Рапсодия в тумане (ЛП)

 Клыкастый достает планшет и, включив, показывает одноглазому, начиная рассказывать что-то там про систему охраны дома, но я не слушаю, все равно тот явно больше в этом понимает. Я пытаюсь сообразить, кто у нас такой умный. Есть у меня одна догадка, и если я прав, то чтобы туда попасть, совсем не обязательно его взламывать. Мне, по крайней мере.
 Когда чувствую, что вновь могу двигаться, разминаю плечи и, прикурив еще одну сигарету, назад, на спинку  отваливаюсь . Нет, все-таки есть во всем этом…. Не знаю. Перчинка? Да, точно. Как будто в пресную еду впервые за долгое время специй добавили. Не то чтобы я особо любил острое, но оно лучше, чем обыденное, никакое, пресное. Все поразнообразнее.
  
 Спустя еще две сигареты, одноглазый отбирает себе с десяток листов и заявляет:
 — Мне нужно пару дней все поизучать и на разведку сходить.
 — О’кей. Останешься или проводить?
 — Проводи. У меня дома техника, проверю кое-чего.
 — Жди тут, — кидает клыкастый мне и, дождавшись, пока одноглазый поднимется, с бумагами и шкатулкой в обнимку, как-то излишне аккуратно подхватывает того на руки, и они оба исчезают, обдав меня потоком холодного воздуха.
 Поняв, что остался один, поднимаюсь, оглядываясь. Типичная берлога сумасшедшего ученого. Подойдя к окошку и отодвинув штору, определяю, что нахожусь на первом этаже частного дома,  вокруг — сад заброшенный.
 По спине проходится ветерок, и раздается голос из-за плеча:
 — Погулять захотел?
 — Тут? Очень здорово меж кустов шататься, — отвечаю и разворачиваюсь, практически врезаясь носом в его подбородок, настолько близко он стоит.
 — О, не велите казнить, Ц ареви ч. Не ждали вас в гости сегодня, порядок не навели.
 — Так и быть, на первый раз помил ую, — говорю спокойно и, задев его плечом, отхожу от окна. — Где моя комната?
 Клыкастый усмехается и опять меж нами расстояние сокращает, чтобы резко на руки подхватить и стартануть. Больше чувствую, чем вижу, что на второй этаж взлетаем, сразу в комнате оказавшись, где меня на пол ставят.
 — Ты тут вместо эскалатора, что ли? — на этот раз я усмехаюсь, наблюдая за тем, как он из шкафа достает постельное.
 — Язык откушу, будешь мычать как корова.
 — Как будто это ты мне нужен, а не я тебе, — хмыкаю на это его высказывание. Клыкастый швыряет белье и полотенце на двуспальную кровать и ко мне оборачивается.
 — А ты мне нужен? Не припомню, когда это мне зажравшиеся богатые детки требовались.
 — Значит, с памятью у тебя беда, очень жаль, — пожимаю плечами и, отвернувшись, иду кровать себе заправлять.
 Вдруг чувствую как на меня тяжесть наваливается, и на матрас падаю, чужим телом придавленный. Подставляю руки, чтобы лицом не упираться, а клыкастый на ухо шепчет:
 — Ты на удивление раздражителен, даже когда от тебя не разит всякой гадостью.
 — Я не элитный парфюм , чтобы всем нравиться. По мне, так это явно твои проблемы, не мои.
 — Да уж, совсем не духи.
 И улетучивается, обдав ветерком. Ну вот, а только-только чуть интереснее стало, хоть адреналинчика глотнул.
 Возможно, со стороны мои поступки сегодня и кажутся нелогичными, или прихотью зажравшегося придурка. В озможно даже, так оно и есть. И я прекрасно знаю, как на меня реагируют люди и что думают. Только вот других судить легко. Пока не проживешь чужую жизнь от самого начала до конца, так и не поймешь ничего.
 Заправив кровать, я вспоминаю, что ничего переодеваться с собой не взял, как вышел в джинсах в клуб, так и хожу в них. Ну и похер, домой я сейчас все равно не хочу. Че там делать? Потолок с позолотой разглядывать? Достало.
 Скинув с себя все до трусов, смотрю на полотенце, оглядываясь.  Тут только одна дверь, ведущая, судя по всему, в коридор, а значит, душ нужно искать где-то там. Вообще вся комната выглядит нежилой, причем не запущенной, в смысле, что давно тут не живут, а вообще. Кровать, шкаф, настенное бра, от которого и идет свет, штора. Все. Ради интереса даже до шкафа  дохожу, проверяю.  Как и думалось — почти пустой. В отсеке с вешалками одинокий халат да тапочки в низу , там, где  полки — запасной комплект постельного да аккуратно сложенное, походу, новое полотенце. Прям как в гостинице.
 Нагнувшись, поднимаю тапочки, разглядывая. Вроде новые. Ну да, точно, вон и штрихкод на подошве так и не оторвали. Расценив как годное, обуваюсь и, повязав полотенце на бедра, топаю в коридор на поиски санузла.
 А тут двери… двери, в количестве четырех штук, кроме моей, и лестница вниз. Раз мне не соизволили объяснить, куда тут поссать сходить, шлепаю проверять все, заодно узнаю где что. Соседняя с моей ведет в заваленную уборочным инвентарем кладовку, следующая — явно жилая комната. Шмотки лежат, разросшийся неизвестный мне куст в горшке, пробковая доска с кучей стикеров, кровать с пушистым пледом, вон даже робот-уборщик «паук» в углу, только хозяина нет. Спальня клыкастого? А сам он тогда где?
 Прикрываю дверь и топаю в следующую, которая оказывается ванной. Чет даже обидно, нет повода последнюю проверить, ну и ладно, потом, когда буду уверен, что клыкастый свалил.
 Ванна ниче такая, даже не мелкая, есть где развернуться. Быстро ополоснувшись, иду обратно, так и не встретив клыкастого. Реально слинял, что ли?
 Спать ложусь со странным чувством предвкушения. Я испытывал нечто похожее очень-очень давно в детстве, когда еще не понял, насколько все окружающее бессмысленно.  В те, почти забытые времена,  когда у меня еще были какие-то амбиции, желания, вера. Дурной был. И, ложась спать, еще надеялся на то, что завтра может быть хоть что-то интересное.
 ***
 Просыпаюсь от тяжести, что накрыла сверху. Даже спросонья понимаю, что это клыкастый навалился и в шею дышит; мне и смотреть-то на него не надо для этого — по запаху понимаю. Он у него не сильно выраженный, но я запомнил, пока он меня таскал: похож на ягодный чай, с табачными нотками.
 Обычно я сплю на боку без подушки, запихав под голову одеяло и зажав край между ног, но из-за того, что на меня навалились, я почти на живот улегся. По коже пробегает рой мурашек: это не страх, но что-то очень близкое, как легкая вспышка адреналина перед десятым прыжком с парашютом.
 — Решил, что я тут остался, чтобы тебя завтраком покормить? — спрашиваю и зеваю. Сколько времени-то? Из-за шторы ни одна капля света не просачивается — настолько плотные.
 — Тш-ш, — шипит мне тихо на ухо и ладонью мою накрывает, чуть не переплетая пальцы, как в дешевой романтической лабуде. Проводит носом по шее, чуть щекоча, и я вздыхаю, слегка разочарованно.  Серьезно, вот прям так? Настолько клишировано?
 — У тебя горький запах, знаешь? Как темный, натуральный шоколад. Тобой весь дом пропах…
 И, сука такая, шею мою лижет — от отвращения аж передергивает. Не люблю я чужие слюни!
 — Видимо, пора писать жалобу своему парфюмеру, он обещал совсем другое. Тебе обязательно меня все время лизать?!
 — Да. Или хочешь заражение получить? Или укусить тебя и оставить истекать кровью?
 — Вариант с «не кусать» тебе в голову не приходил? Да слезь ты с меня, ты тяжеленный! Тебе явно на диету пора.
 Приподнимаюсь, пытаясь его столкнуть, но эта туша как каменная, вообще не сдвигается. И тут он опять моей шеи своим ртом касается. Если бы не знал, что он делать собрался, я бы и не понял ничего, в тот раз вот не понял. По ощущениям это как если бы кому-то пришло в голову поцеловать меня в шею, широко рот открыв, так, чтобы зубы слегка на кожу надавили. Прокола, как в тот раз, когда он меня за палец цапнул, я не чувствую. Пихаю его локтем в живот, но вместо нужного эффекта, ощущаю другой: у этого маньячелло член крепчает, в мой зад упираясь. Ну приехали! Правильно, давай потрахаемся еще, че уж теперь терять!
  
 И вдруг происходит что-то совсем уж странное, для ситуации абсолютно не подходящее: мне становится приятно, будто в том месте, где он зубами касается, у меня неожиданно открылась новая эрогенная зона. Я даже не знаю, с чем сравнить.  На минет чем-то похоже, только на шее, что вот совсем странно, и то все равно не совсем то. Замираю, к себе прислушиваясь, и чувствую, что помимо воли возбуждаюсь. Но я даже заценить не успеваю, клыкастый опять меня лижет и чуть отстраняется, замерев.