Рапсодия в тумане (ЛП)
Резкий звук за спиной выводит из мыслей о прошлом, я вздрагиваю и стукаюсь пятками о землю, а что-то, стремительно разрезающее воздух, попадает в Приама с каким-то нелепым чавкающим звуком. Он падает, и я слышу, как его сердце останавливается. Я так теряюсь, что просто не понимаю, что мне делать. Стою и смотрю на лежащего в зеленой траве Приама и вдыхаю запах его крови, из которой почти выветрились медикаменты.
Новый резкий звук, и крыло принимает на себя удар, ослепляя болью. Я тут же срываюсь, и лечу, сам не зная куда, лишь бы подальше. Мне страшно до бешено стучащего сердца, до вспотевших ладоней. Крыло болит, и я не понимаю, как вообще могу лететь, да еще и так быстро.
Мне нужно к брату, но я не могу разобрать, где он находится. И лишь пролетая над небоскребом, в котором живет Ниррай, и, почувствовав его, я понимаю, что сил больше нет, что адреналин, заигравший в крови из-за этой ужасной ситуации, начинает выветриваться, и я падаю вниз, еле успевая тормознуть, чтобы не пробить собой пол.
Я вваливаюсь в пустую комнату, где до одури пахнет тем, чем эти двое занимались ночью, но сейчас мне все равно, тут пахнет братом, а я так хочу к нему. Я падаю на пол и дрожащими пальцами распрямляю подбитое крыло, в нем пуля. Трогать больно до такой степени, что слезы льются не переставая, мешая разглядеть нормально пострадавшее место. Резко начинает что-то выть, отчего я дергаюсь и ползу, врезаясь спиной в кровать. До меня не сразу доходит, что это сигнализация.
А когда наконец ужасный звук стихает, я погружаюсь в тишину и пропускаю чужие шаги. Дверь распахивается и заходит Ниррай:
— Аман, ну сколько мож… Аш?!
— Я не знаю где он. Помоги вытащить, я сам не могу, — всхлипываю и показываю крылышко, которое очень ноет, пуская по мне частые приливы боли.
Ниррай подлетает ко мне, рассматривает крыло и убегает куда-то, а я сворачиваюсь на полу клубочком. Хочу к брату. Где он?!
Ниррай возвращается с кухонными щипцами и, встав около меня на колени, говорит, и голос у него такой спокойный:
— Аш, расскажи, что случилось.
— Я не знаю-ю… — громко мычу, потому что именно в этот момент Ниррай вырывает из меня пулю, ловко цапнув щипцами. Становится легче, я чувствую, как рана сразу же начинает залечиваться и боль постепенно блекнет. И я тихонько рассказываю дальше: — Я никого не видел . Только звук, резкий и громкий.
Ниррай садится рядом и гладит по волосам, я прикрываю глаза и вдыхаю его запах, он все больше пахнет собой и все меньше братом. Почему так? У них же было сегодня, а запаха не прибавилось. Как это происходит?
— У меня есть обезболивающее в таблетках и в уколах. Тебе можно?
— Не надо, все в порядке. Оно уже лечится. Спасибо, — благодарю и глажусь головой о его ладонь. — Приама больше нет.
Ниррай аккуратно меня обнимает и прижимает к себе, поглаживая по спине. Да, так лучше.
— То, что он пережил… возможно, ему просто настала пора отдохнуть. Надеюсь, в посмертии ему будет лучше, чем на земле.
— Мне его жалко. Он только говорить начал и ходить. Я даже не узнал о нем ничего… Ты не знаешь где Аман? Я, когда взлетел, не смог его найти.
— Откуда? Могу ему позвонить.
— Я думал, что он ушел к тебе опять. Позвони, пожалуйста, а то у меня и телефона с собой нет, я же во дворик вышел. Только через пару минут, погладь меня еще.
— На самом деле он не так часто у меня бывает, чтобы был смысл искать его тут. Но, если что, ты всегда можешь ко мне обратиться, — Ниррай ерзает, придвигаясь ближе к кровати, облокачивается на нее и, уложив мою голову к себе на колени, продолжает меня гладить.
— Я знал, что его тут нет, просто ослаб и не мог лететь дальше, да и ты ему нравишься… И ко мне нормально относишься. В общем, я теперь здесь, а где он совсем не понимаю. Мы не разговаривали с ним перед его уходом.
— Честно говоря, я не имею ни малейшего понятия, чем он занимается большую часть жизни, так что тут я тебе не советчик. На вас дома напали, да?
— Да, во дворе. Приам так там и остался. Если бы он был жив, я бы его забрал, но я слышал, что все. Не надо было его бросать, да? Я плохо поступил.
— Нет. Ему бы ты помочь не смог уже, зато не факт, что смог бы спастись сам. Если это те, о ком я думаю… Чудо, что в тебя попала обычная пуля.
— А о ком ты думаешь? Что мы сделали, что нас хотят убить?
Крыло стихает, уже не больно, но еще слегка ноет и дергает. Еще чуть-чуть и совсем поправится.
— Я думаю, это клан наемников, которых нанял отец, чтобы выкрасть у вас вакцину. Так что виноват тут один я. Надо было сразу Аману написать, как узнал, но я был уверен, что они не нападут еще минимум неделю…
— Почему твой отец просто не попросил? Я бы написал ему формулу или даже сделал сам. Я, правда, очень давно не практиковался, но Аман бы мне помог.
Я поднимаю взгляд и вижу, как Ниррай усмехается, только не понимаю почему.
— Наверное, потому что никому такая простая идея не пришла в голову. А вообще он считает, что на ученого, которого он финансировал, напали люди, которых тот использовал как подопытных.
— Почти правда, только с уточнением, что нападавшие подопытные — тоже учение Мы все вместе учились и вместе это начали. Может, мне с ним поговорить? Или я могу тебе передать формулу. Я боюсь, что Аман пострадает.
Ниррай задумчиво перебирает мои волосы, а я снова прикрываю глаза и расслабляюсь. Есть хочется и к брату, но пока меня гладят, мне легче. Приама очень жаль только… Мое крыло зажило, а вот его рана была смертельной, и он уже не оживет.
— Не знаю, на самом деле, как лучше. Лука так и не показал последний вариант формулы. Он обещал добиться того, чтобы бессмертному существу не требовалась кровь, а последний свой опыт так и не успел показать. Поэтому, думаю, отец, получив формулу, начнет срочно искать другого ученого, он торопится. Думаете, хорошо отдавать нечто настолько мощное людям в массы?
— Плохо. После преображения вампиры голодные, они будут убивать или придется убивать их. И без крови не получится, это невозможно, заменить ее можно только очень хорошей альтернативой и то не факт , я только предполагаю, мы так и не дошли до реализации этой задумки пока работали вместе, а потом Лук и не пытался. Даже кровь животных подходит только частично, то есть, ты вроде ешь, организм получает часть того, что ему нужно, но ты все равно продолжаешь чувствовать голод, она не питательная. Так что бессмертие равняется вампиризму, как ни крути. Если и изобретать что-то, что будет работать на чем-то другом, то это нужно начинать с нуля и получить в итоге что-то новое. Не знаю, возможно ли. У нас получилось только это. И тот парень с цветными волосами тоже кровь пил, а он последний эксперимент, его можно найти и показать твоему отцу…
— Может, это и вариант… — Ниррай говорит медленно, все еще находясь в своих мыслях, и продолжает перебирать мои волосы, отчего я довольно муркаю. — Один хрен никто этим пользоваться не будет… Надо, наверное, прежде чем что-то предпринимать, обсудить с Аманом.
— Почему не будет? Твой отец не хочет пить кровь?
— Ему нужна вакцина для меня. А я не хочу ее использовать, вне зависимости понадобится мне пить кровь или нет.
— Почему ты ему об этом не скажешь?
— Я говорил. Он считает, что я передумаю в преддверии дня рождения. А для того, чтобы попасть в дом, мне пришлось его обмануть и сказать, что я заинтересован в вакцине, иначе у меня бы повода не было прийти к Луке.
— Почему близкие люди не говорят правду друг другу?.. — теперь я подвисаю, снова думая о брате. — Его можно понять, он боится тебя потерять, ну или твоей старости. Но это же твоя жизнь и только ты вправе принимать решения касательно нее. Рано или поздно ему придется смириться и принять твой выбор.
— Потому что наша правда слишком отличается, а он не хочет мириться, боясь меня потерять. Я же его понимаю, но не принимаю. Мы не врали друг другу в этом вопросе, он продолжал финансирование в надежде, что я передумаю, испугавшись смерти, я же не лез к нему и давал развлекаться чем хочется . Вранье началось только с появления в моей жизни вас с братом.