках.
– Дружок! – взвизгнула и подскочила Даслана.
Перепрыгнула через колени спокойно завтракающего Гнера и полетела сюсюкать и тискаться с наглым блохастым псом. Тот вывалился из-за горки с таким видом, будто тут его заждались. Прыгнет сюда лизаться, бей его по мозгам – приказал Дон «барбосу». Считай это нападением. Блок внутренней защиты манипулятора проигнорировал вздорный приказ, не обоснованный реальной опасностью. Голову, что ли, сунуть в пасть этому самому Дружку – подумал, было, Дон, но…
Время глупостей прошло – как прочитал он однажды в одной затрёпанной книжонке, брошенной кем-то в поезде. Потому что с другой стороны – доложила «ищейка» - к ним припёрлись оба подобранных по пути кошака. И просто так отсиживаться в кустах самоуверенные говнюки не собираются. Двое против одного – блохастому кранты! Кранты всем вам, если вы прощёлкаете момент – справедливо указал Дон, что манипулятор находится в центре будущей драки. Ему эту стычку точно не пережить. А если «барбос» сработает, как надо, то стычку не пережить противникам: боевой режим взболтает им мозги своим миксером. И тогда Дону не пережить истерики Дасланы с Дайной, которые потеряют своих питомцев. А уж последующих за этим коллективных репрессий щупов и подавно.
Короче. Собака не является объектом системы – доложил «системник», причёсывая мозги успокаивающимся кошкам.
– Собака не является объектом системы! – продублировал Дон во всеуслышание.
– Ой! – пискнула Даслана и занялась возрастающим боевым энтузиазмом пса.
Шерсть на загривке он ещё не поднял, но глаза сверкали недобро. А этот угрожающий трансформаторный клёкот внутри пуза? Вот-вот замкнёт и вспыхнет. Щуп работает – доложил «системник», что прощёлкал опасный момент с самого начала. То-то мне – солидно выразил неудовольствие Дон и поинтересовался:
– Даслана! Он просто так припёрся?! Или по делу?!
– Он что-то хочет, – сообщила Лэти, сосредоточенная, как дрессировщик тигров в вольере без пистолета.
– Он всегда что-то хочет, – недовольно проскрежетал Гнер.
Пристрастие любимой женщины к собакам осложняло атмосферу в их боевом мужском кружке армов и грагов. Если первые собак ещё терпели, то вторые нетерпеливо ожидали, когда первые отвернутся, и можно будет порвать блохастого. Тщательн е нужно работать – вспомнил Дон Жванецкого, указывая «системнику» на недоработку – тщательн е. А то у манипулятора уже боевой режим в башке зудит. Если бабахнет, он всю оставшуюся жизнь будет стабилизировать состояние женщин, понёсших страшную утрату «пудель сдох». Не грагов же ему кончать – ещё чего не хватало! Объекты системы неприкосновенны, пока не дестабилизируют систему. Да и то непоправимо. А кончина Дружка – беда поправимая. Они здесь табунами бродят: хватай – не хочу.
 
– Нам туда! – указала Даслана рукой в сторону от их маршрута.
Выудила направление из башки пса.
– Что там? – удивился Гоб.
– Сам спроси, – съехидничала Лэти.
– В прошлый раз он привёл нас туда, куда надо, – спокойно констатировал Гнер, дожевав и запив. – Значит, нужно идти смотреть. Дон?
– Если я откажусь, вы меня расстреляете, – едко напомнил заложник всего их табора.
– Ты можешь идти прямо на базу, – опроверг его инсинуации Аэгл. – Мы доложим, что обнаружили.
– Могу и пойду, – заявил Дон, почти веря, что так и будет.
Чего он там не видел? Очередное животное с вывихнутыми мозгами? Если кто-то его захочет приватизировать, пусть щупы законсервируют ему башку и тащат счастливца на базу. Манипулятор его, так уж и быть, оприходует. На диване, в халате с кофе и газетой. А не грязный да обтрёпанный на голой земле.
Нестабильный щуп – неуверенно доложила «ищейка», напрягаясь в усилии рассмотреть еле заметный объект.
– Это!.. – округлила глаза Лэти, лишившись дара речи.
Струхнула засранка! А то разбежалась засранка: перебьём всех насмерть! Перебивалку тренировать нужно. И не в дискуссиях, а, как армы, в кровавых сражениях.
– Одна из местных дам, – объяснил Дон всем остальным ступор Лэти. – Судя по всему, идёт к нам. Не агрессивна. Очень хочет нас найти.
– Уже нашла, – спокойней спокойного заявил Гнер и вопросительно покосился на Радгара.
– Не пропущу, – весьма прохладно подтвердил тот участие в переговорах.
– И Даслана. Остальные ждут нас здесь, – приказал Дон.
Лэти мигом надулась. Она-то с манипулятором испокон веку: умирали и воскрешали бок о бок! А белобрысая выскочка без году неделя.
– Даслана, лучше ты останься, – исправил ошибку Дон. – На тебя я больше полагаюсь.
Та не купилась на дешёвую мульку. Но препираться не стала: не тот случай, чтобы спорить с манипулятором – можно и по рогам схлопотать. Дон не Гнер – за ним не заржавеет.
На встречу выехали каждый на своём танке. Радгар на Глыбе – претенциозная кликуха, но сойдёт. Дон был в восторге от своего убожества – Бегемот круче, чем дедов Блюмкин. Уже сообразил, что его двуного боятся все граги, и начал поглядывать на них свысока. Но пока не рисковал борзеть полномасштабно: а вдруг остальные его подловят где-нибудь в подворотне и отметелят?
Группа переговорщиков вывалилась из трижды клятого ущелья в узкую соседнюю долину. Там по каменистому замусоренному берегу тощей речушки – берега которой намекали на весенний разгул – медленно шла высокая женщина. Утреннее солнце нынче не шибко баловало землю, завернувшись в облачность. Однако Дон увидал ещё издалека: женщина стара и не слишком уверенно чувствует себя на пересеченной местности. К тому же она здорово устала: заметно подволакивала палку, служившую опорой. Но очень старалась дойти туда, куда намеревалась: прямиком к ним.
– Была не была, – процедил он сквозь зубы и скатился с Бегемота, притормозив в полусотне метров от женщины.
Стянул с гордого поросёнка свёрнутый спальник. Перемахнул каменный бруствер, через который Бегемоту перелазить не позволил, и сбежал к реке. Не сбавляя шага, добрался до гостьи, остановился и протянул ей руку. Старуха – будто так и надо – оперлась на неё. Дон услужливо забрал палку, и оба неспешно зашали дальше, изображая семейную прогулку. К ним уже скакала по камушкам Лэти. За ней чинно вышагивали Гнер с Радгаром. Граги, получив приказ не вмешиваться, моментально развалились отдыхать, будто не занимались этим всю ночь.