Я (не) прощу тебя. Измена мужа (СИ)

Мне ничего не остается делать, как ей помочь. Да и оставлять ее на опасном участке дороге в таком состоянии было бы полным безрассудством.
– Кир. Придется на несколько минут задержаться.
– Хорошо, пап. Ты тете поможешь?
– Да, – отвечаю дочери, съезжаю на обочину, включаю аварийку.
Выбираясь из салона, подхожу к девушке:
– Давайте помогу.
Она торопливо пытается собрать детские вещи, игрушки:
– Ой, спасибо. Извините, что задерживаю вас. Уж не знаю, как так получилось. Видимо, плохо застегнула чемодан.
Растерянно пробормотала девушка. Удерживать хныкающего ребенка ей становится совсем трудно, и она начинает злиться:
– Костик! Хватит! Потерпи немного! – сердито бормочет.
– Не волнуйтесь. Все хорошо.
– Да, спасибо. Вы так добры, – рассыпается девушка в комплиментах.
– Прекратите, мне не сложно. А вы в реабилитационный центр? Я могу вас подвезти. Тут еще метров пятьсот шагать. У меня как раз жену сегодня туда переводят.
– Ой, нет-нет, – девушка краснеет, запинается. – Мне в «Глорию», это через дорогу…
– … да, я понял.
Перебиваю ее, потому что это тот самый кризисный центр, про который мне говорил Озимков. Я активнее начинаю собирать детские вещи.
Ладони потеют, и я даже чувствую, как под носом собираются капельки пота. Становится не по себе, потому что мысли сразу активно транслируют параллельную ситуацию, в которой могла бы оказаться Ксюша из-за меня. Если бы ей не встретился Озимков.
– Простите.
Девушка снова извиняется, как будто почувствовав мое состояние.
– Ничего…
Отвечаю ей, и в параллель моим словам воздух прорезает оглушающий скрипучий свист тормозных колодок и свистящий звук резины об асфальт.
Секунды. Мне хватает лишь короткого мига для того, чтобы обернуться и увидеть несущийся прямо на нас черный джип.
Черт! Черт! Черт! И время словно замирает.
Я успеваю мельком зацепиться взглядом за личико дочки, которая огромными глазами, с застывшим в них страхом, смотрит на меня…
А потом я смотрю в лицо девушки. Она белая, как снег. Прижимает к себе сына. С ужасом в глазах смотрит на меня. Неподвижно застывает на месте. Ребенок слишком мал, для того чтобы понять, что он находится на волоске от смерти.
Я громко сглатываю…. И звуки снова оживают.
Визг тормозов совсем рядом. В короткий миг я оказываюсь рядом с девушкой. Схатив ее в охапку вместе с ребенком, отскакиваю в сторону, но…. не успеваю.
Меня цепляет.
Крик, который раздается прямо у моего уха, бьет по барабанным перепонкам. А разрывающая все внутренности боль моментально глушит сознание. Выбивает меня из реальности, погружая в нескончаемый океан боли.
  
Глава 17
 
Раздосадованная, нетерпеливо смотрю на часы. Опаздывает. Обещал чуть пораньше приехать. Поджав губы, кошусь на Семена. Мужчина стоит чуть поодаль от меня и с невозмутимым видом с кем-то разговаривает по телефону.
Лезу в карман за телефоном. Ну, что за человек, а?! Неужели, нельзя было выехать чуть пораньше? Из-за него приходится задерживать Семена, который ни в какую не хочет оставлять меня одну.
Неожиданно насыщенный жарой воздух прорезают звуки сирены скорой помощи. Они как будто нарастают. Приближаются.
По телу пробегает нервная дрожь и сердце, срываясь с места, пускается в галоп. Во рту мгновенно пересыхает от чувства тревоги, которое опутывает меня тугими жгучими нитями. Мозг тут же начинает активно работать против меня, отодвигая на задний план здравомыслие. Паника с каждой секундой становится невыносимой.
Оглядываюсь на Семена. Мужчина застыл в напряжении.
– Перезвоню, – слышу сухое и, сбросив вызов, врач подходит ко мне.
– Ксения, вы собирались звонить мужу? – кивает на телефон, который я продолжаю сжимать в пальцах мужчина.
– Да, – отвечаю и замолкаю, потому что звук сирен становится таким оглушающим, что хочется заткнуть уши.
Тут же набираю Игнату. С замершим от тревоги сердцем, слушаю длинные гудки и, как только сеть сбрасывает вызов, я, поддаваясь порыву, срываюсь с места и спешным шагом направляюсь в ту сторону, откуда слышны звуки. Сердце выворачивается наизнанку, когда вдруг понимаю, что с Игнатом могло что-то произойти. Но не о нем беспокоится мое сердце, а о Кире, которая должна была приехать с ним.
 
– Ксения. Михайловна! Постойте! Куда вы?
Но я только прибавляю шагу. Хоть и понимаю, что нельзя. Нельзя делать резких движений. Нельзя испытывать стресс. Нельзя волноваться, но… Я не могу с собой ничего поделать. Душу раздирают сомнения, а сердце рвется на части от предчувствия нависшей беды.
Сирены не замолкают. Я с каждым шагом слышу их все громче и громче. И да, теперь сомнения нет. Сирены скорой помощи воют со стороны проезжей части, которая разделяет больницу и реабилитационный центр.
До цели остается совсем немного. Небольшой сквер. Несколько минут ходьбы, и я уже буду на месте, но неожиданно чья-то крепкая рука ложиться мне на плечо. Тормозит меня.
– Ксения Михайловна, что-то случилось? – серьезным, требовательным тоном интересуется Семен.
– Не знаю, – пожимаю плечами, а у самой горло от страха перехватило.
Передергиваю плечами. Пытаясь сбросить руку мужчины, но он не отпускает, продолжает крепко держать.
– Нет, – качаю головой и тут же жалею об этом, так как позвоночник простреливает острая боль, концентрируется в копчике. – Не останавливайте меня, Семен.
Бормочу тихо, стараясь прогнать подступившую к горлу тошноту.
– Тогда, давайте пойдем вместе. Не спешите. Вам рано так активничать.
Закрываю глаза. И сразу открываю, так как с закрытыми глазами меня сразу повело.
– Хорошо. Только. Давайте быстрее, Семен.
Мужчина предлагает мне свою руку. Не отказываюсь, потому что реально оцениваю свои возможности и понимаю, что помощь мне сейчас действительно нужна.
Мы, торопливо шагая, выходим на дорогу к пешеходному переходу, через несколько минут.
Боже! Закрываю рот, когда вижу масштаб трагедии, развернувшейся передо мной.
– Кира! Кира! – кричу и кидаюсь к машине мужа, где с пассажирской стороны стоит женщина и пытается успокоить дочку.
– Мама! – слышу громкое, протяжное.
Я бегу, спотыкаюсь. Боль волнами растекается по телу. Но я не останавливаюсь ни на мгновение.
– Мама! – кричит Кира, заливаясь рыданиями.
Я подбегаю к автомобилю, отталкиваю женщину и обнимаю дочь, которая сидит в своем кресле, пристегнутая ремнем безопасности.
– Женщина, вы – мать?
И одновременно с ней сквозь слезы говорит дочка:
– Мама! Нашего папу сбил дядя! Наш папа умрет?!
– Дядя?! – проговариваю еще раз слова, сказанные дочкой.
Я так разнервничалась, что до меня не сразу доходит то, что рядом с Кирой нет Игната. Поворачиваюсь полубоком, смотрю назад и только замечаю, как толпа медиков группами склонилась над разбросанными телами по асфальту. Тошнотворный ком поднимается откуда-то из желудка. Боже мой!
Волосы на затылке поднимаются дыбом, и по телу рассыпается крупными мурашками страх. Взгляд останавливается на Игнате. Он весь в крови. Тело выгнуто в неестественной позе. Врачи столпились над ним, прощупывают пульс. Ощупывают конечности, видимо, пытаются понять степень травм, которые муж получил от ударов.
– Женщина. Вы как? – до моей руки дотрагивается женщина.
– Я нормально. Там мой муж. Что с ним? – осведомилась сдавленным тоном.
– Я точно не знаю. Я сразу к вашей девочке пришла. Если с вами все хорошо, то я пойду.
– Идите, конечно, – бросаю коротко, и женщина торопливой походкой направляется в сторону аварии, но не к Игнату, а в противоположном от мужа направлении. Провожаю ее взглядом. – Господи!
Вырывается, когда вижу совсем маленького ребенка. Он лежит на обочине. Немного дальше лежит девушка. Она, как и Игнат, в крови. С вывернутыми конечностями.
От этой картины мне становится по-настоящему плохо. В глазах темнеет. В голове нарастает шум.