Я (не) прощу тебя. Измена мужа (СИ)

– Дрянь. Ну-ка, отдай, – шипит свекровь, сужает глаза злобно.
– Вам все равно не укрыться от возмездия. Хоть с этой папкой, хоть без нее. Когда Игнат обо всем узнает… Надеюсь, не простит вам этого никогда.
Понимая заранее, что борьба со свекровью принесет мне поражение, я все же решаю не доводить конфликт до физических контактов и разжимаю пальцы. Свекровь, сверкая глазами, полными ненависти и злобы, с силой откидывает мою руку. Резко присаживаясь, поднимает папку и швыряет ее мне в лицо. Не ожидая таких выкрутасов от женщины, вскидываю руки, пытаясь поймать папку с документами, но внезапно нога соскальзывает, и ступня выворачивается внутрь.
– Будь ты проклята. Дрянь!
Эти слова я слышу в ту секунду, когда, взмахнув руками в воздухе, продолжая цепляться за пустое пространство, пячусь назад. Но в какой-то миг резкий удар, от которого из легких выбивает воздух, ставит точку в моем полете. Слышу оглушительный хруст в шейном отделе и меня мгновенно выбрасывает в темноту, и дальше я уже ничего не вижу и не слышу. Отключаюсь, так и не приходя в сознание…
  
Глава 15
 
– Пап, я не могу найти детальку. Помоги, – сморщив носик, смотрит на меня Кира.
Отталкиваюсь от дивана и подхожу к дочери.
Треплю ее по рыжим кудряхам, а у самого за грудиной щемит, стоит только вспомнить, как Ксюша с этим гадом целовалась. Дрянь. Бесстыжая. Совсем совесть потеряла. И как только хватало наглости меня обвинять в чем-то?
Бессознательно сжимаю пальцы в кулак.
– Пап, ты злишься? – испуганный голосок Киры тут же приводит в чувство.
– Нет, родная. Просто плохая мысль забралась в голову, – стараясь выбросить из головы образ жены, опускаюсь рядом с дочерью. – Но уже все, я ее победил.
Улыбка получается натянутой, я это чувствую. Мышцы лица застыли в железобетонной маске.
– Пап, а мы когда к маме поедем? Я соскучилась по маме, – хнычет Кира.
Я моментально закипаю. Мама. Мама. Мама. Везде она! Повсюду. Ни ночью, ни днем покоя от нее нет.
Права была мать. Нужно было себя сразу сломать. Всю эту любовь к чертям послать. Но я же поверил. Думал, что единственная и на всю жизнь. А что получается?! Ксения оказалась такой же, как все. Охотница за деньгами. Впрочем, от нее было бы странно ожидать другого. Девчонка почувствовала вкус денег и решила сыграть со мной? Думала, я вообще бесхребетный, но обманулась. Спасибо опять же матери. Хоть глаза открыла. И главное — поверил в ее сказку, что рыжий цвет волос может быть генетическим сбоем. Хотя мне мать сразу сказала, что это невозможно. Но я тогда послал не Ксюшу, а мать. Разве мог я подумать, что любимая женщина может предать?!
– Нашла, ПАПА! Вот она! – Кира выставляет вперед ручку с красной деталькой от конструктора.
– Умничка. Ты у меня настоящий конструктор, – хвалю дочь, резко поднимаюсь.
Это при жене я называл Киру ребенком, девочкой для того, чтобы позлить, в то время как сердце кровью обливалось, стонало от боли предательства. И каждый раз, когда видел ее бесстыжие глаза, хотелось одного: придушить эту гадину за измену и за обман.
Внезапно в груди что-то екнуло, и сердце заныло, выворачиваясь на месте, как будто его корежило от мук.
– Солнце, я пойду кофе наведу. Скоро няня приедет. Ты же посидишь с ней, ладно? Я на работу быстренько съезжу и вернусь. Сразу же. Привезу тебе что-нибудь интересное, а?
Присаживаюсь перед дочкой на корточки. Малышка поднимается вместе со мной. Обнимает за плечи. Прижимается своей нежной щечкой к моей, небритой.
– А можно мне какао? Не хочу оставаться одна. Вдруг мама позвонит? Она сегодня нам еще не звонила?
– Нет, – сухо отвечаю.
И, подхватив дочку под коленки, поднимаюсь с ней во весь рост.
– Тогда сам ей позвони. Вдруг у нее телефон сломался. И она не может нам дозвониться?
– Если у мамы сломался телефон, то и мы ей не сможем дозвониться.
Мы заходим на кухню, я сажаю дочку на высокий барный стул напротив себя. Включаю кофемашину.
– Пап, а ты больше точно с мамой не хочешь жить? – подпирает подбородок кулачками, глядит мне прямо в глаза.
 
А что ей ответить. Я не знаю. После всей той правды, которая вскрылась, вряд ли я когда-либо вообще смогу доверять женщинам. Но однозначного ответа для дочки нет. Ведь жена беременна. И все зависит от того, какой она сделает выбор.
– А почему тебя волнует этот вопрос? – решаю уйти от прямого ответа.
– Ну, тут знаешь такое дело, – дочка смущенно хлопает ресничками. – Мне кажется, наша мама нравится дяде Аркадию.
Твою ж, аж живот свело судорогой после слов Киры. Зараза. Неужто ревность подобным образом будет проявляться всегда?!
– Кхе. И?! – прокашлявшись, устремляю взгляд на дочку, сдерживая внутреннего зверя, который рвется наружу, как можно мягче, чтобы не испугать.
– А мне он не нравится. Я хочу с тобой жить. Я знаю, что вы с мамой поссорились. Может, вам уже пора помириться? Пап, ну, ты же мужчина. Сделай маме подарок. Может, она тогда перестанет сердиться и плакать.
Вот, значит, как?! Ничего святого у нее нет. Она еще и ребенку врет. Стерва.
– Почему плачет? – сквозь зубы цежу.
– Плачет и плохо кушает. Меня заставляет, а сама не ест. А ей бабушка постоянно говорит: «Себя не бережешь, так хоть ребенка побереги. Съешь хоть что-нибудь!» Вот так ее уговаривает. А я, знаешь, беспокоюсь за ребенка в ее животике, вдруг он умрет от того, что она не будет его кормить?
От последних слов дочки воздух из легких вырывается, как будто после удара. Да черт бы побрал ее! Ведьму! У меня, пока Кира говорила, все внутри наизнанку вывернулось. Вся жизнь одним кадром промелькнула. Вот так она хочет, значит, избавиться от нашего ребенка?! Стерва. Я ей этого не позволю.
Злоба всколыхнулась в душе спонтанным порывом и тут же его остудил громкий звук, исходящий от кофемашины.
– Папа! Кипит! Кипит! – из аппарата повалили клубы пара.
– Да, чтоб тебя! – громко ругнувшись, я накинул на кофемашину полотенце и полез ее отключать от электросети. – Кира! Выйди в другую комнату. Сейчас же!
Кричу на дочку и та, словно мячик, подскочила на стуле и пулей кинулась к двери.
– Папа! Папа!
– Кира, все хорошо. Не плачь!
Оборачиваюсь на дочку только тогда, когда смог добраться до розетки.
– Черт! – вырывается изо рта, когда горячая жидкость обжигает бок. Отскакиваю в сторону. Вовремя, так как кофемашина начала плеваться кипятком.
– Папа! Я боюсь! – хнычет дочка, а я обескуражен происходящим. Складывается такое ощущение, что это все какая-то подстава.
Бок нещадно защипало, когда я резко дернулся. Потянул футболку вверх, чтобы посмотреть и тут же опустил. Ожог красным пятном расползся по коже.
– Кира, уже все. Не бойся. Папа с тобой, – морщась от боли, подхватываю дочку на руки и выхожу обратно в гостиную.
– Ничего себе попили кофейка, – чмокаю дочку в распухший носик.
– Было очень страшно, – еще всхлипывает, но уже без слез отвечает Кира. – Она, знаешь, на кого была похожа? На Змей-Горыныча одноголового. Из Чуды-Юды. Мне бабушка читала.
Немного посидев с дочкой, пока та успокоиться, я встаю.
– Я пойду переоденусь. Ладно?! Ты сиди здесь. Смотри, на кухню не заходи.
Но стоит мне отвернуться, как дочка оказывается рядом, берет меня за ладонь.
– Я с тобой.
Деваться некуда. В несколько широких шагов преодолеваю лестничный пролет.
Захожу в спальню. Оставляю Киру на пороге, сам направляюсь в ванну.
Стянув футболку через голову, осматриваю ожог в зеркало. Нехилая такая отметина. Черт бы ее побрал. Прикладываю ладонь. Но пятно торчит по обе стороны еще на сантиметра три.
– Гадство, – скрипнул зубами.
Надо бы чем-то обработать, а то все тянет. Болит.
Подхватив футболку, кинул ее в грязное белье. Вышел из ванны. Мельком глянул на Киру, она что-то внимательно рассматривала, зашел в гардеробную.