Рапсодия в тумане (ЛП)

 Аман сбрасывает, засовывает телефон в карман и, прижав меня к себе, целует в висок. Сжимаю его плечо, пытаясь дать понять, что все хорошо, я бы и вслух сказал, но… ни хрена я не уверен, что все будет хорошо. Если мы сейчас облажаемся, Принцесску нашу тоже некому будет спасать.
 Аман делает шаг к окну, собираясь вылететь, но тут, блин, опять вибрирует телефон. Кабзда, почему каждое дело с вампирами превращается в балаган?
  
 Приходится опять тормозить и, достав трубку, понимаю — это Мил.
 — Нашел? — спрашиваю без приветствия, оно явно лишнее.
 — Да, два. Оставил их, не стал портить. Чтобы не просекли, что я их нашел, раньше времени. Ты уже прилетел, да?
 Даже спрашивать не хочу, каким боком он оказался в Монтре раньше меня. По ходу, он меня знает лучше, чем я сам. По эху в трубке понимаю, что он тоже в подъезде и, судя по шагам, быстро спускается по лестнице. Тому, что он нашел «гнездо» не удивлен — я бы тоже нашел, потрать на это пару часов. Просто Аману явно быстрее.
 — Да. Ты что-то уже выяснил? Сколько их? Кто?
 — По мелочи. Они ждут гостей. Всего восемь, в том числе вампир-младший и твоя мама.
 — Вампир живой?
 Спрашивая, смотрю на Амана, сжимая ему плечо, он даже не дышит, кажется.
 — Да, вроде. Копошился в клетке, но мало. Меня возьмешь?
 Аман выдыхает, услышав ответ, а я, глянув в окно, решаюсь:
 — Да. У третьего подъезда, где канализация. Жду три минуты. Успеешь?
 Тянет меня прям к мусоркам. Но реально, самое непросматриваемое место.
 — Да.
 Мил отключается, а я киваю на окно. Пора уже, сколько можно-то?
 Миг, и вот мы стоим у канализации, синхронно зажимая носы. Кажется, с тремя минутами я переборщил. Но Мил не подводит, выворачивает из-за угла через полторы. Неодобрительно глянув на руку Амана, что лежит на моих плечах, кивает и подходит ближе. Секунда, и недовольного «кота» тоже обнимает клыкастый, и мы втроем перемещаемся в нужный подъезд, сразу взлетая вверх по лестнице. Я хотел его тормознуть, но не успел уследить, слишком быстро. Раз, и мы летим вверх, потом резко тормозим и чуть обратно. Остановившись на шестнадцатом, предпоследнем, этаже, Аман, не отпуская нас, спрашивает:
 — Дверь могу открыть. Заходим сразу?
 Смотрю на Мила в поисках совета. Но он не отвечает, криво улыбается, достает ножи и перекручивается в руках Амана, оказавшись к нам спиной. Отталкиваюсь от Амана, освобождаясь, и касаюсь плеча Мила.
 — Тебе не обязательно идти. Ты можешь прикрыть нас. Это тоже очень поможет.
 Я знаю, что ему сейчас очень тяжело. Мне тоже, но я готовился к этому морально давно. Оба мы понимаем, что в той квартире не удастся выжить всем — либо мы, либо они. Нам не дадут шанс уйти просто так. И это наша семья.
 Аман отступает, отпустив нас обоих, а Мил, поймав мой взгляд, делает резкий выпад в мою сторону и впивается в губы отчаянным поцелуем. Хватаю его предплечья, вжимая в себя, вдыхая такой свой, такой родной запах. И все же жаль, что мы не успели до этого…
 Это длится пару мгновений, и вот Мил отстраняется, прильнув обратно к вампиру, и говорит решительно:
 — Держи меня, вампирчик, пока даюсь.
 Все. Все решения приняты, приоритеты расставлены. Пора.
 В квартиру мы влетаем ветром, тут же разделяясь. Нас ждали. Знакомые лица, знакомые движения… От сетки-ловушки мы уходим ловко и начинаем танец, что, вероятно, для большинства станет последним. В блеске оружия я замечаю Саванну — темную Кошку, что обучалась с нами в одном потоке. Весело нам было когда-то вместе… Свист у уха, чувствую острую боль и успеваю встретиться с ледяными глазами Ирбиса — снежного «кота», что учил меня пользоваться клинками. Лед его глаз тает, застывая бессмыслицей, и он падает, сраженный острием в руках Мила.
 Прикрываю Амана, что кидается к клетке, засовывая в замок отмычку, меня прикрывает Мил, отбивая очередной клинок. В резком развороте мимо пролетает рыжая коса — мама. Ее нож рвет мою одежду, но не касается кожи, зато я слышу резкий выдох Мила и замечаю рваную рану на его бедре.
 — Да, сука, — шипит у клетки Аман и, вырвав из своего плеча янтарный нож, швыряет его в Манула — мальчишку, моложе нас с Милом на поток. Когда-то над ним посмеивались за излишнюю полноту… Больше не будут. Никто и никогда. Разве что поминать.
 Аману удается открыть клетку с помощью моей отмычки как раз в тот момент, когда я пропускаю очередной удар, что ранит мою икру. Если бы не отбивший клинок Мил, я бы остался без нее.
 Мимо, отправленный пинком на выход, пролетает Аш, и за ним в подъезд несется Сервал, но никто его не останавливает, не до того. Аман устраивает суматоху, швыряя в дерущихся предметами интерьера, что мешает и нам, но наша цель — выжить. Их — убить. Сцепившись с Лигром, крупным мужиком, которого я и не знал почти, пропускаю выпад Саванны. Метко брошенный, маленький, как шило, метательный нож летит четко в мое сердце. Лигр не дает мне места для маневра, практически прижав к клетке, но тут ему наперерез кидается Мил. Мне хватает доли мгновения понять — не отобьет, подставится. Нож влетает в его спину, и я вижу, как замахнувшийся на меня Лигр меняет траекторию, собираясь снести Милу голову. Все, что я успеваю — схватить падающего от предыдущего удара Мила и резко крутануть нас, подставляясь под мечи.
 Боль такая, что, кажется, меня пополам разрубили. Ничего не вижу из-за красной вспышки перед глазами, хватаю ртом воздух, и в этот момент в нас что-то врезается, снося. Звон разбитого стекла, холодный ветер, но я так и не смог разжать рук, что сжимают Мила.
 Но вместо удара я чувствую что-то мягкое и тихий шепот мамы:
 — Живите, дети.
 И нас оглушает взрыв.
  Глава 37. Он меня не убьет  
 Мил
 В ушах звенит, но это такая мелочь в данный момент. Мне плевать и на взрыв, и на то, что мы висим на натянутой хамелеонке, покачиваясь на высоте семнадцатого этажа, вообще на все, кроме того, что у меня в руках истекающий кровью Мур. А я абсолютно ни черта не могу сделать, руки словно приклеились к нему и в голове ни одной путной мысли.
 Внезапно ткань, что накрывала нас, падает, и я вижу дым, валящий из окна, а потом Мура тянут от меня, и я вцепляюсь в него еще крепче.
 Я слышу голос, не могу разобрать, что он говорит, но понимаю, что меня успокаивают, вместе с этим отдирая мои пальцы от Мура. Когда им удается забрать у меня Мура, я вижу вампиров, и хоть где-то глубоко внутри я знаю, что они хотят помочь, я не могу не паниковать, не могу не думать, что он сейчас умрет, а я ведь столько не успел ему сказать. Это нечестно! Почему он? Зачем он подставился?!
 Хочется кричать от боли, что разрывает меня изнутри, и, может быть, я так и делаю, не знаю, не понимаю. А меня уже обхватывают чужие руки и несут куда-то, так быстро, что все вокруг смазывается.
 Слух возвращается в незнакомой комнате, где меня усаживают на журнальный столик. Вампиры бегают, что-то друг другу говорят, но так быстро, что я не могу разобрать. Да и плевать мне на все. Я соскальзываю на пол, рядом с диваном, на который положили Мура, и беру его за руку. Его глаз закрыт, и я не могу разобрать, дышит ли он, есть ли пульс. Все плывет, и избавиться от этого получается только моргнув, после чего щеки становятся мокрыми, но и на это тоже с высокой колокольни. Мое состояние сейчас для меня безразлично, в отличие от Мура.
 Меня снова оттягивают очень сильные руки крылатого паренька, и он тихо говорит:
 — Все будет хорошо.
 А я не верю! Поэтому машу головой и снова дергаюсь, но меня не пускают.
 — Аман ему поможет, а я помогу тебе.
  
 Да не нужна мне помощь!
 Младший вампир, продолжая удерживать меня на расстоянии от единственного, самого дорогого для меня человека, зачем-то проводит языком по моему бедру. Чему я настолько сильно удивляюсь, что отрываю взгляд от Мура и смотрю вниз. У меня, оказывается, рассечено бедро, о чем я благополучно забыл, но рана уже начала затягиваться. Так вот чем меня тогда Мур вылечил…