Рапсодия в тумане (ЛП)

 Соскальзываю вниз, проводя пальцами вдоль торса Аша, и ближе рассматриваю его гордо возвышающий, влажный член. Даже короткие кудрявые волосы на портят картины, настолько он сейчас прекрасен в своей открытости и откровенности. Как тому уроду пришла в голову мысль, что нечто настолько чудесное, можно держать взаперти, скрывая от мира?
 Наклоняюсь и касаюсь губами набухшей головки. Мурчание обрывается с таким звуком, будто Аш поперхнулся, но за ним следует стон, и я, не теряя больше времени зря, опускаюсь на жаждущий ласки член.
  
 Язык проходится по уздечке, губы плотно сжимают упругий ствол, и Аш продолжает стонать, ничуть не стесняясь, отдаваясь с наслаждением, какого я, пожалуй, и не видел никогда. Каждое мое движение, каждое нажатие отзывается в его теле с радостью, будто он ждал и хотел меня годами. И это кружит голову, хоть я и понимаю, что это далеко не так.
 Но тут вдруг за спиной хлопает дверь, и в комнату врывается вихрь, кричащий на нас:
 — Все! Я ни хуя не железный!
 Выпускаю член Аша, оборачиваясь, и вижу, как Аман вмиг избавляется от одежды. В первое мгновение мне показалось, что он сейчас растащит нас по углам, но, увидев его голым, понимаю — вечерок обещает стать еще более чудесным!
 И пока мой отзывчивый мальчик не заскучал, вновь возвращаюсь к его члену, продолжая ласкать. И тут чувствую, как матрас прогибается, а моих ребер касаются руки, с длинными, любимыми мною пальцами Амана. По мне пробегает дрожь предвкушения, и я постанываю, не выпуская член Аша изо рта. Аш выгибается, проталкивая этим член глубже, а моей спины касаются губы Амана. Он ласкает меня, кажется, везде. Целует лопатки, позвоночник, поясницу, прикусывает где-то под ребрами обычными, не острыми, зубами. Меня совсем ведет, виляю бедрами, потираясь филейной частью об Амана, да и Аша аж потряхивает. Приходится одной рукой придерживать и его, пока я тут не задохнулся. Заметив мои движения, Аман переключается на мои ягодицы, начиная массировать, а я, выпустив член изо рта, чтобы дать себе передышку, беру в рот чуть разные яички, начиная ласкать уже их. Аш не выказывает недовольства, он будто и не с нами уже — утонул в удовольствии. Постанывает тихонько, сжимая в кулаках одеяло, и я, накрыв его руку своей свободной, возвращаюсь обратно к члену, как раз в тот момент, когда Аман наклоняется и ловит языком мою мошонку.
 Это первый групповой секс в моей жизни, и это что-то фееричное. Мне дико нравится одновременно дарить ласку и получать, есть в этом что-то… философское. Отдавая — получай… я бы обязательно поделился этой мыслью с Аманом, если бы у меня рот не был занят.
 Но и его рот не ждет понапрасну — ласкает меня снизу, играясь, а потом язык ползет вверх, прохаживаясь по щели меж ягодиц и ох…
 Оставляю член Аша в покое и, схватив под коленями, задираю ноги вверх, давая себе доступ к сжатому колечку мышц. Языком повторяю действия Амана, проникая внутрь. Римминг вообще штука в моей жизни редкая, а уж параллельный… Аш уже поскуливает от нетерпения, да и меня надолго не хватает, не могу как уже хочется чего-то большего. Но Аман меня опережает буквально на секунду: первым отстраняется и, подхватив с пола джинсы Аша, трясет ими над кроватью, пока из них не вываливаются презервативы со смазкой. Сразу хватает последнее, выдавливая себе на пальцы, но я перехватываю его руку, стирая себе почти все. Аман не против и выжимает еще, а я шлепаю Аша по бедру, веля перевернуться. Он все выполняет послушно, но слишком медленно, не сразу сообразив, что от него требуется, поэтому Аман успевает быстрее, вставляет в меня свой палец, и я выгибаюсь весь, настолько там все стало чувствительно. Руки немного трясутся от нетерпения, но я нахожу в себе силы встать на колени и, обхватив Аша за живот, прижать к себе, чтобы тоже приподнялся.
 Я растягиваю его аккуратно, но быстро, так же как и Аман меня. Целую родинку на плече, прикусываю шею, тихонько рыкнув, когда Аман начинает выводить узоры языком на моей пояснице. Это что-то нереальное. Такие разные, но оба настолько чувственно-страстные, что это сводит с ума.
 Растянув стонущего Аша до минимально необходимого, забиваю на предварительные ласки и, подхватив с кровати презерватив, торопливо натягиваю и приставляю головку к жаждущему входу. Весь аж горю. Проклиная свою аккуратность в таких вопросах, я медленно ввожу член в волшебный жар. Несмотря на подготовку, Аш охуительно тугой, и перед глазами все плывет. И тут, чувствую, в меня тоже входит крупный, возбужденный член.
 Аман толкает меня вперед, входя до конца, из-за чего и я слишком резко вхожу в Аша, и в этот момент он громко стонет, тогда как Аман шумно выдыхает в мое ухо. Фантастически…
 Замираем на пару секунд, но тут Аш толкается, намекая, что пора бы уже, а у меня искры перед глазами. Сжимаю одной рукой его сосок, а другой обхватываю член, но сзади Аман уже начинает двигаться во мне. Пытаюсь подстроиться и под одного, и под другого. Никак не могу поймать ритм, и тут Аман приходит на помощь: хватает мои бедра и начинает ими управлять. Чувствую себя куклой, которую насадили с двух сторон, но мне настолько охренительно хорошо, что все мысли разбегаются, и все вокруг, кроме желанного тела передо мной, расплывается. Умудряюсь как-то не отпустить его член, продолжая стимулировать, а второй рукой уже просто вжимаю его грудь в себя, и громко кричу, утопая в стонах обоих парней. Я уже не понимаю, кто в кого входит, мы будто превратились в одно существо, бьющееся в агонии удовольствия. Братья, не сговариваясь, с самого начала игнорируют друг друга, ни разу за весь процесс даже кончиком пальца или бедром не дотронувшись друг до друга, зато я получил сполна.
 Не могу больше. Слишком много, слишком хорошо. Пытаюсь сдержаться, но из-за этого непроизвольно мышцы ягодиц сжимаются, вызывая еще больше острых ощущений от члена Амана во мне, и я задыхаюсь от всепоглощающего кайфа. И в этот момент мои руки отдирают от тела Аша, и братья синхронно впиваются клыками в мои запястья.
 Ору, срывая голос, по мне как огненным хлыстом проходится всепоглощающее удовольствие. Его так много, оно такое концентрированное, что меня на него не хватает. Бьюсь в судороге агонии и, не выдержав столь мощного потока, проваливаюсь в спасительное ничто.
 ***
 Глаз открывать не хочется. Мне кажется, что по моим венам все еще гуляет та безумная агония, хотя чувствую, сам секс закончен и, судя по всему, давно. Но меня будто потряхивает всего изнутри.
 С двух боков ко мне жмутся теплые тела, в волосах кто-то копошится, и, несмотря на все это, я бы точно забил и продолжил спать дальше, если бы не запах еды, что витает в воздухе.
 Приходится приоткрыть веко и оглядеться. Справа жмется довольный Аш, закинув на меня руку и ногу, а слева лежит Аман, задумчиво расплетая мои косички. Помешанный.
 Отмечаю, что я чистый, без презерватива, и даже ноги кто-то заботливо прикрыл одеялом. Очаровательно.
 — Ты как? — спрашивает Аман, откладывая прядь распутанных волос, и, отвернувшись, тянется за водой, которую подносит к моим губам. Жадно выпиваю половину стакана и, вновь прикрыв глаз, мямлю что-то невразумительное. Точнее, хочу сказать, что в порядке, но получается что получается.
 Аман приподнимает меня и усаживает, подсовывая подушки под спину, из-за чего Аш сползает ниже, но продолжает прижиматься со счастливой физиономией, только обнимать ему теперь приходится ноги.
 Но мне ни до чего — передо мной проплывает поднос с едой, который Аман водружает мне на колени. Живот выдает нетерпеливое бурчание, и я хватаюсь за вилку, но понимаю, что рука трясется так, что не то что до рта не донесу — еды-то не наколю.
  
 Внимательный Аман тут же замечает затруднение и, перехватив мою руку, забирает прибор. Вздыхаю грустно, но тут он накалывает кусочек мяса и подносит к моему рту.
 Друже, я тебя люблю! Серьезно, вот прям всей душой! Я даже не уверен, кого больше, тебя или этот восхитительно пахнущий кусочек прожаренной телятины…