Я (не) прощу тебя. Измена мужа (СИ)

– Это не вам решать. У нас была жалоба. Был запрос, – не сдается женщина, – по моему непредвзятому и абсолютно объективному мнению ребенок в данный момент, пока мать не подыщет подходящее жилье, должен проживать с отцом. Но ведь на этом проблемы у матери не закончатся. Ведь так, – не давая вставить и словечка, продолжает женщина. – У вас, Ксения Михайловна, насколько мне известно нет работы. На что вы собираетесь содержать ребенка?
– Ксения Михайловна уже нашла работу, – отвечает за меня Аркадий, соврал, конечно, мне Олеся так и не прислала результат тестирования.
– А вы, извините, кем приходитесь Ксении Михайловне? – внезапно настораживается женщина и тут бы мне вмешаться. Остановить Аркадия, но Кира так крепко держит меня, что доли секунды моего замешательства оборачиваются для меня катастрофой, после следующей фразы Аркадия. – Я ее жених.
У меня сердце упало и по тому, как на нас посмотрела «орган-опеки», стало все ясно без слов.
– Девочка до постановления суда будет жить с отцом, – грубо, без тени на компромиссы отвечает женщина. – Ксения Михайловна, распишитесь.
– Я вас прошу. Не забирайте дочку. Вы неправильно поняли Аркадия Романовича…
– Расписывайтесь, говорю. В суде разберетесь.
– Мамочка, я не хочу жить с папой. Он меня больше не любит, – захныкала Кира.
– Женщина, ну, будь человеком, ведь ты же видишь, что ребенок боится. Не хочет к отцу.
– А вы кто?
– Я бабушка Кирочки.
– Значит так, бабушка. Дочь свою воспитывать нужно было нормальной.
– Что значит, нормальной?
– Мама, не отдавай меня, – хнычет в параллель Кира.
– Вы не имеете права забирать у меня ребенка. Для этого нет причин, – поглаживая Киру по спинке, рычу на женщину.
– Ксения Михайловна, не усложняйте. Ребенка я в любом случае заберу. А уж как вы с ней расстанетесь, будет зависеть от вас.
– Ксюш, подожди. Сейчас мы во всем разберемся. Я адвокату позвоню…
Дверь сзади нас хлопнула, я невольно оглянулась на вошедшего, а точнее, вошедшую. На пороге бледная, но с ярким блеском в глазах, стояла Кристина.
– Разбираться нечего. И звонить никуда не надо. В данной ситуации закон не на вашей стороне, – сообщает сухо. – Девочку придется отдать органам попечительства.
– Не верю тебе, – цежу сквозь зубы.
– Твое право. Ксюш, ну, взгляни на ситуацию с другой стороны. Твоей дочери будет лучше с отцом, чем в приюте…
– В приюте? – хлопаю глазами, не сразу замечая, что Аркадий отошел немного от нас и с кем-то оживленно разговаривает по телефону.
– До выяснения обстоятельств и принятия решения комиссией девочка пока побудет у нас, – подтверждает женщина слова Кристины.
Боже мой! У меня на голове волосы шевелятся. Я не могу поверить, что это все происходит со мной. И главный вопрос, который звучит у меня в мыслях, только один: неужели развод – это так тяжело?
– Ксюш, – Аркадий вплотную подходит ко мне, а я смотрю на него пустыми глазами. – Ксюш, тебе придется уступить.
– Нет…
Ошалело мотаю головой.
– Мама, я не хочу! Не хочу, – обливая меня слезами, сжимает пухленькими ручками мою шею дочка.
– Если сейчас не договориться, потом будет только хуже. Суд может склониться не в твою пользу.
– Боже!
– Извини.
– Так что?! Все решили? – будто подслушав наш разговор, с ехидством осведомляется женщина.
– Я поеду с ней, – отвечаю твердо.
– Но Игнат сказал, что ты не поедешь, – тут же звучит неоднозначное заявление из уст Кристины.
– Это не ему решать, – шиплю.
– Ксюш, – Аркадий встряхивает меня за плечи. – Ксюша, если ты уедешь, то пропадешь и уже ничего не сможешь сделать. Не сможешь забрать у него то, что твое по праву. Ты сделаешь глупость.
Отчаяние и непонимание того, какой сделать правильный выбор, одолевают меня.
Мне до невозможности становится дурно от одной только мысли, что придется оставить Киру одну.
– Ну, что? Решили? У меня еще несколько вызовов.
– Мам, – перевожу на родительницу взгляд, полный отчаяния.
– Дочка, я … Я думаю, Аркадий прав, – с болью в голосе произносит.
Слезы хлынули из глаз ручьями, разрывая сердце на мелкие кровоточащие куски. Кира отчаянно забилась в руках незнакомого парня в форме, который попытался забрать ее у меня.
 
– Мама! Мама! Я не хочу! Не хочу! Не отдавай меня!
– Кирочка, – сквозь потоки слез, тяну к дочери руки. – Побудь с папой. Совсем чуть-чуть. Я скоро за тобой приеду, – умоляюще прошу дочку.
– Мама!
– Боже! Да уносите вы ее уже. Что за драму устроили?! Сначала сами начудят, а потом слезы льют. Подписываем здесь, мамочка.
Грубо. Без тени сожаления в голосе сует мне под нос планшет с бумагами женщина. Я беру ручку, перед глазами от слез – размытое пятно.
– Что здесь? – суровый голос Аркадия нагнетает обстановку еще сильнее.
– Стандартное заявление о том, что с матерью была проведена беседа и ей доходчиво объяснили почему мы забираем ребенка.
– Мама! – взвизгивает Кира. – Мамочка!
Сердце екает. И я, бросив ручку на пол, отнимаю у полицейского дочку.
– Женщина! – возмущается «орган» опеки и попечительства.
– Я хочу поговорить с Игнатом, – глотая слезы, стараюсь говорить разборчиво.
– Но он не хочет! – Кристина преграждает путь.
– Отойди с дороги. Это тебе не касается. Иначе пожалеешь, – рычу.
Кира облепляет меня ручками и ножками. Прижимается так, что не отлепишь.
– Я никуда без тебя не поеду, – хнычет мне в ухо.
– Конечно, не поедешь, родная. Только вместе. Только вдвоем, – ласково шепчу дочке, приглаживаю ее рыжие кудри.
Но Кристина не двигается. На помощь приходит Аркадий.
– Кристина, не вмешивайся. Зачем тебе это? Дай людям решить все самим, – он теснит девушку.
– Давайте уже что-то решать. Иначе эти пляски с бубнами затянутся не на один час, – раздраженно подталкивает меня в спину женщина, выхожу в коридор.
Через пять минут мы уже стоим на улице.
Игнат, оперевшись на черный внедорожник, стоит в расслабленной позе.
Ноги расставлены на ширину плеч. Руки скрещены на груди. Он наблюдает за нашим приближением с легкой пренебрежительной ухмылкой на губах.
– Игнат Григорьевич. Ну, без вас никак, – сетует «орган» опеки и попечительства.
– Я ей говорила, Игнат, что ты не хочешь ее видеть, – впереди планеты всей высовывается Кристина и оказывается возле Игната за несколько секунд до того, как мы подходим. Вертится возле него, ластится, как кошка к любимому хозяину. Смотреть на это до ужаса противно.
Отмахнувшись от девушки, как от надоедливой мухи, Игнат, оттолкнувшись от машины, делает шаг в мою сторону.
– Что опять? – голос у мужа усталый, без ярких эмоций.
– Я поеду с тобой. Киру одну не отпущу, – заявляю твердо.
У мужа на лице при моем заявлении не дергается ни один мускул.
– Нет.
– Мама. Я не хочу без тебя, – услышав ответ Игната, хнычет Кира.
– Зачем ты это делаешь, Игнат? – не сдерживая эмоций, накидываюсь на Игната.
Муж делает еще шаг ко мне и становится так близко, что я чувствую жар его тела.
– Это все сделала ты, Ксюша. Это ты разрушила нашу семью, – дышит злобой вперемешку с ментолом.
У меня пересыхает в горле. Чувства несправедливости иссушающей бурей врываются в мою душу. Рвутся наружу. Я чувствую необходимость высказаться, но нетерпимость в глазах мужа обрывает поток слов на корню.
– Без меня Кира никуда не поедет.
– Зачем ты все усложняешь? – закатывает глаза и в следующее мгновение, он, как фокусник, быстрым и ловким движением рук забирает у меня Киру, я даже осознать ничего не успела, как дочка оказалась прижата к нему.
– Мама! – заплакала тут же Кира.
– Сладкая, ну, что ты расплакалась, как маленькая капризулька. У меня для тебя есть огромный сюрприз. Хочешь? – подкупающе ласково предлагает муж дочке.
Сукин сын! Так нечестно! – закипает в груди возмущение.
Любопытство ребенка берет вверх. Она почти сразу же затихает. Смотрит на Игната недоверчиво, но и вместе с тем с интересом.