Новенький (СИ)

Дима забронировал столик в уютном месте на Невском проспекте. В Москве мы тоже часто куда-нибудь ходили после школы, но именно этот ужин и в этом ресторане создают особую романтическую атмосферу свидания.
— Дима, ты подарил мне лучший день рождения в моей жизни, — накрываю своей ладонью его.
— А ты подарила мне лучшие три с половиной месяца в моей жизни.
Три с половиной месяца… Столько мы с Димой вместе. Не много, на самом деле. Но у меня такое ощущение, что мы с Соболевым знаем друг друга всю жизнь. Если и существуют в мире родственные души, то моя — это Дима.
После ресторана мы еще немного гуляем, любуясь белыми ночами, и возвращаемся в отель. Наедине мы не можем оторваться друг от друга. Дима не просто целует меня, а выпивает до дна. Из-за бессонной ночи мы нещадно просыпаем нашу утреннюю экскурсию с гидом по питерским крышам.
И тогда Дима не придумывает ничего лучше, чем самим пробраться на крышу одного из зданий в центре и следовать по соседним, любуясь Питером на высоте птичьего полета.
— Дима, ты так умело перепрыгиваешь с крыши на крышу, как будто знаешь, куда идти.
— Три года назад мы с моим старшим братом ездили на несколько дней в Питер и сами гуляли по крышам. Я сейчас веду тебя тем маршрутом.
Я завороженно смотрю на Диму. Он впервые что-то рассказал мне о своем брате, который, по словам мамы, сейчас находится под следствием. Дима вообще ничего не говорит о своей семье. От него я знаю только, что у него умер папа. Все остальное мне известно от мамы. Мне, безусловно, не важно из какой Дима семьи, кто его мать, но хотелось бы узнать о нем больше. И, в первую очередь, узнать от самого Димы, а не от третьих лиц. Но я не хочу лезть с неудобными вопросами. Чтобы отвлечься, достаю из сумочки телефон и делаю с Димой селфи на фоне речного канала.
С крыш нас прогоняет дождь. Мы идем греться в уютную кофейню, а когда ливень заканчивается, отправляемся гулять по улочкам центра. Мне неприятно думать, что завтра в обед у нас поезд обратно. Хочется остановить время и остаться с Димой в этом моменте.
Надо думать, как нам быть дальше. Прятаться и скрываться от мамы я больше не хочу. Папа мои отношения с Димой одобряет, возможно, с его поддержкой мне удастся противостоять родительнице. Все сложно, и эти мысли портят мне настроение, поэтому я отгоняю их подальше.
На следующий день с большой тоской и разочарованием мы выселяемся из гостиницы и едем на вокзал. Четыре часа до Москвы пролетают ужасно быстро.
— Когда мы снова увидимся? — с надеждой спрашиваю Диму, когда выходим на перрон.
Он притягивает меня к себе за талию и крепко целует.
— В любой день, когда ты сможешь.
— Теперь мама за мной меньше следит. Может, завтра?
— Давай завтра.
— А ты позвонишь мне сегодня перед сном?
— Конечно.
Дима катит мой и свой чемоданы к выходу из вокзала.
— На чем ты поедешь домой? — спрашиваю Диму.
— Мне надо к заказчику. Тебе взять такси?
— Не надо, меня сейчас папа встретит.
Дима застывает на месте, как вкопанный.
— Ты не говорила, что тебя будут встречать родители.
— Папа написал мне сегодня утром, что хочет меня встретить. Он знает про нас. Он же отмазал меня перед мамой, ну я тебе рассказывала.
Дима по-прежнему не шевелится, и тут я за его спиной замечаю отца.
— Пап! — кричу и поднимаю вверх руку.
Отец машет мне в ответ и ускоряет шаг.
— Привет, Сонечка, — папа добродушно приобнимает меня за плечи.
— Привет. Пап, познакомься, это Дима. Дима, это мой папа Георгий Сергеевич.
Отец смотрит на Диму и моментально меняется в лице.
— Здравствуйте, Георгий Сергеевич, — Дима протягивает ему руку. — Рад познакомиться с вами лично.
Отец отвечает на рукопожатие, будто на автомате, и не произносит ни звука.
Происходит что-то странное…
— Ну что, пойдемте? — решаю прервать неловкую паузу.
Господи, что не так??? Мама что-то налила отцу в уши, пока меня не было???
Папа тут же отмирает. Спохватывается, берет ручку моего чемодана и катит его к привокзальной парковке. Мы с Димой идем чуть позади него. Соболев молчит, сцепив челюсть. Я же перевожу взгляд с его лица на спину отца и обратно, ничего не понимая.
 
Интуиция подсказывает, что знакомство не задалось, и мое сердечко больно сжимается в неприятном предчувствии.
— Соня, садись в машину, — в голосе отца слышатся слегка приказные нотки.
Он снимает автомобиль с сигнализации, и я, сказав Диме лишь «Пока», залезаю на заднее сиденье.
Папа поворачивается к Диме и что-то ему говорит. Дима отвечает. Потом снова говорит папа, потом снова отвечает Дима.
Господи, надеюсь, отец не устроил ему «мужской разговор» с вопросами из серии «Какие у тебя намерения по отношению к моей дочери?»!??
Они разговаривают долго. Ну или мне так кажется, потому что время тянется мучительно медленно. Я не выдерживаю и слегка приспускаю окно, но из-за уличного шума не слышу папу и Диму. Они оба спокойны, повышенных тонов точно нет.
Вот отец наконец-то протягивает Диме руку. Соболев жмет ее и, бросив в меня последний взгляд, берет свой чемодан и устремляется в сторону тротуара. Папа засовывает мой чемодан в багажник, садится за руль и трогается с места.
— О чем вы говорили? — сходу налетаю на отца.
Но он не считает нужным отвечать. Папа сосредоточен на дороге, даже не включает радио. Я всматриваюсь в его профиль, пытаясь прочитать что-то по лицу. Безрезультатно.
Мы так и доезжаем до дома в тишине, прерываемой лишь моим нетерпеливым ерзаньем. В квартире никого нет, Настя в садике, а мама на работе. Кстати, странно, что папа не в суде.
— Соня, зайди ко мне, как освободишься, — где-то через час отец заглядывает в мою комнату, когда я разбираю вещи.
Естественно, я тут же бросаю это занятие и иду в папин импровизированный кабинет. Сажусь напротив его стола и чувствую, как по позвоночнику ползет липкий страх.
— Сонечка, — начинает папа очень мягко и смотрит мне в глаза. — Твои отношения с этим мальчиком должны быть прекращены.
Девочки, помогите добить до тысячи звездочек, чтобы я уже могла отметить красивую цифру)))
Кстати, вроде как разблокировал мне комменты, так что пишите, не стесняйтесь. Я обрела право голоса и могу вам отвечать)))
  
Глава 52.
 
До меня сначала не очень доходит, что сказал папа, а когда я осознаю смысл его слов, вспыхиваю, как спичка.
— Что мама тебе про него наговорила, пока меня не было!??
— Мама здесь ни при чем.
— А что тогда? Все было нормально, ты верил мне, что Дима хороший, а теперь заговорил, что я должна с ним расстаться!
— Соня, я знаю его.
Я на мгновение замолкаю, удивленно хлопая глазами.
— Соня, я знаю этого мальчика, а он знает меня, — вкрадчиво говорит отец.
— Что? Но как…?
— Я сужу уголовное дело, по которому проходит его брат.
У меня замирает дыхание от слов отца. Я сижу, оцепенев, и чувствую, как сводит мышцы спины.
— У меня сейчас уголовное дело, связанное с угоном машин. Брат твоего парня — один из фигурантов. Ему грозит реальный срок. А твой молодой человек приходил на каждое заседание суда по делу брата и прекрасно знает меня и мое имя.
Меня бросает в жар, потом в холод, затем снова в жар. По позвоночнику проходит испарина.
— Хочешь сказать, Дима начал встречаться со мной, потому что ты судья по делу его брата? — спрашиваю не своим голосом и чувствую, как мне становится плохо.
— Я задал ему этот вопрос, когда ты села в машину. Он ответил, что ваши отношения не связаны с тем фактом, что я судья по делу его брата. Он утверждал, что любит тебя, и я ему поверил.
— Тогда в чем дело? Ты поверил в искренность его чувств ко мне, почему тогда я должна расстаться с Димой?
— Есть еще кое-что. Один из фигурантов этого уголовного дела дал показания против твоего парня. Его ведь зовут Дмитрий Соболев?