Желание

— По-моему, вы к бедняжке несправедливы. — Марта опять начала раздражаться. — Она была в коме. И не ждала никакого принца. Он сам за ней притащился.
— Все правильно. — Джек секунду помолчал, а потом безжалостно вернул разговор к неприятной для Марты теме: — То есть вы категорически не согласны стать наградой мужчине за его подвиги и труды?
— Что касается Белоснежки, — с нажимом проговорила Марта, давая понять, что не желает переводить разговор на личные темы, то ей пришлось столько всего пережить; боль, страдания, предательство… Она заслужила того, чтобы быть счастливой. И в конце концов в ее жизни появился милый юноша, который, судя по всему, свято верил в любовь с первого взгляда.
Джек рассмеялся:
— Может быть, вы и правы. Интересный у вас подход… Детская сказка в прочтении ярой феминистки.
— Вовсе нет, — сухо отозвалась Марта. — Просто меня постоянно сравнивают с Белоснежкой, и мне волей-неволей пришлось что-то такое придумать, чтобы меня это меньше бесило.
— Мне кажется, в детстве вы были настоящей сорвиголовой. Почище любого мальчишки.
Надменное лицо Джека оставалось таким же холодным и непроницаемым, но в уголках его рта притаилась улыбка. Марте вдруг стало не по себе. Ей не нравилось, что он читает в ее душе точно в открытой книге. Подобная проницательность раздражала. И немного пугала.
Марта всегда считала, что мужчины просто не способны понять психологию женщин и уж тем более — разобраться в их маленьких хитростях. Семь лет назад ее отец отказался поверить в то, что обожаемая дочь обманула его, притворившись больной, с единственной целью: разлучить его с женщиной, на которой он собирался жениться. Для шестнадцатилетней девушки Марта действовала очень тонко. Не скандалила, не грубила, не кричала и не била дорогие сервизы. Была вежливой, тихой, послушной и скромной. И поэтому отец поверил ей. Ему даже вголову не пришло, что болезнь дочери — якобы булимия в тяжелой стадии — всего лишь притворство, при помощи которого она ловко им манипулирует.
Теперь Марта содрогалась от отвращения к себе всякий раз, когда вспоминала, с каким упорством сражалась с женщиной, которую считала жадной и беспринципной стервой, ищущей только, как бы разрушить чужое счастье. Ее решимость подогревалась тогда жгучей яростью и обидой. Ей не было никакого дела до того, что папа действительно любил эту женщину. Она хотела лишь одного: наказать их обоих за то, что им хватало наглости наслаждаться друг другом, в то время как мама, которая знала об их отношениях, так сильно страдала, что ее слабое сердце в конце концов не выдержало.
И Марта своего добилась. Отец расстался с любовницей. Сам прекратил их отношения и посвятил всего себя уходу за тяжело больной, как он думал, дочерью… А через год он умер от сердечного приступа.
Иногда — особенно по ночам, когда Марте отчего-то не спалось, — она размышляла о том, что, может быть, это она во всем виновата, и что, если бы в своей подростковой самоуверенности не взялась мстить отцу за предательство, которое он совершил по отношению к маме, тот был бы сейчас жив. Что она, в свою очередь, тоже предала отца. Своим притворством и ложью. Марта поняла, что поступила мерзко. Но поняла слишком поздно, когда уже ничего нельзя было исправить.
А Джек Рассел, похоже, был намного проницательнее основной массы мужчин. Он сразу же разгадал Марту, и это очень ей не понравилось.
Она попыталась улыбнуться и проговорила, быть может, более резко, чем ей бы хотелось;
— А что еще остается девочке, похожей на Белоснежку? Только вести себя по-хулигански. Я лазила по деревьям, дралась с мальчишками, скакала на самых норовистых лошадях, постоянно что-то себе ломала. Каждый день я доказывала себе и другим, что далеко не такая тихоня и лапочка, какой меня воспринимали из-за моей кукольной внешности.
— Вас, наверное, и в школе дразнили Белоснежкой? Представляю, как вы бесились.
Марта пожала плечами:
— Все через это проходят. Моя лучшая подруга всегда была выше всех в классе. Так ее вообще прозвали Телебашней. Она обижалась и плакала. Зато теперь она фотомодель. Причем одна из самых известных в мире.
 
Марта могла поклясться, что сам Джек не знал подобных проблем в подростковом возрасте. Да и вряд ли у него вообще были какие-то проблемы — разве что толпы восторженных поклонниц, от которых надо было как-то отбиваться. Такие мужчины, как он, — что называется, «выставочные экземпляры» — уже рождаются победителями. Им даже не приходится ничего добиваться. Все само идет к ним в руки.
Конечно, надо принять во внимание и тот факт, что он родился в богатой семье. А деньги всегда придают человеку уверенность. Потому что, когда у тебя есть деньги, власть и влияние, с тобой так или иначе будут считаться — безо всяких усилий с твоей стороны.
Впрочем, Марта тут же отбросила эту мысль. Она знала людей, все достоинства которых заключались в одном только тугом кошельке. Джек Рассел был совсем не похож на надменного богача. Он подавлял и покорял исключительно силой своей личности. С этим надо было родиться.
— И что, вы завидуете этой вашей подруге-модели?
— Что?
Погруженная в свои мысли, Марта даже не сразу поняла, о чем он спрашивает.
— Господи, нет, конечно! — Она на мгновение задумалась и добавила. — Разумеется, я бы не отказалась от ее зарплаты. Но, наверное, с ума сошла от такой суматошной жизни. Лиз в этом смысле проще. Она вся в поэзии и медитации. Пишет стихи. Вечно погружена в себя. У меня такое впечатление, что ей вообще нет никакого дела до того, что происходит вокруг нее. Она делает свою работу как бы на автомате, а попутно обдумывает новое стихотворение, или общается с вечностью, или просто о чем-то мечтает. В тридцать лет она хочет оставить подиум и написать книгу. Как она говорит, это будет великолепный роман, который сразу же станет бестселлером и позволит ей жить безбедно до конца дней.
— Наверное, она интересная личность, — бесстрастно заметил Джек.
— Да, — коротко отозвалась Марта, почему-то задетая.
Впрочем, чему удивляться? Все мужчины проявляют повышенный интерес к красивым женщинам, и уж тем более — к фотомоделям. С какой стати Джек Рассел должен быть исключением? Однако Марту это немного разочаровало, хотя она и не смогла бы объяснить почему.
Джек подъехал к воротам дома миссис Чэмберс.
— Я даже отсюда слышу, как лают собаки, — заметил он.
— Раньше, пока не было Красавчика, Бинго вообще никогда не лаял, — сказала Марта. — А теперь решил научить Красавчика хорошим манерам: добропорядочная собака обязана лаять, если почует поблизости незнакомца.
— И кто у них главный?
— Бинго. — Марта улыбнулась. — Но я все равно главнее. Хотя каждый день мне приходится им напоминать, кто вожак стаи. Поскольку я женщина, а Бинго невелик ростом. Красавчик уверен, что должен нас защищать. А Бинго, как джентльмен пожилого возраста, считает, что яеще маленькая и меня тоже нужно учить хорошим манерам.
Джек от души рассмеялся.
— Давайте я выйду здесь, чтобы не открывать лишний раз ворота, — сказала Марта, когда он снова принял серьезный вид.
— Хорошо, — согласился Джек. — Только я вам помогу занести сумки.
Марта беззвучно вздохнула и вышла из машины.
— Я только сначала выпущу собак на улицу, — сказала она, направляясь к задней двери.
Оба пса тут же выбежали из дома. Но Бинго остался рядом с Мартой, а Красавчик с лаем бросился к Джеку, который как раз вошел в калитку.
— Сидеть. — Властный тон Джека не допускал даже возможности неповиновения.
Красавчик замер на месте и сел, озадаченно глядя на мужчину. Тот выждал пару секунд, а потом протянул руку. Доберман привстал, но Джек снова дал команду «сидеть», и тот сразу же повиновался, осторожно обнюхивая протянутую руку.
— Не подходи к моим овцам, — сурово проговорил Джек.
Красавчик отчаянно завилял хвостом.
— Вот и славно. Хороший мальчик!
Услышав похвалу, доберман вскочил и принялся бегать вокруг Джека, заискивающе поглядывая на него сверху вниз. Он хотел встать передними лапами ему на бедро, но Джек с Мартой в один голос крикнули «Фу!», и пес испуганно ретировался.