Стражи Сердца. Единственная для пустынников (СИ)

— Что не так, кадын? Тебя определенно что-то беспокоит.
Развернувшись на пятках, слегка отступила, выдерживая между нами дистанцию. Пустынник не упустил этот маневр из вида, хищно сощурился и внимательно осмотрел меня от ступней до макушки, лениво скользнув темным взглядом.
— Что такое «кадын»?
— Женщина, — не раздумывая ответил он, не пытаясь соврать.
— Почему ты меня так зовешь?
— А ты не женщина? — усмехнулся Ворон. — Я чего-то о тебе не знаю?
— Много всего. Но у меня есть имя, и вот его ты знаешь точно.
— Не думал, что для тебя это дело принципа, — пожав плечами, пустынник поправил заброшенную на спину сумку. — Или дело в языке, который ты не понимаешь, и тебя это чертовски заботит? Так ведь, Лирель?
— С чего ты взял? — задрав нос повыше, постаралась незаметно расправить плечи, но под цепким взглядом пустынника вышло паршиво.
— Тайпану ты ни разу не высказала за «принцессу». Он хоть и дурачится, но тебя это, тем не менее, не задевало. А простое, — он сделал шаг ближе, сбив мое отступление и вновь сокращая пространство, — безобидное обращение заставило тебя засомневаться и даже высказаться на этот счет. Значит, дело не в том, что я сказал, а в том, как.
Не подтверждая и не опровергая его предположение, я изо всех сил старалась держаться уверенно, не опуская ресниц и головы. Замерла, словно каменная статуя, с трудом сдерживая встревоженное его тоном дыхание.
— Если захочешь, я научу тебя наречию елан, но оно сложное.
— Я в достаточной степени владею эферским, моринским и даже речью ингата, которая отличается сложностью форм. Думаю, с вашим языком я тоже справлюсь.
— С низшим диалектом — возможно, — неожиданно улыбнулся он. — С высшим мы и сами не сильно знакомы, на нем общаются старшие общин и только между собой.
— Допустим. Как будет «мужчина» на елане?
— Аркек, — прошептал Ворон, деля на слоги, и почему-то склонился сильнее. — Что еще?
— «Здравствуйте»?
— Мераба, — и вновь по слогам, округляя звуки, и значительно тише. — Еще?
— «Хватит»?
— Етар.
— Етар, Ворон.
— Етар, Кузгун, — поправил он, и его губы замерли в крупицах от моих.
Черные глаза в такой близости расплывались, превращаясь в одно пульсирующее вопросами око, полностью притянувшее к себе все внимание. Я чувствовала чужое дыхание кожей, которая словно шипела и плавилась, как если бы я сунула голову в костер.
— Если хочешь, чтобы я не приближался, можешь сказать мне это на любом языке, я пойму. И не травись стыдом, мы всего лишь согрели тебя этой ночью. Не думай, что это была близость.
— Что?
— Ты пахнешь стыдом, — прошипел он и шумно втянул воздух, будто правда чуял аромат, запутавшийся у меня в волосах с самого пробуждения. — Мы грели тебя, кадын. Близость с нами иная.
Я стояла на месте, примерзнув пятками к прогнившему полу. Вновь сделалось холодно, и дрогнувшие пальцы, укушенные этим морозцем, не остались незамеченными.
— Ты бы не жалела, — словно клеймя обещанием, произнес он. — А пока… — его взгляд неожиданно отпустил из своего плена, — не придавай тому, что случилось, такого большого значения. Мы всего лишь не позволили нашей госпоже замерзнуть.
— Почему же ты тогда меня поцеловал?
Вырвавшийся вопрос стал неожиданностью даже для меня, заставив все внутри свернуться тугим клубком.
Вытянувшийся зрачок стал слишком заметным, дрогнув от резкого движения глаз, и вновь зацепился за движение губ, ввергнув меня в первобытный ужас.
— Потому, что захотел. Думай так, кадын. Так тебе будет проще.
— Что это значит?..
— Вы готовы ехать, или еще не закончили выяснять отношения? — не дал мне закончить ввалившийся Тайпан, который оперся боком на проем и обиженно сложил тяжелые руки на широкой груди.
«Сегодня у всех перемены в настроении?..» — запоздалым озарением вспыхнуло в моем мозгу.
Спасибо всем, кто остался со мной) История будет очень горячей! 
Мем в благодарность от автора 
  
Глава 30
  
Ахон-дей встретил нас обычной деревенской неспешностью.
Люди ходили по протоптанным улочкам, занимаясь своими вечерними делами и не обращая на нас внимания. Кто-то брел, навьюченный мешками с зерном, кто-то вел скотину на поводе, а кто-то просто радовался недавно прошедшему дождю, как босоногие мальчишки, радостно прыгающие по лужам под грозные окрики матери.
Вновь промокнув с головы до ног, мы заехали в деревню, когда солнце уже садилось за горизонт, и я мечтательно застонала, учуяв у постоялого двора аромат горячей похлебки.
Мне не терпелось съесть самую большую порцию и упасть в мягкую постель, позволяя телу наконец-то вытянуться после долгой дороги в седле.
Долгой, сложной и крайне тихой, так как пустынники слишком заметно хранили молчание в течение всего дня, позволяя тем самым окончательно утонуть в своих мыслях, не отличавшихся особым оптимизмом.
— Пойду, закажу еду и займу комнату, — буркнул Тайпан.
Спешился и быстрым шагом удалился, пропав в проеме тяжелой деревянной двери.
Ворон за моей спиной так же ловко спрыгнул с седла и неторопливо поправил висящие на конских боках сумки, словно даже не собирался мне помогать.
А мне страшно требовалась помощь. Именно сейчас. Ведь затекшие ноги дрожали от любого движения, так что слезть самостоятельно даже в фантазиях угрожало мне падением.
— Просто скажи, — так же недобро фыркнул пустынник, даже не подняв на меня глаза. — Вдруг я все еще отлучен от твоего тела.
— Ворон, пожалуйста, помоги мне, — не собираясь противиться, я смело упала в вытянутые руки, стекая по конскому крупу, и бессильно уткнулась носом в плотную ткань туники. — Я не говорила тебе, что ты не можешь ко мне прикасаться.
— Но и не говорила, что могу, — не сдавался он, ставя меня на дрожащие ноги и крепко держа, уберегая от падения. — Твоя реакция ясно дала понять, что тебе неприятно.
— Неправда. Я просто… просто смущена. Доволен? Я очень давно не была близка с мужчиной, и не могу выкинуть из головы тот факт, что ночь я провела в ваших объятиях. Голой.
— Только и всего?
Подбородка коснулись пальцы, заставив меня поднять голову.
— Я же уже сказал: это не близость. Мы грели тебя, потому что ты мерзла. И голой тебя отогреть легче, чем в промокшей одежде. Это ничего не значит.
— Ничего?
— Ничего, — согласился он легким кивком. — Повторю, чтобы ты точно запомнила: близость с нами другая, и ее не будет, пока ты сама не захочешь.
— Пока? — усмехнулась я.
— Если, — поправил он, но слишком поздно, чтобы я не заметила оговорки. — Если захочешь. Так что выбрось из головы свои сомнения, ты должна доверять нам безоговорочно, Лирель. Только так мы сможем тебя защитить.
— У меня такое чувство, словно мне ничего не угрожает, — призналась я.
Это тревожило меня, ведь даже после покушения в доме кузины я крайне редко о нем вспомнила, хотя должна была бы изъесть себя паранойей и страхом, забиваясь в самый темный угол. Но я словно забывала об этом, непозволительно быстро расслабившись и думая обо всем, кроме целостности собственной шкуры.
— Значит, мы все делаем правильно, — на губах Ворона появилась короткая улыбка, разрушающая тонкую стену моих переживаний. — Пойдем, я голоден и хочу скорее поесть.
— Да, я тоже.
Расположенная на первом этаже харчевня разила пряными ароматами сытной пищи, и у меня засосало в животе от голода. За стойкой стоял приятный на вид мужичок, усердно натирающий чистыми полотенцами плошки, а нам навстречу спешила невысокая женщина с теплой материнской улыбкой на лице.
— Доброго вечера, путники! Проходите, проходите! — торопила она, взмахивая в воздухе пухлой ладошкой. — Комната наверху, а ужин я сейчас вам накрою. Парная затоплена, можете смело мыться, а потом окунуться в запруду на заднем дворе. Бодрит!
Она звонко рассмеялась, располагая к себе, и я, не выдержав, улыбнулась, заметив, как женское лицо с небольшими морщинками потеплело.